Семь нянек

Снейп был в бешенстве. В панике. Можно сказать, близок к истерике. Втолкнув в дом Поттера, который все еще кашлял и отплевывался, и втащив пакеты с покупками, он вихрем пронесся по комнатам, накладывая все возможные защитные заклинания на двери, окна, камин и дымоход: от прослушки, от взлома, от визуального наблюдения. Поттер скрылся в ванной, сморкался и отфыркивался так долго и так демонстративно громко, что Снейпу показалось, будто мальчишка нарочно тянет время и выжидает, пока он, Снейп, успокоится. Он снова прочитал статью, на этот раз внимательно, швырнул измятую газету и верхнюю мантию на диван и рухнул без сил в кресло, но тут же вскочил и направился к буфету за бренди. По правде говоря, в таком состоянии ему следовало отпаиваться успокоительным, но Поттер уничтожил все скудные запасы зелий в этом доме, а бренди – вот он, в бутылке, еще треть осталась. Рука дрогнула, бренди щедро полился на пыльную поверхность бара. – Ааа, Салазаровы яйца! Tergeo! – Снейп убрал палочкой лужу на буфете, сделал большой глоток и громко позвал: – Мистер Поттер, заканчивайте там возиться и немедленно идите сюда! Поттер вышел не сразу – помаялся в дверях, долго разглядывая свои ботинки, посопел сокрушенно. Снейп мрачно ждал. – Я не нарочно, мистер Снейп, – выдавил Поттер наконец, поднимая глаза. – Я думал, что вернусь быстро. Правда, я не хотел вас злить. – Не хотели злить меня, мистер Поттер? – взорвался Снейп. – Неужели? Перестаньте строить из себя дурачка! Речь идет о вашей безопасности, а не о моих чувствах! Поттер молчал, поджав губы и глядя в сторону. – Вы забыли, для чего вас держали у тетки все эти годы? Ну же, отвечайте! – Чтобы защитить меня... – неохотно промямлил Поттер, – от помощников темного волшебника. – Плохо, что вы вспоминаете это только тогда, когда на вас кричат, – Снейп выдохся. Он одним глотком допил остатки бренди и сгорбился в кресле, закрыв лицо руками. Под правым глазом неприятно подергивался мускул, – плохо, Северус, очень плохо. Скрипнули пружины старого дивана – Поттер сел поблизости и осторожно спросил: – Но, сэр... почему же никто и никогда не пытался мне навредить? Я же не сидел постоянно дома... ходил в школу, даже бывал в Лондоне. Разве это не странно? – Что вы хотите этим сказать? – Снейп отнял руки от лица и внимательно посмотрел на мальчика. – Может, нет никаких помощников темного волшебника? Ну, вы рассказывали, что война закончилась давно, и всех злых магов давно арестовали... Снейп фыркнул. У него так и вертелось на языке язвительное "Один из них перед вами, Поттер", но он, разумеется, промолчал. – Что они могут мне сделать? – Неизвестно, мистер Поттер, – вздохнул Снейп. – Возможно, убить. Поэтому я прошу вас – будьте осторожны. Особенно сейчас, после этой газетной статьи. Если бы Малфои не задержали вас в кафе, и вы отправились бы разыскивать меня по всей Диагон-аллее, наша прогулка могла закончиться как минимум атакой охочих до скандальных новостей журналистов. Снейп зажмурился и помассировал переносицу. Возможно, после двух почти бессонных ночей, а может, просто из-за злости и перенапряжения окружающее временами плыло перед глазами и никак не собиралось в четкую картинку. Снейп запоздало подумал, что забывчивость, как ни странно, сыграла ему на руку: как хорошо, что он не успел снять с Поттера маячок. Даже слабый после суток неиспользования сигнал легко считывался в пределах Диагон-аллеи. Снейп отказывался вообразить свою реакцию, если бы Поттер по-настоящему исчез. – А что было в той статье? – нарушил его вялые размышления мальчик. – Почитайте сами, – махнул Снейп рукой в сторону дивана. – Вслух. Поттер вскочил, выудил газету