Время первой любви

– Да-а-айсу! Рамуда налетел на него со спины, повиснув, как детёныш коалы. К такому Дайс уже давно привык, но его одноклассники всё ещё нет, поэтому шебутной семпай и жертва его бесконечных объятий снова оказались в центре внимания. В отличие от тактильного Рамуды, излишне пристальное внимание Дайсу не очень нравилось, он предпочёл бы, чтобы тот не врывался в его класс, как к себе домой. Увы, повлиять на это Дайс был не в силах. – Блин, не висни на мне, – он попытался вывернуться из цепкой хватки тонких рук, но его потуги не увенчались успехом. – Эй-эй, пойдём поедим с нами! Со мной и Гентаро! – Иду, только отлипни. Освободившись, наконец, из крепких объятий, Дайс извлёк из сумки своё бенто и поспешил покинуть класс – любопытствующие взгляды уже порядком раздражали. Рамуда выскользнул следом и тут же повис у него на руке. Дайс вздохнул. Бесполезно было разговаривать, его всё равно продолжат использовать в качестве подушки или антистресс-игрушки. Он и сам не знал, как его воспринимает Рамуда в своей маленькой розовой голове. Возможно, за это недолгое время они успели стать если не друзьями, то хорошими приятелями. С драками Дайс, конечно, не завязал – но это была не его вина! – и по-прежнему регулярно светил ссадинами и синяками. В медкабинет ему дорога была теперь заказана: он обещался и Рамуде, и Джингуджи-сенсею. Зато Рамуда странным образом появлялся после очередной драки и заимел привычку таскать с собой пластыри и перекись водорода. Правда, у семпая была большая слабость ко всему миленькому, так что теперь Дайс ходил с разноцветными пластырями на лице и руках. Повезло ещё, что никому не довелось увидеть розовый платок с узором из клубничек, которым Рамуда однажды примотал лёд ему на коленку, чтобы обезболить ушиб. Хорошо, что мальчики носят брюки. – Где пообедаем? В столовой? – Нетушки! Мы идём на крышу! Гентаро уже должен быть там. Сегодня такая хорошая погодка, да? Самое то для обеда на свежем воздухе! – Жарища. Скорее бы уже каникулы. – Ха-ха, Дайсу совсем не любит учиться, – Рамуда прижался к его руке щёчкой, и Дайс едва поборол желание сразу же отстраниться. Прикосновения Рамуды не были неприятны, скорее наоборот. Да и он, этот тактильный монстр, приучил к своей привычке касаться и обнимать других всё своё окружение, даже недотрогу Гентаро. Просто Дайс смущался, и у этого была вполне себе объективная причина, наполовину заключавшаяся в его половом созревании, а на вторую половину в искренней симпатии к Рамуде. Чтобы не палиться, Дайс старался минимизировать их тактильные контакты, от которых ему становилось совсем уже сложно сохранять спокойствие, и из-за этого часто звучал грубее, чем того хотелось. Но Рамуда не обижался, только хихикал и лишь активнее лез обниматься. То ли ему нравилось издеваться над несчастным первоклассником, то ли он действительно просто был таким. – А ты что, любишь? – у него хоть голос не выдаёт внутреннюю панику от этой близости? – Хм-м-м, скажем так, учёба не доставляет мне неудобств. Но нравятся мне другие вещи! – Сладости, обниматься и рисовать. – Точно так! – О, кстати, – Дайс сунул руку в карман брюк и извлёк оттуда коробку ярко-голубых леденцов. – Держи. – Ой-ой, что это? Конфетки? Для меня? – Ага, увидел и подумал, что цветом как твои глаза, – не задумываясь, ляпнул Дайс. Рамуда удивлённо моргнул, уставившись на него, а затем звонко расхохотался. Некоторые из учеников, отдыхавших в длинном коридоре, обернулись на его смех, пока Дайс отчаянно заливался краской. – Ну надо же, Дайсу, ты, оказывается, романтик! Миленько, спаси-и-и-ибочки! – встав на цыпочки, Рамуда крепко обнял Дайса за шею. Ещё немного, и он не выдержит этого безумия, честное слово. – Н-неправда! Всё-всё, отстань, я не потащу тебя на себе по лестнице… На крыше было людно. Ближе к лету многие ученики предпочитали обедать там или просто выходить проветриться во время перемены. Гентаро сидел напротив