Имя твое - проклятие

Дитер не без удивления отмечал, что его узники, зарекомендованные как «близнецы», совершенно не похожи друг на друга. Каменев спокойно переносил свое наказание, даже не особенно удивленный им, и выказывал демону свое недовольство только по поводу соседства с Зиновьевым. Тот же, казалось, вообще не понимал, что происходит. Он не понимал ни сути своего обвинения, ни своего наказания, казавшегося ему невыносимым. Больше всего узника поражало, что Дитер, вежливый и тактичный с его соседом, в общении с ним, Зиновьевым, позволяет себе любые грубости. - Вы не устали, Лев Борисович? – заботливо осведомлялся демон у Каменева и тут же высокомерно бросал Зиновьеву: - Пошевеливайся, что ты встал на пороге! Однажды узник уязвленно поинтересовался: - Дитер, почему Вы так грубо обращаетесь со мной? - Ты не стоишь большего, - ответил демон, даже не взглянув на него. - Разве я не человек? Немец оглушительно расхохотался, заставив Каменева удивленно обернуться. Наконец прекратив смеяться, он схватил Зиновьева за руку и резко вытащил на улицу. - Что Вы себе позволяете?! – возмутился тот, тщетно пытаясь вырваться. Дитер с ненавистью посмотрел на этого слабого человека, неспособного не то что постоять за себя, даже умереть по-человечески… Яростно фыркнув, демон с силой ударил его по лицу. Прижавшись к стене, Зиновьев испуганно посмотрел на него. - За что? – ошарашенно пробормотал он. - Ты, должно быть, привык, что твое слово что-то значит. Эти времена закончились. Ты – всего лишь узник, и грехов на твоей совести столько, что тебе с ними лучше сидеть и молчать. К тебе и так относятся снисходительно. - Снисходительно? Меня объявили отъявленным мерзавцем и заставили работать в кошмарных условиях – это, по-вашему, снисходительное отношение? - Тварь, - вырвалось у немца. Не успел Зиновьев изумленно покоситься на него, как демон схватил его за руку и принялся ее выворачивать. Зиновьев вскрикнул и попытался вырваться, но безуспешно – хватка у Дитера была железной. Видя его беспомощность, немец сжимал пальцы все сильнее, приговаривая: - После всего, что ты сделал, ты не достоин называться человеком. Я не видел ни одного узника, который был бы хуже тебя. Ты не заслуживаешь ничего, слышишь? Ничего! Все, что ты можешь сделать, чтобы хоть немного снизить свои шансы на распыление, – это подчиняться каждому моему слову! Отныне для тебя есть только один закон – слово демона. Падай на колени, если тебе прикажут. Тебе к этому не привыкать. И не смей жаловаться на свою участь: ты сам заслужил ее. Не Каменев и не я виноват в том, что ты такая дрянь! Не в силах возразить ни слова, узник только стонал. Наконец демон разжал руку, и Зиновьев, не сдержавшись, судорожно схватил себя за запястье и громко вскрикнул от боли. Фыркнув, немец проговорил напоследок: - Только послушание может тебя спасти. Хотя я бы не дал тебе ни единого шанса. Сказав это, Дитер гордо удалился к себе. Страдальческие стоны Зиновьева нисколько его не трогали: демон еще и не такое мог вынести.