A Peaceful Afterlife

Баг Буги захихикал, легко уворачиваясь от пуль Энджела. — Идиот! Ты просто тратишь патроны впустую! Но, пожалуйста! Продолжай бороться, так будет веселее! Грохот Томми-ганов Энджела резко оборвался, послышались щелчки пустых магазинов. Глаза Энджела расширились, на его лице отразился чистый, неподдельный ужас. Баг Буги спикировал вниз, широко раскрыв пасть, его клинок из Серафимской Стали вырвался изо рта, сверкнув на свету. Он собирался хорошенько очистить этот персик, прежде чем съесть! Уголки рта Энджела растянулись в ухмылке. — Попался. В последний момент он нырнул в сторону, натянув пучок невидимых доселе волокон. Баг Буги промахнулся и оказался среди десятков тонких, как волосы, полупрозрачных прядей шелка. Энджел рассмеялся и потянул за пряди, еще сильнее запутывая врага. Баг Буги теперь мог видеть их, эти нити находились в воздухе от пола до потолка, связывали мебель и были закреплены в стратегически важных местах белыми, тонкими узлами. Когда волокна провисали, они свободно падали на пол или образовывали петли, слишком широкие, чтобы их можно было заметить, и почти невидимые, за исключением случаев, когда они были правильно освещены. Но если к нитям прикладывалось напряжение, все они резко натягивались, превращаясь в смертельно опасное сплетение волокон! — Паутина?! — закричал Баг Буги, не веря своим глазам. — К-как?! — Преимущество на своей территории, урод! — торжествующе сказал Энджел. — Я привел тебя сюда, потому что знаю свою комнату как свои пять пальцев, даже в полной темноте! Ты позволил мне сплести свою паутину, думал, что я просто паникую, как новичок в борделе, ты, гребаный идиот! Я завел тебя в ловушку, и ты попался на крючок, леску и грузило! — Энджел отпустил нити, его руки взвели курок и перезарядили четыре Томми-гана плавным, отработанным движением. Он выпустил короткую очередь позади себя, уничтожив колени Бага Буги, когда его тело подкралось к нему сзади, а затем направил свой арсенал на голову сопротивляющегося гангстера. — Добро пожаловать в мою гостиную, ублюдок! Четыре Томми-гана взревели, словно драконы, воздух наполнился светом и звуком, и туева хуча пуль устремилась к сопротивляющейся цели. Баг Буги тщетно бился в паутине, но его острые, как бритва, клешни были безнадежно связаны. Он закричал от ужаса и ярости, и в следующую секунду стена сверхзвукового металла разорвала жука на вонючие кровавые куски. Зеленая кровь и дымящиеся, подергивающиеся внутренности забрызгали всю комнату Энджела, когда Баг Буги взорвался. Его ангельский клинок упал на усеянный кишками пол с высоким музыкальным "динь". Тело Бага Буги заковыляло к двери, в панике нащупывая дверную ручку, но тут из его груди вырвался серебристый клинок. Энджел посмотрел через плечо и усмехнулся. — Это за мой причесон. Он повернул лезвие с медленным, рвущимся звуком, прежде чем выдернуть его, позволив трупу безвольно упасть на пол. Энджел Даст вздохнул и инстинктивно потянулся, чтобы провести рукой по своей челке, только чтобы вспомнить, что она была острижена. Энджел возмущенно зарычал и принялся яростно пинать распростертый на полу труп. — Блядь! Кусок! Дерьма! Мои сраные волосы, посмотри, что ты наделал, хуй-сосущий, сестру-ебущий кусок плохо запакованного– По отелю прокатился раскатистый гул. В отличие от прежних, у этого был отчетливый грохочущий звук с нотками скручивающегося металла и мусора. Это был не взрыв, это был удар, и притом довольно близкий! — Здравый смысл подсказывает мне, что я должен забить на это, найти ближайшего дилера и