Between Thought and Reality

      Том не думал, что когда-нибудь и на его улице начнётся праздник. Естественно, он отнесся к этому с подозрением, потому что рано усвоил, что хорошие вещи редко случаются без каких-то ужасных последствий.       Повар в приюте отдал мальчику лишнее яблоко, когда ему было четыре года, после того, как он подарил рисунок. Прежде чем он успел хотя бы откусить кусочек, один из старших сирот отобрал фрукт у него силой.       Том нашел маленького травяного ужа, когда их отвели в местный парк на весь день, и был счастлив завести нового друга, который очень хотел поговорить с ним. Спустя час некоторые из старших сирот заметили змею и затоптали его нового друга.       И так далее.       Даже то, что он узнал о волшебстве, было омрачено явно негативной реакцией Дамблдора на способность общения со змеями. Том не был глуп. Он видел, как все лицо Дамблдора напряглось, когда он упомянул, что может разговаривать со змеями. С тех пор Том был очень осторожен с тем, кому он говорил о том, что змееуст. Он даже не упоминал об этом своим однокурсникам до своего второго года, пока четверокурсники не призвали гремучую змею, чтобы та напала на Тома в гостиной, потому что все старшие слизеринцы просто любили усложнять грязнокровкам жизнь, как только могли. Том просто сказал змее укусить человека, который привел её сюда, что змея охотно и сделала, и с тех пор его товарищи-слизеринцы стали относиться к нему немного лучше. Они по-прежнему смотрели на него свысока из-за его предполагаемого маггловского наследия и бедности, но также понимали, что у Тома есть задатки великого и могущественного волшебника, и, возможно, лучше не слишком его злить.       По этой же причине Том еще не сказал Ньюту и Тине, что он змееуст. Ньют искренне любил всевозможных волшебных существ, даже тех, которых большинство людей избегали как чумы, но Ньют также высоко отзывался о Дамблдоре, поэтому Том не полностью доверял его мнению, когда дело касалось парселтанга.       Помимо этой небольшой неуверенности, Ньют и Тина были просто приветливы, особенно когда они поняли, что Том — сирота, живущий в приюте. Хотя обычно Тома раздражала идея благородства, он не был настолько глуп, чтобы упустить действительно хорошую возможность, когда она представилась. Например, путешествие в Африку со своими дальними родственниками.       Африка оказалась очень жаркой и большой.       Она была намного больше, чем Том мог себе представить, а люди - разнообразнее. Культура в Каире, где они провели день, бродя по округе в ожидании портключа, полностью отличалась от того, что они видели, например, в Найроби, Кении. Том воспринимал все с широко открытыми глазами и бесконечным любопытством, пока плелся за Ньютом и Тиной, которые, по-видимому, уже не раз бывали в Африке.       К еде нужно было привыкнуть, некоторые люди говорили по-английски с сильным акцентом, из-за чего их было трудно понять. Другие вообще не говорили по-английски, но это никогда не мешало Ньюту общаться с окружающими его людьми с помощью замысловатых жестов и причудливых животных звуков, когда он пытался объяснить, почему они здесь. Тина, как всегда, наблюдала за всем этим с огромным терпением и легкой улыбкой на лице.       Ньют получил известие, что импундулу попал в беду недалеко от деревни в Танганьике. Импундулы были также известны как птицы-молнии, тесно связанные с птицами-громовержцами из Америки. Они могли вызывать бурю, а их перья были популярны в качестве сердцевины палочек у многих африканских мастеров. Их яйца обладали многими магическими свойствами, которые сделали их полезными в качестве ингредиентов для зелий, и на протяжении веков яйца были чрезмерно ценны до такой степени, что импундулусы теперь находились под угрозой исчезновения.       Вот почему Ньют был полон решимости спасти ту, у которой возникли проблемы с местной деревней из-за того, что она вызвала слишком плохую погоду. Или, как полагал Ньют, её просто обвинили в плохой погоде, которая вовсе не была виной птицы. Когда год неурожайный из-за засухи или неожиданных наводнений, местные жители, как правило, слишком стремятся свалить вину на невинных, вместо того, чтобы признать, что иногда природа причиняет неприятности без всякой причины.       Тому было всё равно, почему он здесь. Он бы с радостью отправился в экспедицию, даже если бы Ньют захотел изучить повседневное поведение самого скучного вида африканских муравьев.       Часть Тома всё ещё пребывала в легком недоверии к тому, что он вообще был там, когда они ставили волшебный шатер где-то в дебрях Танганьики. Предыдущей ночью они впервые разбили лагерь в глуши, и Том часами бодрствовал, слушая все удивительные и немного пугающие звуки дикой Африки после наступления темноты. Ревущие львы, трубящие слоны и кричащие гиены.       Никогда в жизни Том не представлял себя в таком положении и всем этим он обязан удивительной и загадочной Гарриет Хаббл.       Для него она была настоящей загадкой.       После того, как Гарриет предложила ему зелье предков в обмен на услугу, Том ломал голову, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о девочке, с которой он учился вместе уже четыре года. И все же он не мог придумать ничего, кроме смутных образов тихой девушки, которая держалась на периферии любой ситуации, в которой оказалась. Том не думал, что когда-либо слышал её речь до того, как она появилась в книжном магазине. Он знал, что она была одной из грязнокровок, над которыми любили издеваться его слизеринские приятели, но Том, честно говоря, не обращал на это слишком много внимания.       