выхода на крышу, облокотившись на бортик, так что его сразу было видно. Рамуда с разбегу налетел на своего одноклассника и первым же делом продемонстрировал ему презент от Дайса. Тот постарался придать себе скучающий вид и устроился рядом, развязывая узелок платка, в который было завёрнуто бенто. Гентаро и Рамуда оба являлись большими любителями подразнить своего младшего приятеля, поэтому с ними стоило оставаться настороже. Но, пускай они подтрунивали над Дайсом, он никогда не испытывал дискомфорта рядом с ними. Наоборот, в компании семпаев всегда было весело и легко. Дайс терпеть не мог формальности и эту дурацкую субординацию, а Рамуда и Гентаро не возражали, чтобы он звал их просто по именам. К тому же, у обоих были свои странности. И если по Рамуде это было заметно с первого взгляда, то Юмено Гентаро оказался настоящим сюрпризом. Поначалу Дайсу казалось, что Гентаро – самый обычный старшеклассник, и их дружба с Рамудой несколько не вязалась у него в голове, но очень быстро всё встало на свои места. У Гентаро было два таланта. Первый заключался в том, что он умел нести любую околесицу с совершенно непроницаемым лицом, и никто не понимал, когда он врёт и выдумывает, а когда говорит правду. Второй талант открылся Дайсу позже, когда Гентаро посреди их с Рамудой обсуждения домашней работы по японскому внезапно идеально спародировал голос и манеру речи учителя. Дайс тогда, помнится, едва не подавился своей дынной булочкой от неожиданности. Имитировать других людей у Гентаро получалось настолько искусно, что ему была прямая дорога в ракуго*. А учитывая его специфическое чувство юмора, было очевидно, как и почему они с Рамудой спелись. – Всему тебя нужно учить, Дайс, – Гентаро назидательно поднял указательный палец. – Конфеты в подарок, тем более голубые… ты разве не знал местную школьную легенду? – Какую ещё легенду? – О несчастном ученике, который подарил своей возлюбленной конфеты в голубой коробке на Белый день, но она отвергла его чувства, и он бросился прямо с этой самой крыши. Разбился насмерть! – Гентаро сочувствующе покачал головой. – Неужели хочешь повторить судьбу страдальца? Его призрак по сей день можно встретить в стенах школы… – Не собираюсь я прыгать с крыши! Ч-чё за бред? – Разумеется, бред. Потому что я это только что придумал. Рамуда расхохотался. – Не волнуйся, Дайсу, обещаю не отвергать твои чувства! – и помахал коробочкой с леденцами в руке. – Какие, нахер, чувства?! Дошутитесь! – Дайс надеялся, что под отросшей чёлкой не сильно заметно, как пылают его уши. – Весь аппетит из-за вас пропал, блин. – Ну-ну, не сердись! Вот тебе сосиска-осьминожка, – Рамуда заботливо подложил сосиску Дайсу в порцию и лучезарно улыбнулся. – Ты же всегда хорошо кушаешь! Поэтому такой высокий и сильный. Тебе ещё меня на руках носить, так что наедайся досыта-а-а! Разве можно вообще злиться на него дольше минуты? Дайс вздохнул и отмахнулся, отправляя угощение себе в рот. От проницательного взора Гентаро ничто не скроется, так что он наверняка давно всё понял. Что же касалось Рамуды… с ним всегда было сложнее. За приветливой улыбкой и чрезмерным дружелюбием скрывалось совершенно непредсказуемое нутро. Это было первым, что привлекло Дайса в Рамуде, и с тех пор, заинтригованный и азартный по натуре, он вылавливал мельчайшие изменения в поведении семпая. Только по улыбке Рамуды Дайс мог понять, в каком настроении он пребывает на самом деле. Подмечать жесты, и что они могут говорить о семпае, вошло уже в привычку. Но разгадать его по-прежнему не представлялось возможным. Рамуда умело маскировался под милашку, который обожает обниматься и ходить с девочками на свидания. Самое смешное, что Дайс даже не испытывал к ним ревности. Как можно ревновать к девчонкам, чьих имён Рамуда даже не в состоянии вспомнить? Они у него все просто «сестрички». Его яркая и харизматичная персона нравилась окружающим, а Рамуда просто не отказывал. Может, это тешило