засветиться, как рождественская елка! — Энджел пробормотал что-то себе под нос, прежде чем вздохнуть и покачать головой. — Блядь…! Что ж, теперь у меня есть святой клинок, было бы стыдно им не воспользоваться… держитесь, ребята, я иду! *** — Ты поднимаешь? — сказал Покер Фейс, ухмыляясь. — Ты что, оглох? — Нет, нет, — сказал Покер Фейс, взглянув на свои карты. — Должно быть, ты сказал как-то тихо. — Должно быть, меня просто тошнит от твоего тявканья, — сказал Хаск, залпом допивая свой скотч. — Что такое? Ты боишься? Покер Фейс покачал головой и вздохнул. — Мне нечего терять. Просто я раздражен, что ты так спешишь закончить игру так скоро, Хаск. Мне нравится эта игра в кошки-мышки, которую мы затеяли. — Это делает тебя одним из нас, Микки. Губы Покер Фейса скривились, и он положил свои карты. — Итак, что ты ставишь? — Себя, — сказал Хаск. — Я ставлю свою душу. — О-хо-хо? — Да, фрукт, — прохрипел Хаск. — Какие-то проблемы? — Вовсе нет, просто… — Покер Фейс постучал своими картами по столу. — Возможно, ты захочешь придержать ее у себя. На случай, если попытаешься вернуть их души обратно. — Я поднял, ты, гребаная киска. Покер Фейс пожал плечами. — Хорошо. Даззл положил ривер: шестерка треф. Покер Фейс усмехнулся и перевернул свои карты. — Шестерка пик и десятка червей. Сет. — Вот... черт, — фыркнул Хаск, бросив свои карты на стол. Глаза Покер Фейса заблестели, и он сцепил руки вместе. Хаск перевернул свои карты когтем. — Шестерка и король, Боб Сэджет. За то время, что Хаску потребовалось, чтобы протянуть руку и забрать свой выигрыш, на лице Покер Фейса промелькнуло несколько разных эмоций: удивление, недоверие, отрицание, принятие, гнев, ярость, ненависть, злоба, а затем полное отвращение. Боже, если бы Хаск мог умереть прямо там, он был бы счастлив хоть раз в жизни. — Разве это не прелестно? Покер Фейс уставился на Хаска взглядом, который прожигал себе путь сквозь ненависть, пронесся мимо отвращения и превратился в черное, навязчивое отвращение, которое характеризовало истинную антипатию. Хаск знал, что если эта хрень не прекратится сейчас же, она будет преследовать его до скончания веков. — Ты ублюдок, — прорычал Покер Фейс, стиснув зубы, поднимая свою пригоршню смертоносных карт, готовясь их бросить. — Ты конченый ублюдок. Хаск знал, как управлять злобной толпой, знал, как подстегивать жестокие порывы своих противников. Покер Фейс мог убить его и Козлят в любой момент, но он этого не сделал. Вместо этого он усадил их за приятную партию в покер. Он хотел выиграть, он хотел свести этот их маленький счет и показать Хаску и всем (и самому себе), что он был превосходным карточным акулой. — Эй, это игра, — Хаск вернул свои карты Даззлу, который выжидающе посмотрел на Покер Фейса. — У тебя все еще есть одна фишка. Почему бы не отыграться? Покер Фейс смерил Хаска презрительным взглядом. — Это так не работает. — Почему? Со мной сработало, когда я поставил на кон свою душу. Почему с тобой не сработает? Покер Фейс положил свои карты на стол и сердито посмотрел на него. Хаск увидел его открытие и воспользовался им. — Значит, я выиграл? Покер Фейс стукнул кулаком по столу и вскочил на ноги. Он вытянул руки перед собой и поморщился, воздух между его ладонями искрился и мерцал. Свет превратился в маленький бледный диск, похожий на фишку для покера. Он положил фиктивную фишку на стол и подтолкнул ее вперед. — Моя душа, — прорычал он. — Теперь давай свою ставку. — Конечно, — сказал Хаск дружелюбным и спортивным тоном. — Вот, держи. Хаск встал и отодвинул банк на середину стола. Покер Фейс