Голос немой звезды

"Не знаю, в курсе ли ты, но наш Эван очень умный, а потому без проблем пошел в университет раньше всех. Ему было пятнадцать, когда он пришел в нашу группу по обмену. Тогда мне и Кате было восемнадцать и мы достаточно долго дружили. Не секрет, что она играла на фортепиано, я на скрипке, а вот Эван тогда мечтал стать гитаристом. Мы сдружились с ним и до самого выпускного ходили вместе. Неожиданно для меня Эван и Катя ни с того ни с сего начали встречаться после выпуска. Эван вступил в какую-то там группу, название которой я уже не помню, а мы с Катей создали дуэт. За два года мы поднялись настолько высоко, что заработали на обеспеченную жизнь на двадцать лет вперед. Эван тем временем переходил из группы в группу, все они быстро разваливались тогда. Катя предложила ему стать менеджером и работать на нас, но он упрямо отказывался. Я тоже была против, ведь он любил гитару и отлично играл на ней. Я верила, что когда-нибудь он станет знаменит. Но у каждого в жизни происходит переломный момент. Когда мы ехали на гастроли, Катю пристрелил снайпер, заказанный кем-то из недоброжелателей, а у знаменитых людей их очень много. Меня смогли спасти и вывести из машины. Конечно, никто не хотел разводить панику, ведь снайпера так и не нашли, поэтому наплели что-то про аварию. И мне было все равно, как в глазах людей будет выглядеть смерть подруги, ведь ее все равно не вернешь... Для нас с Эваном это был тот самый переломный момент. Я уехала в Россию, бросила скрипку, и залегла на дно. Год я увлекалась алкоголем, совершенно ни о чем не думая. Потом начала курить. В общем, я совсем все забросила, мне было плевать на мир. Тогда, полтора года спустя, меня вытащил из всего этого Эван. Он сильно изменился, стал слишком замкнут, серьезен. Он привел меня в нормальный вид, сказал, чтобы я не распускала себя и еще сказал, что улетает в Британию, чтобы закончить учебу на менеджера. Он дал мне свой телефон и сказал, что в любой момент поможет мне и поддержит. Я начала спокойную жизнь, совершенно забыв обо всем, что случилось. Я скинула фотографии, вещи, напоминающие о Кате, диплом и скрипку в коробку, телефон Эвана забросила туда же. Все это лежало на балконе так долго, что коробка начала разваливаться от постоянных смен температур и снега с дождем. И вот недавно я достала все это, наревелась и взялась за скрипку, которую догадалась хорошенько упаковать. Я кое-как прочла номер Эвана на пожелтевшей бумаге, и сейчас счастлива, что не выкинула все это. Вот так мы оба пришли к тому, что есть. Я не знаю, почему он перестал играть, но старые мелодии явно ранят его сердце. Он наверняка еще помнит это звучание фортепиано, которое рождали руки Кати. Наверное, ему просто больно, как и мне. Вот почему он ушел." *** Мне сложно играть дальше. Я не могу спокойно исполнять те мелодии, что играла когда-то умершая девушка в присутствии Эвана. Мне кажется, я нарочно раню его. День за днем я все больше избегаю его, избегаю репетиций, как маленькая девочка. Мой разум кричит мне, что без репетиций я опозорюсь на концерте, что до него всего несколько недель, но мои пальцы упрямо отказываются играть. В постоянном молчании и замкнутости Эвана я больше не вижу безразличие, я вижу тоску и печаль и это царапает и меня, я словно задеваю острые шипы. Сами клавиши становятся для меня шипами, когда я играю музыку, что играла когда-то Катя. Мария словно понимает и не ругает меня, просит Эвана выйти, чтобы мы порепетировали. Мои старания избежать всего этого довели до болезни, которая подкосила меня за неделю до выступления. Эван пришел ко мне домой нежданно. Мама с недоверием проводила его ко мне в комнату и сейчас он просто заполняет какие-то бумажки, сидя рядом с моей кроватью. Час, два... Мы не общаемся, не смотрим друг на друга, он просто рядом. Я знаю, Эван пришел поддержать меня, но больше всего в поддержке нуждался сейчас он. Хочу что-нибудь написать ему, а не могу. Зря я узнавала его прошлое, теперь мне постоянно кажется, что он какой-то грустный. Мне приходит в голову идея, совершенно бредовая, но может хоть это поможет ему освободиться. Эван обращает на меня внимание, когда я с усилием встаю и выхожу из комнаты. В комнате Лондона я беру его старую акустическую гитару, на которой он пытался научиться играть, но бросил на середине. Я возвращаюсь к себе, ловлю удивленный взгляд менеджера. Он молчит, словно знает, о чем я попрошу сейчас. Просто протягиваю ему гитару, чувствую, что упаду, если не лягу в кровать, но всё же пишу в телефоне: "Сыграй для меня." Солнце сквозь шторы ослепляет, я дышу через рот напряженным воздухом. Думаю, он не согласиться, но я буду настаивать, пока он не сыграет мне самую примитивную мелодию из существующих. Я хочу услышать это звучание, хочу увидеть, как его пальцы скользят по струнам. Разве это такое большое желание? - Я не буду, - твердо говорит он. В море его глаз плещется целая глыба страха. Его лицо все еще остается невзщмутимым, но я точно вижу, что он боится. И не просто боится, он в панике. Эх, Эван, у тебя психологические проблемы и я их так просто не оставлю. Я пишу новое сообщение, задыхаясь воздухом и чувствуя напряжение в руке. "Ты хотел поддержать меня, я знаю. Давай, вперед". - Нет, - это звучит более сдавленно, уже неуверенно. Он не сводит напуганных мальчишеских глаз с гитары, словно я держу огромную ядовитую змею, но с каждым моим слабым вздохом он все больше сдается. Я расшибу тебя своим духом, уж поверь. Пусть физически я ничто, лишь липучка для вирусов, но внутри я способна на многое и упрямство - не вершина моих возможностей. "Играй". - Нет, - я выиграла, я точно осознаю это. Еще один момент и ты точно согласишься, а я упаду на кровать. Что же слабее - твоя душа или мое тело? Он все же поднимает молящий взгляд на меня, чуть приоткрывает рот и его лицо приобретает крайне печальный вид, такое я уже видела в его глазах много раз. "Играй для меня!" Эван откладывает всё, ни на секунду не замявшись, буквально ловит гитару, которая уже выпадает из моих рук. Я ложусь обратно, ноги болят от малейшей нагрузки, но я просто накрываю их одеялом. Эван медлит, пробуя прикоснуться к струнам. Чего он боится? Прошлого? Что чувства вернуться к нему или того, кто Катерина никогда не простит ему возвращения в музыку? Эван все же окончательно сдается и руки его сами по себе начинают игру. Пять лет они держали только ручку в пальцах и вот теперь нелепо проходят по струнам, но звук, я уверена, тот же самый, что и когда-то. Каким же ты был тогда? Думаю, узнав это, я буду видеть в тебе еще больше грусти, поэтому не хочу даже узнавать. Мне достаточно того Эвана, которого я вижу сейчас. Того Эвана, который играет для меня сейчас, забывая прошлое. И я отбрасываю все картины, что лезут в голову, убираю с холста цвета, что ползут по краям. Я вижу тебя и себя. И я оставляю только это.