Prejudice

Два года спустя

С той ночи Тед и Дромеда, как он её называл, были неразлучны. Между ними установилась крепкая дружба, в которой оба раскрывались с других, до этого никому неизвестных сторон. Андромеда светилась ярче солнца: лицо её всё чаще украшала улыбка, а губы реже поджимались в раздумии или волнении. Она стала чрезвычайно обаятельна, даже подшучивала над младшей сестрой, порой теряющейся в присутствии обворожительного Люциуса Малфоя. А рядом с Тедом Андромеда была особенно заботлива и внимательна. Она умилялась его неуклюжести, полушутя-полусерьёзно бранила за неряшливость и порицала за любовь к опозданиям. Тед же помогал подруге с трансфигурацией и травологией — с этими дисциплинами Меда была не очень дружна. Пуффендуец решился стать целителем. Горящие глаза Тонкса поднимали Андромеде настроение: ей было приятно видеть друга счастливым. В одну из безлунных октябрьских ночей они вновь сидели бок о бок на Астрономической башне. Было тепло; звёзды неназойливо освещали площадку. — Осознаёшь, что это наш последний год здесь, в Хогвартсе? — приподняв голову с плеча Теда, спросила слизеринка. — Да, Дромеда. И я боюсь, — ровно произнёс Тед, несмотря на то, что внутри всё переворачивалось при одной мысли об этом. — Чего? ЖАБА? По-моему, тебе нечего бояться, — девушка закатила глаза. — Ты сдашь всё на «В» и «П», Тедди! — Нет, вовсе не ЖАБА, — всё с тем же спокойствием говорил Тонкс. — Я боюсь потерять тебя. Андромеда глубоко вздохнула. Она положила голову обратно на его плечо, крепкое и надёжное. И была уверена, что Тед сейчас смотрит на неё. Так и было. Тонкс скользил взглядом по давно изученному им профилю девушки в надежде хоть на какой-то ответ. Видя, что Дромеда прикрыла глаза, он тоже вздохнул и вернулся к звёздам. — Открой глаза. Смотри, — он указал рукой куда-то в глубины ночного неба, — созвездие Андромеды. Девушка невольно подалась вперёд, стараясь лучше разглядеть созвездие-тёзку, включавшее в себя целую галактику. — Тед, — заговорила она, не отводя от созвездия глаз, — я хочу, чтобы ты знал, что даже гневные письма матушки с просьбой прекратить с тобой всякое общение, пренебрежительные взгляды Цисси в твою сторону, — Меда на несколько секунд прервалась, — я знаю, что прямо она ничего не скажет из уважения ко мне и присущей ей тактичности… угрозы Беллы и отца… в общем, ничто и никто не помешает мне любить тебя. Тед выглядел так, будто на него только что наложили Петрификус Тоталус. — Я старалась угодить своей семье, чтобы значить хоть что-то для родителей… Но они никогда не пытались меня понять! Только Сириус… Она улыбнулась, вспомнив о дорогом ей двоюродном брате, который поступил на Гриффиндор, чем вызвал немалое возмущение Блэков. — Понимаешь, Тед? — вернулась она к своему монологу. — «Toujours Pur» — вот чему мы должны посвятить жизнь! Но никак не себе! Щёки Андромеды пылали гневным румянцем, большие глаза были широко раскрыты и смотрели прямо на Тонкса так, будто это он главный блюститель чистоты крови. Он никогда не видел её такой разъярённой. Андромеда обладала скорее флегматическим темпераментом, была не такой взрывной, как многие члены её семьи. Тед понял, сколько боли приходилось терпеть ей всё это время. Он старался смотреть на неё со всей нежностью, на которую только был способен; её лицо постепенно приобретало привычное благородно-спокойное выражение. Тонкс осмелился коснуться её щеки, осторожно проведя по ней пальцем. Меда перехватила его руку, крепко сжала запястье. Она смотрела прямо в его глаза как-то особенно внимательно, словно ожидая чего-то. Тед решил не медлить и порывисто притянул её к себе, целуя очерченные мягкие губы. — Дромеда, я всегда буду с тобой, — пообещал Тонкс, отрезвляемый ночным воздухом. Меда подумала о том, что он знал её лучше, чем кто-либо из семьи Блэк.