посмотрел вниз на фишки на столе. Над ними покоилась рука Хаска, его большой и указательный пальцы были согнуты в круг, а остальные пальцы растопырены над банком, как перевернутый знак "ОК". Покер Фейс моргнул в замешательстве, прежде чем застонать с бледной усмешкой на лице. — Ты мелкий засранец. — Посмотри на себя… — проворковал Хаск. Покер Фейс кивнул и издал нервный смешок, потянувшись за банком, чтобы отставить его в сторону. Его глаза в шоке распахнулись, когда его ладонь обесцветилась. — Ч-что?! — Покер Фейс скривилcя, когда бледность начала распространяться по остальной руке и телу. — Невозможно! — Ха, — проворчал Хаск, наблюдая, как Покер Фейс повалился вперед бескостной массой. — Отвратительно. — Будь ты проклят, Хаск! — взревел Покер Фейс, когда его тело затянуло в покерную фишку, которую он сделал для себя. — Черт бы тебя побраааааал... — Даже не думал, что это сработает, — Раззл протянул Хаску стакан скотча, который тот залпом выпил. Хаск протянул руку и поднял покерную фишку с кислой, но торжествующей улыбкой на лице. — Ты испугался и признал поражение, тупой ублюдок. Хаск бросил фишку Даззлу. — Чаевые для дилера. Даззл поймал фишку в воздухе и проглотил ее целиком, похлопав себя по животу и улыбнувшись. — Бее! — Пожалуй, я возьму это, — Хаск взял колоду игральных карт из Серафимской Стали, перетасовал их и поднялся на ноги. — Раззл, Даззл, давайте убираться. Оглушительный грохот сотряс пол у них под ногами, стон металла и треск разрушающегося бетона добавили к какофонии свои собственные характерные ноты. — Господи! Все это место рушится! Быстрее, съебываем отсюда! *** — Что ты сказала? — Ты должен был убить меня, когда у тебя был шанс! — сплюнула Вэгги с ядовитой ухмылкой на лице. — Это бахвальство или ты просто бредишь? — Муншайн фыркнул на ее вызов, опираясь на свой гарпун. — Ах, ладно. Думаю, я никогда этого не узнаю. Массивный рыбодемон взревел, отводя оружие назад. Четверка его желтых глаз сверкнула в свете коридора, губы растянулись, обнажив заросли иглообразных зубов. Как раз в тот момент, когда он приготовился нанести свой последний удар, двери лифта взорвались в потоке пыли и обломков, стальные двери вылетели наружу и врезались в стену. Удар Муншайна прошел мимо. Острие вонзилось в стену на волосок от головы Вэгги. — Что за–?! Воспользовавшись случаем, Вэгги оторвала ноги от пола. Демонстрируя удивительную гибкость, она закинула их за голову и схватила один из кинжалов, которые прятала за большим красным бантом в волосах. Блеск стали, безошибочно узнаваемые звуки разрубания кости, звон металла о металл. Муншайн удивленно хрюкнул и отдернул руку, ожидая, что его гарпун вытащится из стены. Гарпун остался торчать в стене. Муншайн растерянно моргнул и осмотрел свою руку. Его рот открылся от шока, когда он увидел четыре кровавых обрубка на том месте, где раньше были его пальцы. Движение на краю взгляда привлекло его внимание. Ноги маленькой серой демонессы схватили древко его оружия и выдернули его из стены. Он бросился вперед, чтобы вырвать его у нее из рук, но та была слишком быстра. Она зарычала и ударила ногой вверх, направив зазубренное лезвие гарпуна вверх, прямо ему в горло. Лезвие зашипело, дым и пар повалили из его распоротой шеи, черная кровь хлестала из раны огромными потоками. Муншайн настойчиво булькал, его рот открывался и закрывался в беззвучных, возмущенных проклятиях. Его четыре глаза закатились вверх в черепе, последняя вспышка пурпурного света сверкнула в его глазах, когда пар и дым повалили из открытого рта. Издав последний