Тысячи слов за спиной

Сегодня нас ждала совсем не такая богатая добыча, как можно было ожидать. При набеге мы не получили практически ничего. В судьбу я не верю, верю лишь в случайные совпадения, которые иногда случаются в жизни. По одному из таких совпадений мне посчастливилось найти в ящике комода толстую пачку писем. Разумеется, письма меня не интересовали, но на самом верхнем в стопке стояла хорошо знакомая мне подпись. Соблазн был слишком велик, и я взял это письмо с собой. И вот, за окном (которого у меня, правда, нет) уже ночь, а я сижу и читаю. Да, я оказался совершенно прав - письмо, адресованное совершенно незнакомой мне кошке, было от Катиты. Значит, она всё же выжила, удивительно. Я невольно усмехнулся и развернул лист тонкой бумаги. Почерк я узнал сразу же. Размашистый, но аккуратный, все буквы немного наклонены. Я не хотел признаваться себе в этом, но я волновался. Много лет я не видел Катиту и даже не думал о ней. Я считал её мертвой. А сейчас передо мной находилось доказательство того, что она жива. Но я давно научился усмирять чувства и эмоции. Щёлкнув хвостом по полу, я придвинул свечу ближе и начал читать. "Здравствуй, Лина. Ты просила меня рассказать про мою юность. Просила давно и настойчиво. И вот я наконец решилась поворошить прошлое. Это далось мне нелегко, но, когда я выскажусь, станет легче, я знаю. Начнём. Ты, должно быть, слышала о стране Ли́берси. Так она стала называться совсем недавно, раньше эта страна носила имя Гортезия. Это моя родина. Я родилась и выросла там. Во времена моего детства это была цветущая плодородная страна, где всем жилось хорошо. Так казалось мне тогда. Нас было трое друзей: я, Марсель и Рой. Я думаю, ты удивишься, если я скажу, что оба они были змеями. Две змеи и кошка, странная компания, не правда ли? Но в Гортензии рядом могли жить лиса и мышь, филин и белка или олень и волк, это никого не смущало. С самого детства мы с Роем и Марселем всегда были вместе, не разлей вода... Но когда нам было семнадцать лет, в стране начались волнения. Дело в том, что в Гортезии между собой были равны все, кроме змей. Змеи были чем-то вроде королевской династии. Они правили всей страной. Долгое время это мало кого волновало, змеи правили мудро и справедливо. Но однажды кто-то задумался -почему же именно змеи стоят у власти? Ведь официально они не были ни основателями этой страны, ни кем-либо подобным, чем можно было бы объяснить такие привилегии. Так стала зарождаться революция. Лозунг революционеров был: За свободу и равенство! Они начали распространять ложные и правдивые слухи о змеях, пытаясь очернить их в глазах народа. Быть может, революционеры и вправду считали, что страной должны править все, а не какой-то определённый род, но для достижения своей цели они избрали самый жестокий способ. Все змеи, даже те, кто не стояли у власти, подверглись нападкам. Ненавидеть стали всех, кто ползал, а не ходил на четырёх лапах. Разумеется, Марсель и Рой (и я с ними) были против революции. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что идеи революционеров были не так уж и плохи, но тогда я знала Роя и Марселя, и они были моими друзьями, и потому не понимала революционеров. Но однажды всё изменилось. На одну из наших встреч Марсель пришёл необычайно хмурый. Без приветствия, он сразу же обратился к Рою на змеином. У нас было правило, что они не разговаривают друг с другом на змеином при мне, и Рой не замедлил напомнить об этом Марселю. Тот злобно глянул на меня, но всё же перешёл на международный язык, который знали и понимали все. Его слова, я думаю, навсегда отпечатались в моей памяти: - Ты, Рой, змей, и гордишься этим. А ты задумывался когда-нибудь, что от этого страдают другие? Конечно, нет. Ведь ты никогда не думаешь о других. Единственный, о ком ты думаешь, это ты сам. Даже мы, ты называешь нас своими друзьями, но на самом деле тебе плевать на нас. Как и на всех. И все змеи таковы. Все заносчивы и высокомерны. Все, кроме меня. Я буду единственным змеем, кто примет правильную сторону! И он развернулся, больше не смотря на нас. Я бросилась за ним, закричала: - Марсель, что ты несёшь?! Он обернулся и злобно крикнул: - Глупая кошка! Не лезь не в своё