Пока слизеринцы не трогали Тома, ему было все равно, что они делают.       Конечно, теперь, когда он немного узнал Гарриет Хаббл, все изменилось довольно быстро. Каким-то образом мысль о том, что Малсибер уделяет Харриет особое нежелательное внимание, очень беспокоила Тома сейчас, тогда как раньше его это не волновало.       Еще одна вещь, которая озадачила Тома, — это магическая связь, которую он почувствовал с ней в тот момент, когда они давали волшебную клятву. Он никогда раньше не чувствовал чего-то настолько знакомого, как будто они знали друг друга много лет, и она была для него самым важным человеком на свете.       Он упомянул об этом Ньюту и Тине во время ужина несколько дней назад, чтобы посмотреть, знают ли они, что произошло. Том беспокоился, что Гарриет могла использовать магию, чтобы каким-то образом повлиять на него. Но Ньют и Тина просто обменялись явно удивленными взглядами и сказали ему, что, по их мнению, Гарриет не сделала ничего, чтобы повлиять на него напрямую. Вместо этого Ньют осторожно предположил, что, возможно, Том нашел Гарриет такой интригующей, потому что она ему понравилась.       Что это значит, Том не знал.       Том не верил, что Гарриет имела какие-то недобрые намерения, и был искренне благодарен за то, что она для него сделала, поэтому решил оставить этот странный инцидент без внимания. По крайней мере, сейчас.       Он отправил Гарриет два письма после того, как получил её разрешение на это, и быстро обнаружил, что ему нравится переписываться с умной волшебницей без необходимости преклоняться перед каким-либо чистокровным превосходством, которого Том ожидал всякий раз, когда общался со другими слизеринцами.       Тому даже мог назвать некоторых друзьями. Абраксас Малфой мог быть высокомерным, эгоистичным придурком, а Конрад Малсибер зачастую был невыносимым дураком, но Теодор Нотт обладал тонким чувством юмора, Орион Блэк был на удивление тепл и щедр к своим друзьям, а Максимус Лестрейндж был мастером сарказма. И хотя поначалу они относились к Тому, как к любой грязнокровке, с годами отношение изменилось, и теперь их дружба казалась искренней.       Тем не менее, от него ожидалось, что он разделит их чистокровные идеалы, и до этого момента Том с радостью повторял их предвзятые идеи просто для того, чтобы сохранить дружбу. Сам Том не верил, что чистокровные лучше других, особенно теперь, когда он сам обнаружил, что является полукровкой. Том был магически более могущественным и талантливым, чем все его друзья-слизеринцы вместе взятые, и это было бы невозможно, если бы их чистокровное превосходство было хоть отдаленно правдой.       Но с Гарриет Том мог просто говорить о том, что ему нравилось. Он мог жаловаться на местную еду и поэтически восклицать об окружающей его природе, и девушка не стала бы осуждать его или выгонять из числа друзей за то, что Том не соответствовал каким-то негласным стандартам поведения.       Это было… ободряюще — иметь возможность просто быть самим собой, даже посредством обмена письмами. Том искренне надеялся снова поговорить с ней лично, как только вернется в Хогвартс.       Том был занят разведением костра, пока Ньют и Тина устанавливали палатку. Их местные магические гиды Амбокиле и Дарвеши ставили собственную палатку. Амбокиле был пожилым мужчиной, лет пятидесяти точно, и их главным гидом. Дарвеши же казался на вид лет двадцати, он был полон энергии и уверенности в себе, но подчинялся Амбокиле, когда дело доходило до принятия каких-либо важных решений.       Когда солнце скрылось за горизонтом и Том разжигал огонь, Тина громко вскрикнула.       — Что? — Ньют вскочил, сразу же подбежав к жене.       Тина держала в руке палочку и буквально стреляла заклинаниями, вероятно, оглушающими, в нечто, движущееся к ней с невероятной скоростью. Она продолжала промахиваться, и даже Ньют, который также использовал ряд заклинаний, не мог попасть в существо.       — Мамба! — встревоженно крикнул Амбокиле. — Черная мамба! Бежим! Она слишком быстра, чтобы её остановить!       Том наконец понял, что это змея, длинная и быстрая, как молния, нацелилась на Тину, так как она была ближе всех. Том бросился к Тине и Ньюту и закричал со всей властностью, которую только мог вложить в голос. — Стой! Сейчас же!       Оливково-серая змея с открытой пастью, демонстрируя, почему её называют черной мамбой, обнажая черные десны, резко остановилась и уставилась на Тома, медленно скрывая клыки.       — Говоришь! — Мамба скользнула к Тому, поднявшись настолько высоко, что могла посмотреть Тому в глаза. — Никогда раньше я не встречала обезьяну, которая могла бы говорить на моем языке. Как интересно.       — Приятно познакомиться, — сказал Том, потому что быть вежливым никогда не помешает. — И спасибо, что не напали на моих родственников.       — О, я не нападала на нее, — сказала мамба, слегка наклонив голову, как будто внезапно почувствовав себя немного пристыженной. — Я просто охотилась на крысу, когда внезапно оказалась в окружении обезьян. — Я этого не ожидала, поэтому запаниковала. Извини.       