сдувающийся хрип, огромный демон-рыба упал замертво. Вэгги уставилась на труп, сползающий со стены, когда ракушки превратились в ничто. Она шагнула вперед, пинком убирая с дороги отрезанные пальцы. — Никогда не любила рыбные палочки. Она наклонилась и схватила древко гарпуна, вытащила его из трупа и осмотрела тонкую работу; гарпун был длиннее ее роста, лезвие размером почти с ее ногу. Она улыбнулась, ее глаза заблестели. — Теперь, с этим, я смогу… Дальше по коридору в разрушенной шахте лифта что-то зашевелилось. Вэгги встала в боевую стойку, рабочий конец гарпуна был наготове. — Что теперь?! Из шахты лифта доносились шаги, звук копошащихся тел и перемещающихся обломков. Серая, тонкая рука протянулась и схватилась за косяк, и оттуда выглянула рогатая голова Истребителя с нимбом. Его изображение глаз замерцало и вспыхнуло красным, когда он увидел ее, а ухмылка превратилась в кроваво-красный полумесяц. — Всегда что-нибудь… — Вэгги стиснула зубы и приняла боевую стойку. — Ладно, ты, пернатый мерцающий ублюдок! Иди и возьми меня! Еще семь ангелов высунулись из лифта и злобно уставились на нее. Лицо Вэгги вытянулось, ее глаза расширились от ужаса. Смертоносное святое воинство медленно, небрежно вышло в зал, их разнообразное оружие из Серафимской стали поблескивало. Один подмигнул ей, подняв палец, будто пистолет. — Нет, — Вэгги развернулась и нырнула в дыру в стене, повернула в коридор и спрыгнула в дыру в полу, проделанную Муншайном. — Нет, нет, нет! Она слышала, как они преследовали ее, пока она петляла по лабиринту проходов, сухое, отвратительное трепетание их оперенных крыльев эхом отдавалось в ее ушах. Вэгги продолжала бежать, надеясь, что извилистая планировка отеля загонит преследующих ее ангелов в тупик, по крайней мере, задержит настолько, что она сможет найти где спрятаться. Она завернула за угол и прижалась к стене, тяжело дыша и дрожа. Она затаила дыхание и прислушалась к их приближению, проклиная грохот собственного сердца в ушах. Отдаленные глухие удары и возня доносились откуда-то еще из отеля. Звуки отдалялись все дальше и дальше, и вскоре она совсем перестала их слышать. Вэгги шумно выдохнула и наклонилась вперед, положив руки на колени. Стараясь не издавать лишнего шума, она прошла по извилистым коридорам отеля, пока не оказалась в вестибюле. Вэгги вздохнула с облегчением и направилась к двери, когда чья-то рука опустилась ей на плечо. Вэгги развернулась, подняв гарпун и готовая вонзить его в тело, но смягчилась, увидев, что это всего лишь Энджел Даст. — Воу! — воскликнул Энджел, вытягивая перед собой две руки. — Успокойся, сестренка! — Энджел! — воскликнула Вэгги, несколько удивленная теплой волной облегчения, нахлынувшей на нее при виде раздражающей шлюхи-паука. — Вэгги! — Энджел оглядел ее, ее помятую одежду, многочисленные синяки. — Куколка, ты выглядишь как собачье дерьмо. Вэгги возмущенно фыркнула. — По крайней мере лучше, чем ты! Ты выглядишь так, словно попал на рабочую сторону газонокосилки! Я... Боже мой, Энджел, у тебя не хватает руки?! Энджел пожал всеми пятью плечами. — М-м-м, она снова отрастет. Кроме того, у меня есть несколько целых. Ничего особенного. — Ну что ж… по крайней мере, с остальным тобой все в порядке, я думаю. — Лучше, чем в порядке! — Сказал Энджел, торжествующе позируя со своим ангельским кинжалом. — Прикончил одного гангстера! — Да ну… — Вэгги взвалила на плечо огромный гарпун и беззаботно принюхалась. — Второго. — А я получается третьего! — сказал Хаск, входя в вестибюль с Раззлом и Даззлом, перекидывая свои карты