дело! Я опешила и остановилась. А он бросил ещё одну злобную фразу на последок: - Вы оба никогда не думаете о других! Вы. Похожи. На. Людей! И с этими словами Марсель бросился бежать прочь. После этого наша дружба с Роем только усилилась. Мы вместе стали ненавидеть революционеров за то, что они забрали нашего друга. И мы стали выступать против них. Нас собралось много, что-то вроде ополчения. В основном это, конечно, были змеи, которые не занимали государственных постов, за редкими исключениями, вроде меня. Мы пытались бороться вместе с властями, но в конце концов революционеры победили. Всем, кто выступал против них, пришлось скрываться. Но нам угрожала бо́льшая опасность, потому что мы знали, что Маресель будет искать нас с удвоенной силой. Мы с Роем скрывались долго и успешно, поиски были объявлены по всей стране. Но однажды я проснулась утром и увидела, что Роя рядом нет. Я вышла из пещеры, где мы скрывались, но нигде не нашла его следов. И вдруг на меня откуда-то бросился отряд революционеров. Я отбивалась как могла, но силы были слишком неравны. А потом... А потом начались пытки. Пытки были ужасными. В основном они были направлены на то, была ли я одна. Я ничего не ответила и не выдала Роя, надеясь, что ему удалось бежать. Но однажды в мою камеру кто-то зашёл. Я помню свою изумление, когда в темноте узнала Роя. А он ухмыльнулся и сказал мне примерно такие слова: - Прости, Кати, мы не могли скрываться вечно. Кто-то из нас рано или поздно выдал бы другого, и я решил сделать это первым. Я была так потрясена, что даже не нашлась, что ответить. Когда он ушёл, я проплакала несколько часов. Бежать оттуда мне помог... Марсель. Однажды он пришёл к камере, в которой я лежала. Я встретила его, мягко говоря, неприветливо. Но он ничего не ответил на мою грубость и лишь вытащил ключ и открыл камеру. Я была слишком шокирована и истощена, чтобы что-нибудь сообразить. Тогда он вытащил меня из камеры и потащил по коридорам. Я шла за ним, сама не зная куда. Он вывел меня на воздух и сказал уходить. Разбираться времени не было, и я лишь спросила: - А как же ты? Он ответил, что разочаровался в революционерах, что они предали свои изначальные идеи, но он не может уйти от них. Марсель торопил меня, и я ушла, лишь обняв его напоследок. Я решила, что навсегда уйду из Гортезии, которая к тому времени уже стала Либерси, но на границе меня схватили. Отряд революционеров, во главе которого стоял Марсель. Он мерзко улыбнулся, когда они зажали меня в угол. - Намного интереснее, если мышка убегает, не правда ли? В этот момент я поняла, что во всём мире я осталась одна. Моя мать умерла в ходе революции, все, кого я считала друзьями, предали меня, и на всём свете не осталось того, кто был бы мне дорог. Я почувствовала слепую ярость. Я была готова кинуться на Марселя голыми лапами, но не успела. Один из воинов отряда неожиданно бросился к Марселю и ударил его саблей. Это словно послужило сигналом. Революционеры сцепились, убивали друг друга, рвали на части. Я сумела забиться в угол и переждать это побоище. В живых не осталось никого. Я ушла оттуда навсегда и больше никогда не возвращалась. Это всё, что я знаю. Марсель, без сомнения, погиб, а о дальнейшей жизни Роя мне ничего не известно. Ты первая, кому я рассказала эту историю. И теперь ты понимаешь, почему я ненавижу, когда меня называют Кати (а именно с этого вопроса всё и началось). Спасибо, что заставила меня написать тебе, иначе я бы так и носила этот камень на сердце до конца жизни. Твоя лучшая подруга Катита." Пока я читал, свеча почти догорела. Обхватив письмо хвостом, я поднёс его к слабому пламени. Бумага мгновенно вспыхнула и начала тлеть. Я смотрел на огонь и чувствовал, что горящий лист словно забирает все мои чувства с собой. После того, как я только прочитал письмо, я ощутил раздражение. Я никогда не любил вспоминать прошлое, а уж тем более бывших друзей. И то, как было написано это письмо, разбудило что-то странное в глубине моей памяти. Что-то, что мне очень не хотелось бы чувствовать. Я перевёл взгляд на оставшийся клочок бумаги, который всё ещё сжимал хвостом. На нём было возможно разобрать лишь одно имя "Рой". При звуке этого имени мои мышцы