Том усмехнулся и направил палочку на куст. — Акцио, крыса. — Через несколько мгновений к ним подлетела пищащее животное, и Том остановил его перед мамбой. — Для тебя. В качестве извинения за то, что мы случайно помешали твоей охоте.       — Это очень любезно с твоей стороны. Спасибо. — С этими словами мамба укусила крысу, впрыснула ей яд и крепко зажала во рту, после чего исчезла в темноте, чтобы спокойно поесть.       Том облизнул губы и на мгновение посмотрел вниз, прежде чем медленно перевести взгляд. Тина стояла и смотрела на него в шоке, а Ньют выглядел так, будто Рождество только что наступило, Амбокиле и Дарвеши же бросились к Тому с огромными улыбками на лицах.       — Мой друг! — Амбокиле схватил Тома в объятия а Дарвеши снова и снова хлопал его по спине. — У тебя очень желанный талант.       — Ты можешь говорить с мамбой и даже остановить её. — Дарвеши продолжал похлопывать Тома по спине, пока Амбокиле наконец не отпустил его. — Мой двоюродный брат — зельевар, который делает противоядие от укусов мамбы, помогающее только в половине случаев. Добыть яд мамбы для него самое сложное, потому что черные мамбы — самые быстрые из всех змей во всем мире, и даже с помощью магии их трудно поймать, и если тебя укусят, то ты умрешь, если не возьмешь противоядие, и тогда будет лишь 50-процентный шанс выжить. Ты, мой новый друг, мог бы разбогатеть, просто продавая яд всех змей здесь, в Африке.       — Спасибо, — пробормотал Том, не зная, как реагировать на всё это внезапное положительное внимание.       — Ты змееуст, — сказал Ньют, подходя к ним, с благоговением глядя на Тома. — Это невероятный дар.       Том пожал плечами и снова опустил голову. — У меня никогда не было возможности применить это на практике, за исключением общения с несколькими британскими змеями, которых я встречал на протяжении всей своей жизни.       — Я рад, что ты применил это, — прошептал Ньют, схватив Тину за руку, когда она присоединилась к ним, все еще выглядя немного бледной. — Ты спас ей жизнь.       — Спасибо, — прошептала Тина и одарила Тома искренней улыбкой.       — Пожалуйста. — Том не знал, что делать с этим странным, теплым чувством в груди.       Позже, когда они все сидели у костра после еды из риса, бобов и соленого мяса, Ньют откашлялся и с надеждой посмотрел на Тома. — Теперь, когда в нашей экспедиции есть змееуст, возможно, мы сможем найти грутсланга после того, как спасем импундулу.       — Оо, — протянул Амбокиле, широко раскрыв глаза. — Грутсланг! Они редки, друзья мои, но если бы юный Том мог пообщаться с одним из них, мы все были бы богаче, чем в наших самых смелых мечтах.       — Почему? — спросил Том, гадая, кто такие грутсланги. Точнее, он догадался, что это какая-то змея.       Дарвеши откинул голову назад и засмеялся. — Грутсланги живут в пещерах, наполненные алмазами. Поговори с одним, Том, и, возможно, он позволит тебе собрать немного руды.       — Ага, — Том снова посмотрел на Ньюта, тихо разговаривавшего со своей женой, в ходе которого Тина много хмурилась, а он несколько раз переводил взгляд на Тома.       — Но теперь у нас есть змееуст, — наконец сказал Ньют, мягко указывая на Тома.       — Насколько это большая змея? — спросил Том с искренним любопытством. Он был бы не прочь найти редкую змею и поговорить с ней. Получение нескольких бриллиантов за свои хлопоты было приятным маленьким бонусом.       — Огромная! — Сказал Амбокиле, дико взмахнув руками, разводя ладони в стороны так далеко, как только мог.       — Минимум 60 футов, — сказал Дарвеши, снова смеясь. — Она может проглотить нас всех целиком.       — Ньют, — сказала Тина, качая головой.       — Змееуст. — Ньют улыбнулся Тому и Тине, как будто решение уже было принято.       — И где мы её найдем? — спросил Том, ему действительно было любопытно, как будет выглядеть 60-футовая змея.       — В «Пещере чудес», в Южной Африке, — сказал Амбокиле, выглядя таким же нетерпеливым, как и Ньют. — Мы сможем отправиться туда, как только наша миссия здесь будет выполнена.       — Конечно, — легко сказал Том. Его не волновало, куда они пойдут, а разговор с гигантской змеей казался идеальным способом провести отпуск.       — Боюсь, тебя численно меньше, — сказал Ньют, одарив жену извиняющейся улыбкой.       — Ладно, — Тина вздохнула, покачала головой, а затем улыбнулась мужу в ответ, казалось, передавая одновременно и ее разочарование, и восхищение.       Итак. Судя по всему, они собирались искать 60-футовую змею, чтобы Том мог с ней пообщаться. Тому не терпелось написать о том, что случилось, Гарриет, он был уверен, что ей будет приятно услышать о таком неожиданном повороте событий.       На следующее утро, третий день подряд, они шли через пустыню к отдаленной деревне, где импундулу предположительно доставлял проблемы.       — Почему мы не можем просто использовать трансгрессировать, чтобы добраться туда? — спросил Том, когда он и Амбокиле шли позади остальных.       Амбокиле рассмеялся в ответ, а затем широко улыбнулся Тому. — Ах, мой юный друг, племена в этой местности постоянно воевали. А потом пришли колонизаторы. Сейчас они верят, что эта земля принадлежит им, поэтому деревни стараются охранять свои территории как можно лучше. До них можно добраться только пешком.       Том кивнул в ответ, снова оглядываясь на удивительный пейзаж перед ними. Он был совсем не против гулять целый день, особенно если наградой ему было лично увидеть некоторых из самых удивительных животных в мире.       