vagues silhouettes

Голос Жанны Агузаровой заполнял комнату и без того залитую солнцем, лучи которого усиленно пробивались сквозь щель между тёмными шторами. Было видно, как некоторые пылинки буквально купались в этом ярком свете, образуя маленький хаос. Утро в столице, которая никогда не спит. «Златоглавая», как любила говорить Флора. «Мороз и солнце», как сказала бы Валери. Столь ранний подъём был вызван относительно деловой жизнью француженки: ей предстояло собрать свои вещи и двинуться в аэропорт. В Россию она прилетела на сутки, но безусловно ей здесь понравилось, и Флора была уверена — она вернётся сюда снова. — J'aime beaucoup cette chanson, — прошептала девушка с огненно-красными волосами так, чтобы услышала иностранка, которая несколько мгновений назад открыла глаза, и взгляд её ещё не прояснился. — Oui… — сиплым холодным голосом ответила певица. — Moi aussi, — и через пару секунд отключила будильник. Это было настолько удивительно, что будто делало их ещё ближе — снова казалось, что они говорят на одном языке и понимают друг друга с полуслова. Видимо Флора тщательно готовилась к поездке в Россию, что аж поставила русскую песню на будильник. И в первый же день пребывания в этой прекрасной стране переспала с не менее прекрасной девушкой. — I need to pack my things and go to the airport. — I can walk you, — на что европейка улыбнулась той самой очаровательной улыбкой, которая так редко озаряла её и без того ангельски-божественное лицо. А сонные голубо-зелёные глаза делали её самой милой на свете. — D’accord. Своё худое нагое тело она тут же скрыла, как только вылезла из-под одеяла, за коричневым пальто, в кармане которого нашла пачку сигарет, и, вставив одну в зубы, предложила вторую своей спутнице, на что та вежливо отказалась, предлагая взамен зажигалку. Хмыкнув, но забрав у студентки огонь, Флора переместилась на маленький уютный балкончик. Она настолько любила курить, что московские морозы казались ей нипочем. Младшей же девушке оставалось только смотреть на её немного смутный из-за дыма силуэт и любоваться, как та запрокидывает голову, выдыхая после очередной затяжки, будто это был её кислород. За короткую, но такую насыщенную жизнь, у Валери такое впервые. Она ни разу в жизни не спала с иностранками, тем более с певицами, и тем более на первой встрече. Да и вообще — девушка узнала об этом концерте случайно, наткнулась на объявление во Французском Институте, в котором не так давно начала изучать французский язык. Её всегда тянуло к их культуре, а сейчас выпал просто уникальный шанс познать её своими органами чувств. Запустив в комнату московский морозец и сигаретный дым, Флора вернулась с балкончика: — Putain, холодно… — даже стуча зубами и ёжась, она не забывала искусно смешивать три языка сразу, видимо, окончательно проснувшись после такого бодрого утра. — I'm going to shower, are you with me? — и видимо так она решила согреться. Тёплой была не столько вода, сколько горячие поцелуи, которые приходились по всему телу молодой девушки. И откуда столько страсти во француженке? Уже стоя у аэропорта, держа за спиной гитару, чемодан в левой руке, а в правой сигарету, она предложила сделать фото. Этот окутывающий дым, смешная шапка-ушанка, которая пришлась ей впору, пронзительный взгляд светлых глаз и андрогинная внешность… Всё было таким близким и как будто бы родным, но таким далёким… Не за тридевять земель, но за три тысячи километров певица улетит сейчас к себе на Родину, оставив студентку в полном смешении чувств. — A bientôt, Valérie, — целуя в обе щёки, как у них это принято, россиянку, произнесла Флора. — We will definitely meet again! — Au revoir, Flora…