непроизвольно сжались, сминая клочок. В ту же секунду его охватило пламя, задев меня кончиком красного языка. Зашипев от мимолётной боли, я швырнул тлеющий клочок на стол. Чёрный пепел упал на каменную поверхность. Я удовлетворённо кивнул. Странное чувство ушло, внутри вновь не осталось ничего. Я ничего больше не чувствовал, вспоминая строки письма, лишь безразличие. Задув свечу, я лёг. Было тихо, темно и спокойно. Но сон не шёл. Я лежал, а в голове мелькали воспоминания. Я никогда не жалел о своём решении. В этом мире надо выживать. И выживает сильнейший. Потому я всё ещё жив. Глупец Марсель так и не смог определиться со стороной, а Катита... Она, кажется, живёт, как и написала "с камнем на сердце". Что ж, не лучшее существование. Жить, цепляясь за прошлое - всё равно что висеть на ветке, которая вот-вот оборвётся. Ты не можешь думать больше ни о чём, кроме того, как бы не упасть. Те, кто живут прошлым, не замечают, как проходит жизнь. Они могут лишь раскаиваться в своих поступках, совершённых давно, лишь ненавидеть тех, кто чем-то помешал их жизни. Глупо думать об этом постоянно. Из прошлого надо извлечь урок и отпустить. Это будет мудрым решением. Но разве Катита хоть раз совершала по-настоящему умные поступки? Я усмехнулся. Нужно будет как-нибудь навестить старую знакомую... Прошла ровно неделя, и я опять зажёг свечу. Катиту мы не застали, зато опять нашли письмо. Меня привлекло имя на конверте. Неужели и он жив..? Вот сейчас я опять сжимаю хвостом лист бумаги. На нём мелкие неразборчивые буквы, так хорошо мне знакомые. Нет, сомнений больше быть не может. Я поднёс лист к глазам. "Рой и ты, Кати... Вы заменили мне семью, которой у меня никогда не было. Вы стали для меня всем, оба были мне дороже жизни. Но потом пришла революция и наша жизнь перевернулась. Сперва я не оспаривал идей революционеров, но и не поддерживал их, держал нейтралитет. Но после, на меня с Роем напали на улице, избили. Должно быть, ты помнишь это. С тех пор я возненавидел революционеров. Они пользовались жестокими методами и выступали против всего моего рода. Я был рад, Кати, что ты придерживалась того же мнения и мы продолжали дружить по-прежнему. Но однажды я гулял один и кто-то затащил меня в подворотню. Я не мог рассмотреть, лица, зверь был в плаще, закрывающем всё тело. Он прошептал лишь одну фразу: «Если хочешь, чтобы твои друзья жили, предай их, или я позабочусь об их смерти». После он отпустил меня, и раньше, чем я отошёл от потрясения, скрылся. Я не мог не воспринять его угрозу всерьёз. Действовать надо было быстро и ничего лучшего, чем перейти к революционерам, я не придумал. Ради вас я был готов на любые му́ки. Мне страшно вспоминать, как я оскорбил вас, думаю, ты и сама помнишь. После этого я направился к революционерам. Они долго относились ко мне с подозрением, но я смог доказать, что на меня можно положиться. Меня повысили до должности управляющего отрядом. В нём было пятнадцать зверей, и я узнал, что, по счастливой случайности, шесть из них были против революции также, как и я. Мы затаились и стали ждать момента, чтобы ударить. Но однажды... Однажды ночью я стоял на посту у ворот и к нам пришёл никто иной, как Рой. Он знал, что я в это время на посту и позвал меня поговорить. Я впустил его под стражей, но мне не хотелось, чтобы нас подслушали, и я как бы случайно взял, в качестве охранников, тех, кто был против революции. И тогда Рой рассказал, где скрываешься ты. Уже позже я понял, как правдивы были мои слова, брошенные вам перед предательством. Рой всегда ни во что не ставил нашу дружбу и думал лишь о собственной выгоде, но тогда мне показалось, что он сошёл с ума. Но мне пришлось притвориться, что я доволен им, сказав, что если он будет и дальше докладывать полезные сведения, то может быть, станет одним из нас. Я не хотел выдавать тебя, Катита, но хитрый Рой позаботился и об этом. Уходя, он нарочно громко напомнил мне название места, где был ваш лагерь, перед всем моим отрядом. Кто-то из моих подчинённых доложил об этом начальству. На следующей же день я узнал, что ты поймана, и за противостояние тебе назначено строгое наказание. Я всё время думал, как освободить тебя. Идею, как ни странно, мне