из Серафимской Стали взад и вперед между ладонями. — Рад видеть, что вы целы и невредимы... более или менее. — Хаск! — Сказала Вэгги, радостно смеясь, она подошла к нему и положила руку ему на плечо. — Вы, ребята, тоже? — Бее! — воскликнул Раззл. Даззл вытер копыто о рубашку, выглядя безумно довольным собой. — Беее. — Мы все пришили наших злодеев? — Хаск недоверчиво фыркнул. — Чего мы вообще боялись этих придурков? — Тебе легко говорить! — сказал Энджел, указывая на его блестящие металлические карточки. — Ты просто играл! Вэгги прикончила эту сволочную рыбу, а я сражался с извращенцем, летающим триммером для живой изгороди! — Эй, Энджел… — Хаск медленно моргнул, оглядывая Энджела с ног до головы, — ...Молодец. — Пошел ты! Хаск повернулся к Вэгги. — Где Чак? Вэгги подняла глаза к потолку. — Я отправила ее от греха подальше. Посадила ее в лифт и... лифт… о, черт, точно! Мы должны убираться отсюда! Сухой, древесный треск привлек их внимание, когда пара Истребителей проломила стену. Еще четыре вырвались из-под пола, а еще один - с потолка. Восьмой и последний ангел опустился на ступеньки крыльца, пройдясь по разрушенным остаткам входной двери с самодовольной, бесконечно наглой ухмылкой на плоском лице-экране. — Это что–?! — Энджел фыркнул. — Ага, — подтвердила Вэгги. — Истребители. — Неужели мы...? — сказал Хаск мрачным тоном. — Умрем? — сказала Вэгги, вытаскивая свой гарпун. — Возможно. Но мы заберем нескольких из них с собой! Хаск вздохнул и вытащил свои карты. — Я могу нарезать яблоко через всю комнату с помощью бумажных карточек, давайте посмотрим, что я могу сделать с этими малышами. Энджел вытащил свой собственный Серафимский кинжал, держа наготове заряженные Томми-ганы. — Я здесь почти восемьдесят лет, и эти ухмыляющиеся крылатые говнюки все еще не убили меня! Ангелы сомкнулись вокруг небольшой группы потрепанных демонов, подняв оружие. *** Год Гивен с трудом сглотнул. Все пошло наперекосяк. Было достаточно легко забыть, кем была эта цыпочка, учитывая, что большую часть времени она была такой милой и нежной. Но это было не избалованное королевское отродье, не богатая девочка, живущая на папины деньги, это была принцесса Ада. Адское Дитя, Первенец Ада, Дочь Света и Пыли. Ее мать была первой человеческой женщиной, созданной из праха, как и Адам, чистым творением, в отличие от Евы. Ее отцом был Люцифер, Несущий Свет, обладающий могуществом превыше всего под властью Бога. Две самые могущественные сущности во всем творении сошлись вместе на инфернальном конгрессе и произвели на свет существо, стоявшее перед ним. Ему и в голову не приходило, что может породить такая впечатляющая родословная, но у него было болезненное предчувствие, что он вот-вот осознает это на своей шкуре. Нет! На этом его история не закончится! Он еще поставит ее на место! Ее власть была пережитком прошлого, старых правящих кругов! Он был сыном ХОЛИ ДАЙВЕРА, будущего короля мироздания! Как уместно, что будущий принц будет тем, кто подчинит своего двойника в первые дни своего правления! Теперь все, что ему было нужно, - это рычаг давления, возможность, и он точно знал, как ее получить. — Ай-яй-яй, принцесса! — скомандовал Год, подцепив когтями подбородок Киры, поднимая голову едва приходящего в сознание демона-пантеры, и посмотрел ей в лицо. — Еще один шаг, и я–! Год Гивен едва успел моргнуть, как Чарли схватила его за лодыжку и подняла все его тело вверх над своей головой. Она швырнула его лицом вниз на крышу. От удара в асфальте и бетоне образовалась огромная воронка. Она без особых усилий подняла