Они не раз видели большие стада слонов. Иногда появлялись жирафы. Вокруг них было много антилоп и зебр. А однажды они увидели стаю львов, отдыхающих под деревом акации. Львы давно поняли, что люди в этом районе могут защитить себя, поэтому они не трогали всех проходящих мимо людей.       А однажды Амбокиле указал на леопарда, спрятанного высоко на дереве, где он бездельничал на большой ветке, а рядом с ним болталась полусъеденная туша газели. Том не думал, что когда-либо увидит более удивительное животное в своей жизни, и не впервые за время их путешествия пожалел, что у него нет фотоаппарата.       — Я научу тебя трансгрессировать, — сказала Тина, когда они остановились на обед. — Я знаю, что ты слишком молод для этого, но думаю более важно, чтобы ты мог мгновенно добраться до безопасного места. Мы понятия не имеем, с чем можем столкнуться.       — Спасибо, — сказал Том с благодарной улыбкой. Знание того, как трансгрессировать, точно помогло бы ему не только во время экспедиции, но и дома, где однажды оно могло бы спасти жизнь во время пребывания в приюте. Возможность трансгрессировать, когда нацисты сбрасывают новые бомбы на Лондон, была тем, чего Том очень ждал, особенно теперь, когда он встретил Гарриет.       Чертово зелье старения.       В тот момент, когда Том открыл флакон, понюхал зелье и понял, что это такое, он издал чрезвычайно разочарованный стон, который заставил Ньюта посмотреть на него с беспокойством и любопытством. Когда Том рассказал ему о зелье, Ньют просто усмехнулся и сказал, — Да, обычно не рассказывают, как просто оборвать след, пока ты не покинешь Хогвартс.       Это заставило Тома снова застонать прямо перед тем, как выпить зелье. Ни Ньют, ни Тина не возражали против, и это, в конце концов, имело значение.       Им потребовалась целая неделя, чтобы добраться до деревни, и за это время Том начинал говорить со змеями каждый раз, когда они делали перерыв или разбивали лагерь на ночлег. Ньют всегда был рядом с ним, с нетерпением ожидая, кто или что появится, чтобы поговорить с Томом.       В основном это были зеленые или черные мамбы, египетские или черношеие плюющиеся кобры, а иногда и бумсланги, которым было очень любопытно встретить говорящую обезьяну, как они их называли. Ньют стоял наготове с блокнотом и пером, задавая змеям через Тома всевозможные вопросы и тщательно записывая ответы.       Том быстро понял, что слоеные и габунские гадюки, которых они встречали, обычно не особо стремились к общению с людьми, но были готовы сделать небольшое пожертвование яда в обмен на мышь или крысу. Том трансфигурировал камни во флаконы и "осушал" каждую встреченную змею, создавая коллекцию яда, которая заставляла Дарвеши петь и танцевать от радости.       Они также узнали, что нильские вараны, большие ящерицы, у которых был раздвоенный язык, также могли говорить на языке змей, хотя и со странным акцентом, и их действительно интересовала любая еда, которую мог предложить Том. Как только еда заканчивалась, исчезали и вараны.       Однажды на зов Тома откликнулся иероглифовый питон. Эта змея совершенно не хотела с ними разговаривать, а вместо этого, казалось, намеревалась проглотить одного из них на обед. Однако несколько жгучих заклинаний быстро изменили его мнение, и в конце концов он ускользнул обратно в кусты, бормоча себе под нос всевозможные ругательства.       А однажды на шипящие крики Тома откликнулся конгамато. Огромная волшебная летающая рептилия отбрасывала огромную тень, планируя вниз к их лагерю, заставляя Амбокиле и Дарвеши искать укрытие, в то время как Ньют стоял, глядя в небо широко раскрытыми глазами и яркой улыбкой.       Конгамато больше всего напоминал птеродактиля и достигал роста человека, когда приземлился перед Томом.       — Приятно познакомиться, — сказал Том, все еще находясь в некотором шоке от внезапной встречи с таким уникальным животным.       — Пип, пип, — сказал конгамато, наклоняя голову взад и вперед и с любопытством глядя на Тома. Быстро стало очевидно, в основном благодаря настойчивым вопросам Ньюта, что конгамато понимают парселтанг, но не говорят на нем. Эта информация повергла Ньюта в тихий приступ радости.       — Никто этого не знал, — продолжал говорить Ньют спустя долгое время после того, как конгамато снова взлетел. — Это огромное открытие.       После того, как вечером они поужинали и сидели у костра, Ньют повернулся к Тому. — Если захочешь оставить себе одну из змей, которую встретишь, я поговорю с Дамблдором, чтобы ты мог взять ее с собой в Хогвартс.       Том не смог сдержаться и недоверчиво фыркнул. — Я ценю предложение, но Дамблдор скорее съест свою палочку, чем окажет мне какую-либо услугу.       Ньют нахмурился, услышав это, а Тина наклонилась немного ближе и спросила, — Почему? Я встречал его несколько раз, и он показался мне очень милым джентльменом.       Том покачал головой и уставился в землю, подтянув колени и положив на них локти. — Возможно, если ты не змееуст и не слизеринец. Но он ни разу не сказал обо мне доброго слова с того дня, как встретил меня.        — Хм, — Ньют задумчиво кивнул, прежде чем взглянуть на Тома. — У меня была подруга, слизеринка. Она также жаловалась на это, что Дамблдор проявлял довольно большой фаворитизм ко всем факультетам, кроме Слизерина.       Том пожал плечами и уставился на пламя перед ним. — Мне бы хотелось змею в качестве компаньона, но думаю, будет лучше, если я подожду, пока закончу Хогвартс.       — Тебе всегда здесь рады, мой юный друг, — сказал Амбокиле с нежной улыбкой, а Дарвеши кивнул в знак согласия. — Возвращайся так часто, как захочешь. Кто-то с твоими талантами всегда найдет здесь друзей.       — Спасибо, — прошептал Том, наклонив голову, чувствуя странное волнение от того, что, по-видимому, существует целая страна, если не целый континент, которая приветствовала бы его, что бы ни думали предвзятые ублюдки вроде Дамблдора.       Через неделю они добрались до деревни, и их встретили как королей, как только стало известно, что они прибыли сюда, чтобы охотиться на импундулу. Это был термин, против которого Ньют категорически возражал, но никто не хотел слушать его объяснений, когда стало ясно, что они пришли, чтобы забрать импундулу. В их честь зарезали козу, приготовили огромный пир, и пока они ели, местный шаман пел и танцевал, а также произносил несколько благословений.       Том повернулся к Амбокиле, который сидел рядом с ним, пока они ели жареную козлятину. — Эти волшебники используют магию перед маглами?       Амбокиле рассмеялся, как будто Том только что рассказал очень смешную шутку. — Конечно, мой юный друг. Волшебники и магглы всегда жили бок о бок здесь, в этих отдаленных деревнях. То, что магия существует, здесь ни для кого не секрет.       — А как насчет Статута секретности? — спросил Том, нахмурившись.       Амбокиле отмахнулся от комментария Тома. — Местное маггловское население уже знает о магии с незапамятных времен. Невозможно пустить крокодила обратно в реку, если его присутствие уже все заметили. А когда пришли колонизаторы, они подумали, что все разговоры о магии в этих деревнях — всего лишь местные суеверия. — Амбокиле откинул голову назад и рассмеялся. — Они были не очень умны, те белые люди, которые пришли сюда, думая, что теперь они смогут владеть этой землей. Мы просто защищали свои земли. Колонизаторы не могли украсть землю, которую они не знали.       — Умно, — согласился Том, посмеиваясь.       Поимка импундулу прошла без происшествий. Ньют заманил его поближе мертвой курицей, миской тараканов и множеством нелепых звуков. Он также создал что-то вроде рунической ловушки из камней.       — Это не ловушка, — настаивал Ньют, когда Том назвал её так. — Это проводник, который направит импундулу в мой чемодан, где он будет в безопасности.       Это была ловушка, но Том позволил Ньюту поверить в то, во что он хотел верить. Так или иначе, импундулу взлетела вниз и без проблем исчезла в чемодане Ньюта. Это оказалась самка, которая выглядела более чем потрепанной.       — Местные жители так ее беспокоили, что она едва могла есть, — размышлял Ньют, пока все они рассматривали худое животное с отсутствующими перьями и тусклыми глазами. — Но я снова вылечу её, найду ей пару и безопасное место для жизни и размножения.       Ньют был счастлив, что огромная волшебная птица была надежно заперта, и после очередного праздника в деревне, на этот раз потому, что существо было поймано, они отправились обратно. Том добавил в свою коллекцию еще много-много флаконов с ядом, и как только они смогли, то трангрессировали в Букобу, город на берегу озера Виктория, где жила семья Дарвеши, включая его двоюродного брата-зельевара.       Мать Дарвеши, узнав, на что способен Том, настояла, чтобы он сидел на почетном месте за её столом, пока они ужинали у нее дома. Двоюродный брат Дарвеши, зельевар Кафил, тоже зашел и чуть не расплакался от чистой благодарности, когда Том предложил продать ему свою коллекцию змеиного яда. Золото было обменяно, и Том превратился из сироты без гроша в молодого человека с достаточным количеством денег, чтобы обеспечить себя в оставшиеся годы учебы в Хогварсе и несколько лет после.       В тот вечер Ньют и Тина послали ему множество искренних улыбок.       Ночью с плеч Тома упал огромный груз, о существовании которого он даже не подозревал. Но бедность, как оказалось, сильно напрягала человека, а осознание того, что хотя бы на несколько лет можно не беспокоиться о деньгах, давало колоссальное чувство физического облегчения.       На следующее утро они встали рано, чтобы поймать портключ, который доставит их в Южную Африку.       — Ты клянешься, что знаешь, где находится «Пещера чудес? — спросил Амбокиле, прищурившись на Дарвеши, пока они гуляли во время остановки в Свазиленде.       — Да-да, — сказал Дарвеши нетерпеливым жестом. — Я сам видел её издалека, когда был в составе другой экспедиции. Лидер указал мне на неё.       — Все в порядке, — Амбокиле отправился за портключами, которые доставят их на северо-восток Южной Африки.       Днем позже они приземлились в Рихтерсвелде, где их встретил пустынный ландшафт, полный суровых каньонов и высоких гор. Несколько дней они шли вверх по течению Оранжевой реки, и Том снова стал разговаривать со змеями и наполнять новые флаконы с ядом, хотя и не думал, что в конечном итоге продаст их. Возможно, Гарриет было бы приятно иметь в своей коллекции немного змеиного яда. Том всегда мог упаковать несколько флаконов в качестве рождественского подарка. Он был уверен, что Гарриет оценит это больше, чем подарочную корзину шоколада или что-то в этом роде.       — Вот она, — сказал Дарвеши, указывая на огромное отверстие на склоне скалы через широкий каньон. — Пещера чудес.       — Ты можешь трансгрессировать сам, — предложила Тина, пока они все стояли и смотрели на пещеру. Она одарила Тома взглядом, полным ободрения. — У тебя более чем достаточно силы. — Том только научился трансгрессировать на очень короткие расстояния, не более нескольких ярдов за раз. Но он доверял суждениям Тины, поскольку она была серьезным человеком и всегда предпочитала говорить все так, как есть, а не приукрашивать.       — Возьми как можно больше алмазов, — сказал Дарвеши, хлопая Тома по спине.       — Возвращайся, если почувствуешь опасность, — добавил Амбокиле.       — Пожалуйста, задавай ему столько вопросов, сколько сможешь придумать, — тихо сказал Ньют, улыбаясь Тому.       Собравшись с духом, Том сосредоточил свою магию и трансгрессировал ко входу в пещеру. К счастью, он сделал это целиком и несколько мгновений стоял неподвижно, осматривая новое окружение. Вход в пещеру был огромным, размером с главный зал Хогвартса.       — Здравствуйте, грутсланг, — крикнул Том, на всякий случай держа палочку наготове. — Меня зовут Том Риддл, и я хотел бы с вами поговорить. — Том внимательно прислушался и почти сразу услышал скользящий звук, эхом разносившийся глубоко внутри пещеры. Что-то огромное царапало камни, и Том затаил дыхание, зная, что вот-вот встретит самую большую змею, которая могла бы существовать где-либо на земле.       Черная стена двинулась к нему с невероятной скоростью, отражая темно-зеленый свет, медленно принимая форму гигантской змеи. В тот момент, когда зверь напал на него, Том понял, что это вовсе не змея, а что-то похожее на гигантского угря, с пастью, наполненной острыми как бритва зубами, которые достигли Тома прежде, чем он успел даже подумать о трансгрессии.       Том закричал от боли, когда зубы размером с кинжалы пронзили его бедро и бок. Он поднял палочку, его рука дрожала от наступившего шока, и ему удалось произнести несколько заклинаний, но какие именно, Том понятия не имел, его разум был слишком затуманен болью, чтобы думать ясно.       Когда чудовищный угорь снова укусил Тома, погружая его все глубже и глубже в свою пасть, он с каким-то спокойным пониманием осознал, что вот-вот умрет.       Его первой реакцией было глубокое чувство страха, от которого леденящая волна пробежала по всему телу, но на удивление страх быстро уступил место сожалению.       Том чувствовал сожаление, что не сможет стать тем могущественным волшебником, которым, как он знал, мог бы стать, если бы у него было больше времени и практики. Но даже это чувство быстро угасло, сменившись сожалением другого рода.       Том мысленно увидел Ньюта и Тину, сидящих у костра, улыбающихся друг другу и ведущих целые беседы, даже не произнося ни слова.       И там, в дебрях Африки, пока его заживо съедал чудовищный угорь, Том понял, что ему тоже хочется такой связи с кем-то.       Последнее, что он увидел, прежде чем весь мир перестал существовать вокруг него, было улыбающееся лицо Гарриет Хаббл, которая дерзко подмигнула ему сразу после того, как она только что пригрозила отрезать член Ориона Блэка.       Когда Том снова пришел в себя, к своему большому удивлению, он лежал на каменистой земле, глядя на совершенно голубое небо, яркое солнце согревало его холодное тело.       — Пип, пип.       Ньют сидел возле его головы, положив одну руку на лоб. Тина сидела рядом с ним, обе руки были в крови, и она водила палочкой по телу Тома. Её окружали пустые флаконы из-под зелий. Амбокиле сидел с другой стороны от него, напевая на языке, которого Том не мог понять, и ритмично водил кожаной погремушкой со свисающими с нее яркими перьями вверх и вниз по телу Тома. А Дарвеши стоял в стороне, выставив палочку наружу и следя за любыми угрозами.       — Пип, пип. — И по какой-то причине конгамато, огромная летающая рептилия, которую Том случайно нашел парселтангом несколько недель назад, ждала в нескольких ярдах от него, её темные глаза внимательно следили за Томом.       — Ты жив, — выдохнул Ньют так, словно только сейчас снова смог вдохнуть достаточно воздуха. — О, слава Мерлину, ты жив.       Том сглотнул, у него пересохло горло, всё его тело болело, каждая кость и каждый мускул напоминали о своем существовании самым болезненным образом. — Когда ты сказал мне, что работаешь зоологом, — прохрипел Том, глядя на бледное лицо Ньюта. — Я думал, что твоя работа гораздо скучнее, чем оказалось на самом деле.       — Ньют усмехнулся, наклонившись вперед так сильно, что его лоб прижался к груди Тома.       Том выдавил кривую улыбку, переводя взгляд с Тины на Амбокиле, которые оба выглядели так, будто постарели на десять лет за пять минут.       — У тебя появился друг, — прошептал Ньют, снова подняв голову. Он наклонил голову в сторону конгамато, терпеливо ожидавшего в стороне. — Он появился из ниоткуда и нырнул прямо на угря, целясь в глаза, пока зверь не отпустил тебя.       — Именно тогда мы трансгрессировали, чтобы вытащить тебя, — добавила Тина с усталой улыбкой. — Конгамато отвлекал змею, пока мы бежали. — Она села на спину и глубоко вздохнула. — Я исцелила все, что могла, с помощью циттани, но ты потерял много крови. И я боюсь, что останутся шрамы.       Том ненадолго закрыл глаза, пытаясь улыбнуться ей. Его не волновали несколько шрамов. Он был просто счастлив, что остался жив.       Позже, когда они разожгли костер и установили палатки, а Том лежал на койке и пил горячий чай, Амбокиле очень резко обернулся к Дарвеши.       — Ты сказал, что это Пещера Чудес! — кричал Амбокиле на явно расстроенного Дарвеши. — Вместо этого ты послал этого бедного мальчика прямо в пасть инканьямбы, идиот!       Дарвеши умоляюще посмотрел на Тома. — Мне очень жаль, Том. Пожалуйста, не говорите моей матери. Ты ей действительно нравишься. Она никогда больше не впустит меня в свой дом, если узнает, что я сделал.       — Пип, пип, — Конгамато прищурился на Дарвеши, как будто точно знал, что тот виноват в том, что Тома чуть не съели.       — Это тот самый, которого мы встречали раньше? — задумался Том вслух, глядя на конгамато.       — Это возможно, — сказал Амбокиле, отворачиваясь от Дарвеши и садясь рядом с Томом. — Говорят, что они могут появляться и исчезать по своему желанию, где захотят.       — Спасибо за твою помощь сегодня, — прошептал Том, потому что он был искренне благодарен, что это животное пришло ему на помощь. Том сомневался, что без его помощи он бы справился.       — Пип, пип, — Конгамато подошел ближе, чтобы Том мог протянуть руку и погладить его длинный заостренный клюв. Затем он расправил кожистые крылья и взлетел в небо, оставив после себя небольшое облако пыли.       — Мы организуем портключ как можно скорее, — сказала Тина, выходя из палатки, одетая в одежду, не испачканную кровью Тома.       — Нет, — одновременно сказали Том и Ньют. Они переглянулись и оба рассмеялись.       — Я хочу найти грутсланга, — решительно сказал Том, хотя он все еще чувствовал себя слабым, как котенок.       — Том, — сказала Тина, пытаясь звучать убедительно, даже когда Ньют бросал на нее умоляющие взгляды. — Мы даже не знаем, где его найти. И тебе скоро придется вернуться в школу.       — Гротсланг будет здесь в следующем году, — заметил Амбокиле. — Отдохни, мой юный друг. Ты столкнулся с одним из самых страшных существ на этом континенте и выжил. Ты заслужил несколько недель восстановления.       Том закрыл глаза и обдумал все, что говорили окружающие его люди. Дело в том, что Том почувствовал себя другим человеком. Во-первых, он уже не был мальчиком. А во-вторых, он столкнулся со своим худшим страхом и выжил.       Том умер, в этом он не сомневался. Да, благодаря тяжелой работе Тины, Ньюта и Амбокиле он в конце концов выжил, но Том почувствовал, что умирает. Всю свою жизнь Том боялся потерять свою жизнь, стать просто очередной статистикой, прежде чем сможет достичь чего-то стоящего. Молодой, никчемный сирота-мертвец, быстро забытый всеми окружающими.       Но это был уже не он. Том столкнулся со своим худшим страхом, пришедшим к нему в облике чудовищного угря, умер и вернулся другим человеком. Потому что раньше Том сомневался, что ему нужны люди вокруг. Он определенно никогда не думал, что захочет иметь собственную семью и партнера рядом с собой. Он больше не был молодым, наивным мальчиком, который все еще жаждал однажды встретить свою настоящую семью или быть усыновленным любящими людьми.       Том давным-давно оставил эти бесполезные мечты позади и решил, что ему никто в жизни не нужен, кроме него самого.       И все же, когда его жизнь оказалась на волоске, когда его существование подходило к концу, он увидел свою недавно обретенную семью и загадочную девушку, которая так быстро проникла в его мысли. Так что, возможно, создание семьи и поиск девушки были в конце концов достойными целями, которые действительно давали ему чувство выполненного долга и добавляли смысл в его жизнь.       Да, чем больше он об этом думал, тем больше Том убеждался, что он изменился. И он хотел довести эту экспедицию до конца и встретить самую большую змею в мире.       — Я спрошу местных змей, знают ли они, где найти грутсланга, — наконец сказал Том явно расстроенной Тине. — Если бы они знают его местонахождение, мы пойдем к нему. В противном случае, поедем домой.       — Но сначала ты отдохнешь хотя бы несколько дней, — настаивала Тина, к большому облегчению Ньюта, который тут же разделил победную улыбку с Томом.       Пока он выздоравливал, Том разговаривал с любой змеей, которую мог найти поблизости от их лагеря. Он быстро узнал, что местные змеи называют грутсланга «Единым» и что тот живет в нескольких милях к югу.       Они медленно, но верно шли к настоящей Пещере Чудес, пока Том восстанавливал свои силы. К тому времени, как они нашли пещеру, Том снова почувствовал себя достаточно сильным, чтобы принять новый вызов. Эта пещера была далеко не такой недоступной, как та, поэтому, хотя Том первым вступил в контакт, остальные не сильно отставали.       — Здравствуйте, грутсланг, — снова крикнул Том, входя в пещеру, которая, возможно, была даже больше, чем предыдущая. — Меня зовут Том, и я бы очень хотел с вами поговорить.       — Что ты за существо, Том, что можешь говорить на моем языке? — раздался гулкий ответ из глубины пещеры. Голос звучал как двигатель самолета, который каким-то образом был способен говорить на парселтанге, громко, глубоко и ревуще.       Том тут же ухмыльнулся. По крайней мере, теперь они столкнулись с настоящей змеей, так что это уже было что-то. — Я человек, но я родился со способностью говорить на вашем языке.       — Как увлекательно. Подойди ко мне, человек.       Пока его сердце колотилось в горле, Том жестом приказал остальным подождать, к большому разочарованию Ньюта, а затем медленно пошел глубже в пещеру, освещая путь своей палочкой.       