подсказал Рой, которого я уже ненавидел всей душой. Однажды он попросил встретиться с тобой по старому знакомству, и ему разрешили поговорить с тобой наедине. Это был мой единственный шанс. Ключи от камеры я украл и, сняв замок, поспешил вывести тебя наружу. Отвечать на вопросы было некогда, а когда ты заявила, что не уйдешь, пока я не отвечу на последний вопрос "а как же ты?", я сказал первое, что пришло в голову. Скажи я правду тогда, ты оказалась бы в гораздо бо́льшей опасности. Но произошло именно то, чего я боялся: стража засекла меня. Меня разумеется, ждала казнь, но тогда я намного больше волновался за тебя. Если бы тебя поймали, они не пощадили бы тебя, Кати. А у меня был шанс помочь тебе ещё раз. И я стал умолять позволить мне искупить свою вину, поймав тебя. Мне позволили. Я настиг тебя на самой границе, для виду посмеялся и... Подал знак. Это был твой единственный шанс на спасение, но ты, кажется не заметила его, ослепленная яростью. Но тут произошло то, чего я никак не ожидал. Один из моих подчинённых, верный идеям революционеров, не доверял мне и, не выдержав, бросился на тебя, возможно, опасаясь, что я вновь помогу тебе бежать. Я метнулся вперёд, спасая тебя от удара и остановил его саблю своей. Завязалась драка. Те, кто были против революции, встали на мою сторону, но нас всё равно было меньшинство. Ударившись головой о стену, я потерял сознание. Когда очнулся, увидел, что все звери из моего отряда мертвы, а тебя нигде нет. Я ушёл, спасаясь от казни. Я не знал, где искать тебя и начал скитаться по улицам человеческого мира. Однажды, в стране людей, я встретил кота, которого, кажется, не знал, лишь его голос показался мне смутно знакомым. Звали его Эдриан, и он оказался странно осведомлённым о событиях в нашей стране. Мы стали странствовать вместе. Несколько дней я пытался понять, почему его голос так знаком мне, и через три дня вдруг вспомнил. Этот голос доносился из-под плаща моего похитителя. Ошибиться я не мог. Тот же бархатистый тембр, те же вкрадчивые нотки... В тот момент я был готов растерзать его на части. Это из-за него я предал тех, что были мне дороже жизни, из-за него ты страдала столько времени, из-за него погибло столько зверей... Но я не был уверен, что справлюсь с ним. Мне пришлось ждать. Но через пару дней случай представился. В неуютной стране людей есть домики на колёсах, которые на огромной скорости ездят по улицам. Однажды, когда мы с Эдрианом шли по обочине, навстречу нам выехал такой домик. Когда он подъехал совсем близко, я как бы случайно пнул камень, и мой спутник споткнулся. Я успел отскочить из-под колёс, а он нет. Больше я его не видел. Многим позже я нашёл эту страну и живу здесь с тех пор. При нашей случайной встрече ты не позволила мне рассказать об этом, но я надеюсь, что, получив это письмо, ты не разорвёшь его в клочья сразу же, а всё же дашь мне шанс объясниться." Я отложил письмо. То чувство, что возникло у меня при прочтении письма Катиты, вернулось вновь. Резким движением я швырнул лист в огонь. В отличие от прошлого письма, это горело быстро. Вспыхнуло и нет. И вновь ушли все чувства, осталось лишь презрение к глупости Марселя. Значит, друзья дороже жизни? Жизнь одна. Глупо, глупо бесконечно глупо умирать за кого-то. Жаль, что Марсель не смог этого понять. Мне он всегда казался наделённым хоть каким-то умом. Не буду скрывать, мне было любопытно узнать эту историю с разных точек зрения. Это лишний раз дало мне повод убедиться, что практически всеми поступками, которые совершаются, руководят эмоции. Именно поэтому мы делаем столько промахов. Ведь чувства слепы. Они не дают здраво рассуждать и мыслить. Эмоции надо убивать. Беспощадно и безжалостно, только тогда у тебя есть шанс не совершать глупых ошибок. Таких, которые во множестве совершал Марсель. *** Сейчас, уперевшись хвостом в пол так, что моя голова почти касалась потолка, я кипел от гнева. Я чувствовал, как горят яростью мои глаза, как трепещет язык, и из горла вырывается шипение. Я звонко ударил хвостом, это всегда помогало мне убрать лишние эмоции. Но только не в этот раз. Этот звук, напоминающий удар бича, только больше возбудил мою ярость. Марсель! Кто бы мог подумать, что