Голос немой звезды

Пустота. Блеклый мир, не тронутый ни одной нотой. Но с каждым движением смычка, с каждым новым звуком рождаются порывы бури. Сначала тихие, не задетые звуком фортепиано, просто дождевые капли падают рядом с Марией в моем воображении. Их становится все больше, они разбиваются, превращаясь в хрусталь и распадаясь на части вокруг ног женщины со скрипкой. Прелестная, в атласном облегающем белом платье она так дополняет блеклость этого мира. Звуки фортепиано рождают новые порывы, новые чувства. С каждым ударом по клавишам появляются молнии, и невозможно угадать, куда ударит следующая. Дождь переходит в ливень, тысяча осколков хрусталя мешается под ногами девушки, покалывает их, окрашивая все алым. Хрустальный дождь продолжается, кровь захватывает всю блеклость и теперь блестит красным, капли омывают ноги Марии, но осколки хрусталя вновь ранят их, отдавая красный цвет. Музыка кончается, скрипка звучит тихо, обрывая дождь. Боюсь открыть глаза. Там огромный зал, тысячи людей, смотрящих на Марию с восхищением и никак не способные понять, кто я. Поэтому я и не открываю глаза, а машинально начинаю играть следующую мелодию. Помнится, я слышала ее когда-то, но ни за что не могла представить, что сыграю ее. Мелодия окутывает нас в черный мир, вокруг лишь отголоски света, но ни одного лучика. Звук скрипки словно рождает стаю светлячков, что облетают нас, обволакивают, я даже чувствую их на своих пальцах. Они летят дальше, освещая нам этот мир, но ничего, кроме черноты, в нем нет, и они единственное светлое летящее пятно. Фортепиано звучит резко, быстро, грустно, но восхищенно, заставляя сыпаться на нас звезды. Они пролетают мимо шаром голубого света и, коснувшись пола, разбиваются... Прекрасная светлая мелодия обрывается на самой высокой ноте, и весь свет в этом мире моментально гаснет. Музыка эта похожа на надежду, оборвавшуюся на самом апогее. Словно кто-то почти достиг желаемого, но в самый важный момент оплошал. Эта музыка настораживает меня, и я думаю, что с моей мечтой может произойти то же самое. Не хочу слышать эту печаль в моем сердце...

***

Все как в тумане. Люди аплодируют, кажется, стоя. Я пытаюсь не смотреть ни на что, кроме прожектора. Такой яркий, так далеко... Мария держит меня за руку, принимает цветы. Мне тоже дают, я улыбаюсь, беру букеты, конфеты, что-то еще. Даже не знаю, как смогла найти в этом всем Эвана. Мой взгляд как-то сам перемещается к кулисам, за которыми он руками манит меня туда. Взгляд фокусируется на нем, я иду. Точнее, меня ведут за руку. Мария сама управляет мной, словно я фарфоровая кукла, и сейчас упаду и разобьюсь. Под всеми этими взглядами я вправду разбиваюсь, в голове звучит та самая мелодия, словно ломающая надежды. Вот я за кулисами, меня обнимают родители и Ди с Адрианом, брат смеется, Эван о чем-то говорит с Марией на русском. Я бы их речь и на английском-то не поняла, куда уж мне до чужого языка... Люди в зале шумят, видно, расходятся. Я постепенно прихожу в себя, пока меня ведут в гримерку. Там со мной остается только Эван и Лана, стирающая мне макияж. Я попросила Эвана, чтобы она осталась моим стилистом и здесь, а не только в том театре. Мы молчим. Я - потому что не могу ничего говорить, а Эван - просто так. Лана рассказывает что-то, но я не слушаю. Я пытаюсь слушать тишину. Нашу тишину. От нее сердце бьется быстрее. Я держу в руках телефон, пытаясь придумать, что бы написать. Надо же хоть что-то ему сказать... Лана уходит, забирая с собой хоть какой-то шум в этой комнате, и мне хочется схватить ее за руку, чтобы она осталась и продолжала говорить. Хоть что-то. Хоть одно слово в минуту. Но она уходит и тишина продолжается, на этот раз совершенно сухая, неловкая, когда думаешь, что можно сказать. Благо, он сам начинает. - Ты как? - что ж ты, Эван, так неловко. Обычно у тебя всегда спокойный голос, а сейчас даже дрогнул. Он, видно, сам это заметил, и поспешил добавить: - Ты со своим волнением себя убьешь, ты знаешь? Киваю. Опять молчим. Я смотрю в зеркало на себя, бросая взгляды на его отражение, Эван сидит и смотрит на стену. В комнату врывается Ди. Боже, Ди, спасибо. Ты так нужна мне сейчас! Я встаю, нервно обнимая ее. Она восхищенно болтает о том, что я хорошо все сыграла, что даже Мария мною довольна, что все завороженно слушали каждую из мелодий. Я рада это слышать, поскольку сама и не замечала чужую реакцию на мое выступление. Ди говорит и говорит, не переставая, когда-то спрашивая Эвана, мол: "Ты тоже так считаешь?" Он кивает, продолжает слушать. Но даже у Ди заканчиваются идеи разговора, и она уходит, помахав рукой и закрыв дверь. Я пишу в телефоне какой-то бред, который сразу же стираю. А потом все же нахожу то, что должна написать. Я чувствую, что это облегчит жизнь нам обоим. Даже чувствую, что это мой долг. "Ты очень хорошо сыграл на гитаре. Мне понравилось". Он улыбается еле заметно. - Тебе Маша все рассказала? Я киваю, смущаясь. Кажется, этого знать я не должна была. Он улыбается еще раз, только грустно. Эван встает и подходит ко мне. Видно, что он что-то хочет сделать, но не может себя пересилить. Я не двигаюсь, сижу, жду. Наконец, парень наклоняется так, что его дыхание опаляет моё ухо. Он хочет сказать что-то мне одной, то единственное, что должна услышать только я. Я затаиваю дыхание, когда слова его касаются моих ушей, успокаивая душу. Сердце заходится в рваном ритме. Он постоянно сбивается, то успокаиваясь, то становясь быстрее. - Спасибо, - я широко распахиваю глаза - После того дня мне стало гораздо легче. И Эван выходит из комнаты, оставляя меня наедине с тишиной. Правда, без него эта тишина уже не такая. Мне одиноко, и лишь его слова греют душу. Я поворачиваюсь обратно к зеркалу, замечаю, что щеки все красные, как два помидора. И все из-за его дыхания на ухо. Я вскакиваю, как ужаленная, бегу в пустую комнату для репетиций, где то, что спасет меня от своих же мыслей. Фортепиано. Быстро сажусь, играю первое, что приходит на ум. Просто перебираю пальцами, успокаиваясь. А сердце все еще заходится, только теперь от музыки. Красивая мелодия получилась, жаль, я ее не запомню... Жалко, что я не дурочка. Жалко, что я не умею притворяться и обманывать себя. Жалко, что я не могу прикрыть правду ладошками. Жалко, что я так быстро поняла, что влюбилась...