Двоеженец

      Всерьёз поссориться с Джули было не так уж легко. Единственный ребёнок в семье, любимый и балованный, она, даже повзрослев, не верила, что кто-то может её взаправду недолюбливать, а тем более по-настоящему ненавидеть. Точнее, не столько не верила, сколько вовсе не задумывалась – для неё это было нечто само собой разумеющееся.       Как правило, любая проблема Джули автоматически становилась проблемой всех окружающих, хотели они того или нет. Если на работе у нее сильно болел живот, а лекарства под рукой не было, она бежала за помощью прямиком в кабинет начальника, где падала на диван и билась в агонии. Начальник вскакивал и вместе с секретаршей кидался на поиски аптечки. Если на уличном празднике Джули дарили шарик, а ходить с ним было неудобно, она вручала его спутнику, отказавшемуся от точно такого же подарочного шарика именно потому, что тот мешает. Людям почему-то было проще попробовать решить её проблему, чем одёрнуть Джули.       Зато и она не отказывалась помочь другим. Никто не назвал бы Джули ни злой, ни злопамятной. Она не умела злиться долго. Самые страшные оскорбления (резкий тон, упрёки в лени или безответственности, нелестные комментарии по поводу внешности) изглаживались из её памяти за два часа, обиды попроще она забывала через две минуты. Жадной либо корыстной Джули тоже вряд ли бы посчитали.       Когда Энди, ещё до их свадьбы, ударила в голову мечта-идея о собственной яхте, его, вертя пальцем у виска, отговаривали все, кроме Джули. Хотя как раз она должна была переживать из-за бюджета, который к тому времени был общим, и бессмысленных трат. Но Джули сказала: если он так сильно хочет яхту, пускай копит и покупает, мечты делают людей счастливыми, зачем же она будет портить ему мечту? Когда Энди, расстроенный денежными трудностями, готов был плюнуть и пустить накопления на повседневные нужды, Джули убедила его не сдаваться.       Откладывая почти с каждой зарплаты, Энди набрал нужную сумму за пять лет и купил яхту, подержанную, но такую, о которой мечтал, - белую, с ярко-синим парусом. И назвал её «Полли». В чью честь – говорить отказывался, даже под угрозой скандала. Джули вспылила, Энди, внезапно, вспылил тоже, а ведь несдержанности за ним раньше не водилось. «Ну и поезжай в Новую Амазонию один!» - в сердцах выпалила Джули. «Ну и поеду!» - выпалил Энди в ответ.