его в воздух, прежде чем снова опустить, на этот раз слева от себя. Потом справа, потом слева, потом снова слева. Затем справа. Год Гивен уже едва замечал удары, боль, пронизывающая его тело, была настолько тотальной, что казалась бесконечной волной агонии, омывающей его безвольное, извивающееся тело. Чарли издала глубокий, гортанный рык и закрутила его над головой, как лассо, отпустив и отправив его кувырком по воздуху через крышу отеля, и после недолгого полета он ударился о землю и обмяк, как тряпичная кукла. Чарли развернулась и уставилась на двух Ангелов, державших Киру, рога выросли у нее на лбу, а ее распущенные светлые волосы заколыхались, светясь золотом и красным, словно адское пламя. Экзорцисты обменялись испуганными взглядами. Тот, что справа, слабо попытался пригрозить Кире острием копья к его горлу, но Чарли вонзила свои длинные черные когти в его лицевую панель с резким металлическим хрустом. Она убрала пальцы от искрящихся останков его лица и повернулась, чтобы бросить на другого равнодушный, но выжидающий взгляд. Нервы Экзорциста не выдержали, и он взлетел в воздух, его красные глаза и ухмылка сменились тусклым синим выражением паники. Рука Чарли метнулась вперед и схватила его за лодыжку, дернув обратно на крышу. Она без особых усилий усмирила сопротивляющегося ангела и схватила его за голову, открутив ее начисто, как будто бутылочную крышку. Из обрубка его шеи посыпались искры, а лицо превратилось в испуганную массу статических помех, и затем погасло. Она перекинула голову через плечо и посмотрела вниз на распростертое тело на земле, ее свирепое выражение смягчилось, и она опустилась на колени, переворачивая его. — Чарли… — прохрипел Кира. — Как?.. — Шшш, — сказала она, ее голос был подчеркнут адским раскатистым грохотом. — С тобой все будет хорошо. Просто позволь мне позаботиться обо всем с этого момента, хорошо? Она обхватила его щеку своей омерзительной когтистой рукой с нежной улыбкой на лице. Он протянул свою руку и взял ее, слегка сжав. Глаза Киры закрылись, голова свесилась набок, рука безвольно повисла. Пальцы Чарли метнулись к его шее, ее глаза расширились. Она вздохнула с облегчением, когда нащупала его пульс, он был медленным и слабым, но он был там. Она медленно встала и посмотрела через плечо на демона-крота, пытающегося подняться на ноги. — Ты! Год Гивен сплюнул комок крови и поднял глаза, чтобы увидеть, как она медленно приближается к нему. Ее острые зубы скривились в оскале, а ее глаза горели красным. Он хлопнул ладонями по крыше, его единственный не заплывший глаз был огромным и белым от ужаса. Настоящая армия Экзорцистов вылезла из-под разрушенной крыши и обрушилась на разъяренную Принцессу Ада. — Такие люди, как ты! Такие люди, как ты, - вот что делает все это таким трудным! — Она вскипела, уклоняясь от удара копья, хватая древко и вырывая оружие у ангела вместе с обеими руками. — Война! Ненависть! Жестокость! Смерть! Разве ты не получил достаточно этого на Земле? Зачем приносить это сюда? Зачем?! Она схватила копье, и оно наполнилось силой, превратившись в богато украшенный трезубец с алым яблоком в месте пересечения зубцов. Она крутанула его над головой, создавая вращающееся кольцо пламени, которое расширилось и испепелило дюжину экзорцистов. — Все, чего я хочу, это помочь! Все, что я хочу сделать, это улучшить жизнь моих людей, пусть даже самую малость! Ты думаешь, я не знаю, что такие люди, как ты, глумятся за моей спиной? Ты думаешь, я не вижу презрения в твоих глазах? Что ж, я вижу! И знаешь, что? Мне все равно! Ты