этот глупец пойдёт искать меня! Более того, что найдёт! Сегодня утром он явился ко мне на порог, с какой целью, так и не соизволил объяснить, но сомнений не оставалось. Он специально искал меня. - Здравствуй, Рой, - поприветствовал он меня с невозмутимым видом. Мои помощники всегда у меня под рукой, и Марсель мгновенно оказался в запертой комнате, связанный верёвкой. Войдя к нему, я изумился тому, как он спокоен. - Связываешь старых друзей? - поинтересовался он, внимательно всматриваясь в мои глаза. - У меня нет друзей, - откликнулся я. - Зачем ты пришёл сюда? Марсель усмехнулся. - Зачем тебе это? Его вопросы ставили меня в тупик. - Если я спрашиваю, значит, надо. Он покачал головой, насколько это возможно в связанном состоянии. - Значит, я не ошибался. Я начал раздражаться: - В чём? Лишь усмехнувшись, Марсель не ответил. Его манера речи всё больше начинала раздражать меня. Стремительно приблизившись к нему, я прошипел. - Тебе совсем не страшно..? Сейчас ты в моей власти и я могу делать с тобой всё, что пожелаю! Он поднял на меня взгляд. - Ты ничего не сделаешь мне. Его спокойной вид, невозмутимые слова выводили из себя. - Откуда такая уверенность? - я почувствовал, что первый раз за много лет теряю контроль над эмоциями. - Я знаю это. Мне удалось овладеть собой. Тренировки давали о себе знать. Улыбнувшись, я слегка сощурился. - А если я скажу, что собираюсь убить тебя? Марсель вновь покачал головой. - Ты не причинишь мне никакого вреда. Размахнувшись, я ударил его хвостом в живот. Он зашипел от боли, странно дёрнувшись в сторону. Я победно усмехнулся. Но Марсель вновь поднял голову, с самым спокойным видом. - И что? Он остановился, ожидая ответа. - Я могу убить тебя, если захочу. Как глупо прозвучали эти слова, я понял лишь когда они уже сорвались с языка. Из-за этого я рассердился ещё сильнее. Марсель хмыкнул. - Но ты не сможешь. - Довольно! - оборвал я его. - Говори, зачем ты явился сюда! В ответ он лишь издевательски усмехнулся. - Разве я не могу пойти проведать моего старого друга? Кажется, в первый раз за наш разговор, я понял, что я могу ответить. Я ухмыльнулся. - Ты же считал меня предателем. Почему я вдруг стал тебе другом? Я почувствовал, что попал. Марсель вздрогнул. - Я ведь такой плохой, - насмешливо протянул я. - Выдал Катиту, подвёл тебя, так сильно любящего нас... В глазах Марселя мелькнуло смятение. - Ты... Знаешь? - произнёс он быстро. Моя ухмылка стала ещё шире. - Твоё письмецо, адресованное нашей общей знакомой, многое мне рассказало. С него спало напущенное спокойствие. - Да, ты предатель! Ты виноват не меньше меня! Больше! Ты трус, выдавший своих друзей! Презренный трус! Трус — это самое глубокое оскорбление. Трус это тот, кто не умеет жить, кто боится жизни. Трусом я себя никогда не считал. Удовольствие, полученное от бессилия врага, мгновенно сменилось гневом. - Ты чуть не погиб по собственной глупости! Я не заставлял тебя спасать Катиту! Я наклонился к нему, так что наши глаза оказались друг напротив друга. - Ты сам виноват во всём..! - прошипел я. Он не отвёл взгляд. - Виноват ты, Рой. Я же пытался исправить твои ошибки, так как не мог допустить, чтобы Катита страдала. - Как благородно, - усмехнулся я. - Ради чего, позволь узнать? - Ты эгоист, - с неожиданной злостью плюнул он. - Тебе плевать на других, ты думаешь лишь о собственной выгоде. Что-то в этих словах задело меня. - Всё, что делается, делается, так или иначе, ради выгоды! - прошипел я, стараясь ещё сохранять остатки здравого смысла. Марсель рассмеялся мне в лицо. - Нет, Рой, ты ошибаешься. В мире есть и другие вещи, кроме выгоды. Но тебе никогда не суждено понять этого. Эти слова окончательно вывели меня из себя. - Если ты думаешь, что у меня нет других дел, кроме как беседовать с тобой, то ты ошибаешься, Марсель! Резко развернувшись, я быстро покинул комнату. Злость кипела во мне, словно раскалённое масло. Уже давно я не испытывал столько эмоций. Чёртов Марсель..! Но ничего, я ещё поговорю с ним. Я вновь яростно щёлкнул хвостом по каменному полу. На этот раз получилось, чувства стали утихать. Я усмехнулся. Всё же есть в мире вещи, на которые можно положиться. Но друзья к ним точно не относятся.