***

Ливень настойчиво стучал по окнам ещё с ночи. Март выдался дождливым и сырым. Ученики не высовывались из гостиных без надобности; в Большом зале редко был слышен привычный гомон. Даже проныра Пивз редко появлялся в школьных коридорах. Наскоро наброшенная тёплая мантия съезжала с девичьих плеч, отвлекая от текста письма. Длинные пальцы дрожали, лихорадочные мысли заполонили голову. Всегда опрятную до невозможности Меду сейчас совсем не волновали мокрые и растрепавшиеся локоны, а уж тем более грязь на ботинках. Дочитав последнюю строчку, девушка скомкала письмо. «Прости, мама. Но ведь ты говорила, что решительность у Блэков в крови» Распахнув дверь пустого класса, Андромеда тут же бросилась к смотревшему в окно светловолосому парню. — Тед, всё так, как я и полагала, — прошептала она, обнимая его со спины. В другой день Тонкс подумал бы, что хотел ощущать эти руки на себе вечность. — Тед, я надеюсь, ты даже не допускаешь мысли о том, что я выйду замуж за Рабастана, — с явной укоризной в голосе произнесла она. Тонкс еле слышно выдохнул. Он не моргая продолжал смотреть в окно. — Можешь ознакомиться, если хочешь, — брезгливо бросила Андромеда, вложив в его руку клочок пергамента. — Тут и о тебе пара строк от моей добрейшей матушки. Тед торопливо развернул измятое письмо, вчитываясь в угловато выведенные буквы. Он то и дело перескакивал с одной строки на другую, приходилось возвращаться к началу. Спустя пару минут он повернулся к Андромеде, которая сидела за учительским столом, исследуя кипу учебников на нём. — Это ты ещё писем от тётушки Вальбурги не читал, — невозмутимо отчеканила Меда в ответ на потерянный взгляд Теда. — Здешние оскорбления показались бы тебе комплиментом. — Может, она права… — Тонкс! Я утоплю тебя в Чёрном озере собственноручно, если тебе ещё раз вздумается сказать что-то в таком духе, — пригрозила семикурсница, вскочив с места. — Не удивлюсь, если этот наглец и написал моей матери о наших отношениях, — Меда размахивала руками, — а ты теперь соглашаешься с ней в том, что я должна выйти за него замуж?! — Ты не так меня поняла… Я имел в виду то, что… Тед запнулся. Он уже неоднократно говорил, что они с Андромедой из разных социальных пластов. Тонкс желал прожить с ней всю жизнь, но боялся, что не сможет составить её счастье. — Ты обещал, что будешь рядом! Звук её дрожавшего голоса подействовал на Теда как удар молнии. — А ты не оставляешь мне выбора, Дромеда, — развёл он руками, приближаясь к ней. — И раз уж ты не хочешь повиноваться воле родителей… Он подошёл почти вплотную, оставив между их лицами расстояние в пару дюймов, и, перейдя на шёпот, продолжил: — …послушать сестёр и выйти замуж за Лестрейнджа, то тебе придётся стерпеть кое-что похуже упрёков родственников… Андромеда попятилась, но тут же заметила, как Тонкс что-то достаёт из кармана мантии. Слизеринке показалось, что Теда позабавил эффект, произведённый на неё его странным поведением. Но не успела она и подумать о том, что он хочет таким эксцентричным способом выразить, как почувствовала холодок металла на безымянном пальце левой руки. — …если ты согласишься стать моей женой, разумеется, — торжественно завершил он, просияв. Меда только и смогла кивнуть, не до конца понимая происходящее. — Уверена? Ты же знаешь, какой я растяпа! — воскликнул он и оставил поцелуй на её разрумянившейся щеке. Девушка ничего не ответила, только обняла своего жениха за шею. Она решила всё ещё той ночью, когда они в первый раз смотрели вместе на звёзды. Тогда зародилась дружба девушки, везде ощущавшей себя чужой, и юноши, разглядевшего в неприступной холодной красавице ранимую и чуткую душу; эта дружба подготовила почву для любви, наконец расцветшей в обоих сердцах, словно пушистые хризантемы. Спустя ещё год такой же ливень не омрачил и дня их свадьбы.