можешь говорить или делать со мной все, что захочешь, потому что я могу это вынести! Но если ты причинишь боль моим пациентам, если ты причинишь боль моим друзьям? Никакая сила на четырех планах не защитит тебя от меня! Чарли прорвалась сквозь оставшихся экзорцистов, как молотилка, охотники самого Ада падали перед ней, как пшеница перед косой. Чарли сократила расстояние между ней и Год Гивеном, который возился с двумя листами брезентовой ткани. — Да, аккуратно, — пробормотал Год Гивен, царапая каждый лист когтем. — Эй, хочешь увидеть кое-что классное? Он остановил время, вложив всю свою мощь в то, чтобы направить силу своего отца. Одна секунда… Он бросил первый кусок брезента. Тот пролетел по воздуху, прежде чем остановиться рядом с принцессой. ...Две… Он бросил еще один, теперь оба куска были вокруг Чарли. ...Три. Время возобновило свой ход. Из изрезанных поверхностей бумаги появились два дымящихся адских локомотива, изрыгающих дым и несущихся по воздуху на максимальной скорости. Чарли была зажата между сотнями тонн металла, столкнувшихся друг с другом со скоростью более ста миль в час. Сталь застонала и деформировалась, изгибаясь вокруг тела ангельского дьявола, заключая ее в оболочку. Гивен, прихрамывая, направился к искореженным обломкам с болезненной усмешкой на лице. — Ты крутая сучка, я отдаю тебе должное. Но все это исходит от твоих родителей, от твоей родословной. Ты никогда в своей жизни не сталкивалась ни с какими настоящими трудностями. Никогда не было так, что то, чего ты всегда хотела, чего ты всегда заслуживала, болталось перед твоим лицом, всегда вне досягаемости! Он протянул руку, и из дыры в бетоне выскочил двусторонний боевой топор. Он подошел к Чарли, ее голова и правое плечо были единственными частями тела, не покрытыми сотнями тонн сжатого металла. — Ты все время твердишь о реабилитации. Об искуплении! — он сплюнул кровью при одном упоминании этого слова. — Пляшешь под дудку какого-то всемогущего ублюдка, играешь в Его игру, соблюдаешь Его законы! Поссать на это! Я провел всю свою жизнь по ту сторону чужих правил, и знаешь, чему это меня научило? Добру и злу! Правильному и неправильному! Бог решает, что это такое, потому что он сильнее нас! Нет такого понятия, как искупление, если правила произвольны! Он встал над ней, подняв топор над головой, направив на ее обнаженную, уязвимую шею. — Законы создаются теми, кто может их применять! Грехи и добродетели зависят от прихотей сильных мира сего! Когда я принесу своему отцу твою еще живую голову, Ад рухнет! Затем Рай! Тогда я, наконец, получу то, что мне причитается! Чего я заслуживаю! — Ради бога, ты хоть когда-нибудь затыкаешься? — раздался голос справа от него. Год Гивен оглянулся и увидел окровавленного Киру без рубашки, прислонившегося к одной из опорных балок вывески. Его рука зажимала огромные, зияющие раны на животе. — Фех! — Год Гивен презрительно фыркнул. — Котик вернулся! Имей совесть уйти и помереть где-нибудь, хорошо? — Отойди от нее, Донни, — потребовал Кира, указывая на него правой рукой с пальцем, направленным как пистолет. — Я серьезно. Год Гивен откинул голову назад и рассмеялся. — Ой! Ты "серьезно"! Посмотри на себя! Твои кишки практически вываливаются наружу! Что ты вообще можешь сделать?! Обнаженный коготь указательного пальца правой руки Киры, ранее спрятанной в кармане, оказался маленьким мерцающим кусочком металла. — Рецидив. В неподвижном воздухе раздался щелчок, за которым последовало быстрое щелкающее "хлоп". Осколок ангельского металла вылетел из его взорвавшегося кончика пальца со скоростью пули, рассекая воздух длинной, сверкающей линией света. Осколок застыл в воздухе всего в нескольких дюймах от лица Гивена. Одна секунда… Он вздохнул с облегчением. Этот осколок Серафимской стали был нацелен прямо ему в лоб. Он посмотрел на Киру, кончик его пальца превратился в кровавые ошметки, уничтоженный его собственной бомбой. Гивен недоверчиво покачал головой. Он ненавидел этого ублюдка, но будь он проклят, если не был хладнокровным сукиным сыном! ...