Он увидел движение еще до того, как осознал, насколько близко он уже был к грутслангу. То, что Том принял за стену, оказалось боком змеи.       Это было намного больше, чем Том мог себе представить. Это определенно затмило чудовищного угря. Его голова не могла пройти через входные двери Хогвартса, а рот был достаточно большим, чтобы Том мог поместиться там свободно. Грутсланг был темно-серого цвета, с более светлым брюшком и перекрещенными черными отметинами на спине.       — Вы самая удивительная змея, которую я когда-либо встречал, — честно сказал Том, глядя на существо перед собой. — Спасибо, что пригласили меня в свой дом.       — Пожалуйста, молодой человек, — прогрохотал грутсланг, голос был слишком громким, чтобы уши Тома могли его услышать без боли.       Том задал ему несколько вопросов, чтобы было что доложить Ньюту, но, честно говоря, грутсланг не мог сказать много интересного. Он не знал, сколько ему лет и есть ли еще такие, как он. Казалось, он был доволен тем, что дремлет в своих пещерах, питаясь случайными животными, которые забредали в его дом. К счастью, это не включало Тома.       — Могу ли я взять с собой несколько этих камней, когда уйду? — спросил Том, потому что он видел множество вещей, сверкающих в свете его палочки, и помнил, как Дарвеши говорил, что грутсланги живут в алмазной пещере.       — Если тебе они нравятся, человек, давай. — Грутсланг свернул свое массивное тело, заставив Тома отойти в сторону, чтобы его случайно не прижало к стене пещеры.       Без паузы Том начал рубить ближайшую блестящую стену несколькими чарами. Он поднял отвалившиеся камни и быстро запихал их в карманы брюк, пока оба они не были до краев заполнены галькой. Затем он быстро попрощался с грутслангом, который, казалось, в тот момент едва проснулся, и поспешил обратно к остальным.       Ньют практически подпрыгивал на ногах от волнения, в то время как Тина вздохнула с облегчением, увидев, что Том вышел из темной пещеры живым и здоровым.       — Он был намного больше, чем я мог себе представить, — сказал Том, начав дрожать теперь, когда адреналин покинул его организм. — Он намного больше, чем 60 футов, — добавил Том, взглянув на Дарвеши.       — Расскажи мне все, — сказал Ньют.       Тина быстро схватила мужа за руку и оттащила его. —Сначала мы разобьем лагерь, а потом ты сможешь допросить Тома.       Ньют спрашивал все, и Том рассказал ему каждую деталь, которую смог вспомнить, в то время как он делал записи, глубоко склонив голову и сидя с блокнотом на коленях.       — Том, — сказала Тина, когда Ньют, казалось, был несколько удовлетворен и на мгновение перестал писать. — Мы поговорили и хотим сообщить тебе, что отныне у тебя всегда будет дом с нами.       — Да, — сказал Ньют, серьезно нахмурившись, глядя на Тома. — Тебе никогда не придется возвращаться в приют, если ты этого не захочешь. Отныне ты можешь жить с нами, когда тебя не будет в Хогвартсе.       — Я... — Том потерял дар речи, что случалось нечасто. Том гордился тем, что при необходимости мог найти выход из любой ситуации. Но теперь, когда его недавно обретенная семья дала ему единственное, чего он всегда хотел, сколько себя помнил (независимо от того, что он говорил себе, что может обойтись без этого уже много лет), Том не знал, что сказать теперь, когда он, наконец, имел свой дом. — Спасибо, — наконец прошептал он, а затем быстро придумал, как сменить тему. Потому что Том, возможно, и изменился, но он все еще не знал, как справляться с эмоциями.       — Я почти забыл, — сказал Том и начал вытаскивать камешки из карманов, на ходу превращая их обратно в большие куски камней. Ньют, Тина, Амбокиле и Дарвеши смотрели на растущую кучу камней, открыв рты. — Я думаю, среди них есть алмазы, ​​— сказал Том, выгружая последний камень.       — Это правда, — сказал Дарвеши, голос которого был полон благоговения, когда он смотрел на сверкающую кучу. — Легенды правдивы!       — Ты теперь очень богатый человек, мой юный друг, — сказал Амбокиле с гордой улыбкой.       Том моргнул, а затем понял, что остальные думали, что Том собирается оставить сокровище себе. Часть Тома, жадного сироты, жившая глубоко внутри него, хотела оставить все это при себе. Но изменившаяся часть Тома поняла, что здесь более чем достаточно. Даже разделив добычу, они все окажутся очень, очень богатыми, если предположить, что блестящие части, заключенные в камнях, были настоящими алмазами.       Том потянулся к ближайшему камню и протянул его Ньюту. — Мы будем богатыми. Оставшуюся часть путешествия мы будем заняты огранкой алмазов.       — Спасибо, — сказал Ньют, его глаза сияли гордостью, и он улыбнулся Тому. —Это позволит нам спасти гораздо больше существ, которые в этом нуждаются.       Том также вручил остальным несколько камней и был вознагражден крепкими объятиями Амбокиле и Дарвеши. — Я бы даже не знал, что этот грутсланг существует, если бы не вы двое, — сказал Том в качестве объяснения, наклонив голову.       — Мы команда, — сказал Ньют, одобрительно кивнув.       — Так и есть, — сказал Том, начиная рубить первый камень из многих. Быстро стало ясно, что блестящие части действительно были необработанными алмазами и что все они в одночасье стали неприлично богатыми.       И пока Том сидел и копал свое недавно обретенное состояние, он никогда не забывал, что всем этим он обязан одной магглорожденной волшебнице.