его самолюбие, а может, просто развлекало. В любом случае, после того, как Рамуда стал всё время крутиться вокруг Дайса, его тоже начали донимать одноклассницы и девушки из параллели, которые хотели подружиться с популярным красавчиком-семпаем. Забавно, что они стеснялись подойти к Рамуде и познакомиться с ним, несмотря на всё его показное дружелюбие, но совершенно не боялись Дайса, чьё скучающее выражение лица вряд ли могло сойти за приветливое. – Дайсу, а ты довольно популярный, да? – спросил вдруг Рамуда, ловко управляясь со своим бенто. – Ещё не нашёл себе девушку? – Чего? – Дайс удивлённо вскинул густые брови и с трудом проглотил свой рис. Только не разговоры о романтической чепухе. – Я заметил, что вокруг тебя постоянно сестрички вьются. Неудивительно, ты же красивый, и плечи широкие. И в спорте хорош! – Да они всё время о тебе трещат и выспрашивают! – Дайс возмущённо ткнул палочкой для еды Рамуде в щёку. – Ой, у тебя тут рис, – и смахнул его подушечкой пальца, следом отправив зёрнышко себе в рот. Рамуда притих и провёл ладошкой по месту, где его только что коснулся Дайс. Гентаро наблюдал за ними с лукавым любопытством, попивая чай из термоса. Внезапно стало как будто ещё жарче, чем минуту назад, а в горле пересохло. Дайс протянул руку к термосу, и Гентаро милосердно дал ему сделать спасительный глоток. – Друзья мои, вы здесь не одни, ведите себя прилично. Оставьте милования для свиданий. – Если ты не прекратишь с этими шутками, я тебя стукну. – Насилие в семье! – голосом опечаленной девушки воскликнул Гентаро, прикрыв губы рукавом рубашки и опустив голову. – Заткнись! Все рассмеялись. Стоило признать, Гентаро здорово умел разрядить обстановку и пользовался этим всякий раз, когда видел такую необходимость. Рядом с ним любую неловкую ситуацию можно было легко свести в шутку, несмотря на то, что чаще всего инициатором подобных шуток сам Гентаро и выступал. Если он догадывался о чувствах Дайса, то его мотивы оставались непонятными, потому что Гентаро не был похож на человека, который стал бы использовать чью-то влюблённость ради того, чтобы подразнить и повеселиться. Впрочем, может, это была попытка намекнуть, что стоит признаться, чего Дайс делать в ближайшем будущем не собирался. Закончив со своим бенто, он убрал пустую коробку в платок и завалился на нагретую солнцем плитку крыши. Перед глазами раскинулось бескрайнее небо настолько насыщенной синевы, что начинало щипать глаза. Сейчас хорошо бы поспать, а не возвращаться в класс. После плотного обеда голова совершенно отказывалась соображать, да и летняя жара заметно морила. Дайс зевнул и прикрыл глаза, подставляя солнцу лицо. – Ладненько, мне пора, – донёсся до него голос Рамуды. – Я ещё должен успеть заглянуть в медпункт до начала урока. – Летаешь туда едва ли не на крыльях любви, – отозвался Гентаро и зашуршал бумагой. Достал книгу, догадался Дайс. – Исключительно на крыльях своих обязанностей! Пока-пока. – Удачи. Дайс лишь лениво махнул рукой. Послышались резвые шаги убегающего Рамуды, а затем тишину нарушала только нескончаемая птичья трель. Рамуду каким-то ветром занесло в студенческий совет ещё на первом году обучения, и он был ответственным за помощь в медпункте. Это и стало причиной их первой встречи минувшей весной. Школа была большая, а Джингуджи Джакурай работал в ней единственным врачом, так что спектр его обязанностей, а особенно бумажная волокита, зачастую оказывались неподъёмными, здесь-то на помощь и приходил студсовет. Дайс мало во всём этом понимал и не лез, только старался теперь не доставлять Джакураю и Рамуде ещё больше хлопот тем, что подворовывал медикаменты. Дайс с Гентаро молчали. На самом деле, в его компании было вполне комфортно и без болтовни. Обычно Гентаро легко погружался в чтение и уходил в себя, но его присутствие странным образом умиротворяло. – Толкни меня, как соберёшься в класс, – пробубнил Дайс, уже почти задремавший. – Конечно.