Две… Год Гивен двинулся, чтобы уйти с пути осколка, но обнаружил, что его рука за что-то зацепилась. Он посмотрел вниз и увидел маленькую алебастровую ручку принцессы, неумолимо сжимающую его руку. Ее рука вырвалась из металла с невероятной силой. Остальная часть ее тела, казалось, тоже вырывалась из стали, как будто это была просто фольга. Он не мог пошевелиться! ...Три. — Нет! Время возобновило свой ход. Голова Гивена откинулась назад, когда осколок пронзил его череп. Его глаза расширились, на лице было выражение крайнего недоверия. Последней мыслью, промелькнувшей в его голове, прежде чем святой металл очистил ее от всех следов его растрепанной души, было "Невозможно...!" Его глаза вспыхнули пурпурным, когда душа была очищена от тела. Труп рухнул на землю, безвольный, безжизненный. Чарли вырвалась из-под обломков грузовых поездов. Ее глаза были красными, а волосы пылали, развеваясь, как огненная аура. Она посмотрела вниз на безжизненное тело, и ее рычащее выражение лица исчезло, когда она поняла, что произошло. Чья-то рука легла ей на плечо, она обернулась и увидела Киру с плоской, извиняющейся улыбкой на лице. — Прости, Чарли, — сказал он. — Похоже, я слетел с катушек, да? Чарли уставилась на него горящими глазами, ее аура потрескивала. — Чарли? Она обхватила его голову руками и притянула к себе, страстно целуя. Глаза Киры расширились, когда она придвинулась ближе к нему, его руки подсознательно обхватили ее поясницу. Чарли прервала поцелуй через несколько секунд, полностью придя в норму. Она нервно хихикнула и вытерла рот, отодвигаясь от него. — Ха-ха-ха-ха-ха… прости! Прости! Я просто, э-э, выпала в этот момент! — Э-э. — Просто, ну, знаешь, весь этот адреналин! — Чарли продолжала, дико жестикулируя. — Просто все "вжик"! Понимаешь? — Эээ... — Просто... просто рада быть живой! А что может быть лучше для того, чтобы почувствовать себя живой, чем поцеловать кого-нибудь, верно? — Эм. — Кроме того, я хотела сделать это, типа, с самой первой встречи. — Правда? — О Боже! — Чарли в ужасе закрыла лицо руками. — Это было действительно непрофессионально! — Слегка. — Послушай, Кира, не пойми меня неправильно. Это было... давай просто скажем, что этого никогда не было. — Хорошо. — Не хочу сказать, что я этого не делала – просто я уже встречаюсь кое с кем и... ты знаешь... — Встречаешься? — Ну… — Чарли откашлялась и пригладила волосы, застенчиво улыбаясь. — Нет, но... Я буду? — Ах... Чарли посмотрела вниз на тело Год Гивена с немного несчастным выражением на лице. — Я знаю, что мне должно быть плохо из–за его смерти - ну, я действительно чувствую себя плохо из-за этого, но… боже, какой же он уебок! Кира хихикнул и похлопал ее по плечу. — Впервые слышу, как ты ругаешься, Чарли. Чарли усмехнулась и пожала плечами. — Мне не о чем ругаться! Кира посмотрел вниз на рану в своем животе, выражение его лица было ровным и незаинтересованным. — У меня сильное кровотечение, и мне очень больно. — О боже! — Чарли положила руку ему на плечо и повела его к лестнице, ведущей с крыши. — Пойдем, мы тебя подлатаем!