из-под мантии, аккуратно расправил на первой странице и изумленно воскликнул: – Тут ваша фотография, и она движется! Ой! И моя тоже, только я здесь маленький... – Это колдографии, мистер Поттер, не отвлекайтесь, – Снейп откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и прикрыл глаза. Поттер кашлянул и начал с заголовка: – "Мальчик-который-выжил до сих пор борется за жизнь!" Это что, про меня? – удивился он. – Дальше, дальше. Поттер продолжил, стараясь четко артикулировать, как на уроке чтения, и все же запинаясь на сложных словах: – "Гарри Поттер голодает в доме родственников-магглов! Вся магическая Британия знает, помнит и почитает Гарри Поттера, юного победителя Того-Кого-Нельзя-Называть. О нем пишут в учебниках новейшей истории, его имя знает каждый ребенок. Но известно ли нашим уважаемым читателям, в каких условиях довелось провести годы мальчику-который-выжил после того, как погибли его родители? Наш специальный корреспондент Рита Скитер провела независимое расследование, в ходе которого выяснились обескураживающие и невеселые подробности. Как известно, после несчастья в Годриковой Лощине маленького Гарри спрятали от магического мира, и никто до вчерашнего дня не знал о его местонахождении. Однако мисс Скитер удалось сорвать завесу тайны с этого странного и весьма дурнопахнущего дела. Как утверждает наш информатор, пожелавший остаться анонимным, все это время Гарри Поттер прожил в доме своих единственных родственников-магглов, терпя лишения и не имея ни малейшего понятия о собственной причастности к магическому миру", – Поттер замолчал, поправил очки и спросил: – Читать дальше? – Вашу историю мы и сами знаем, пожалуй, – не сразу отозвался Снейп, немного усыпленный его старательным монотонным чтением. – Последний абзац. – "Неизвестно, как справился бы маленький Гарри с таким вопиющим пренебрежением родственников, если бы не счастливая случайность, столкнувшая его с профессором Северусом Снейпом, преподавателем зельеварения и деканом факультета Слизерин в школе Хогвартс. Оценив сложившуюся ситуацию, профессор Снейп, не раздумывая ни минуты, забрал мальчика из дома магглов. Нам сообщили, что в настоящий момент профессор заботится о ребенке и даже подал прошение в комиссию по опеке несовершеннолетних, так как намерен посвятить себя должному воспитанию мальчика-который-выжил. Профессор Снейп полон решимости дать ребенку хоть немного любви, которую все мы, несомненно, задолжали победителю Того-кого-нельзя-называть. О Северусе Снейпе читайте в следующем выпуске "Ежедневного Пророка". На последних строчках Снейп заскрипел зубами. Поттер закончил читать и отложил газету на стол. – Не понимаю, – сказал он, наморщив лоб. – Это плохо, что о вас написали в газетах? – Скорее да, чем нет. Кажется, Люциус поторопился. Теперь решение комиссии будет во многом зависеть от общественного мнения, а я не склонен считать, будто общество простит мне кое-какие прегрешения, – задумчиво сказал Снейп, накручивая прядь волос на палец. – Впрочем, если эти идиотские статейки помогут стать вашим опекуном... Поттер издал невнятное восклицание. Выражение его лица заставило Снейпа насторожиться – беззащитное, совершенно детское, какое бывает перед близкими слезами. – Вы правда решили быть моим опекуном, мистер Снейп? – спросил мальчик, глядя на него в упор. – Разве это было непонятно? – удивился Снейп. Поттер не ответил – качнулся на месте и неловко ткнулся лбом Снейпу в плечо, как котенок, ищущий ласки, но тут же отшатнулся и предложил ломким голосом: – Давайте я сделаю нам чаю. Не получив ответа, мальчишка ушел на кухню, загремел посудой и чайником и долго не показывался, а Снейп только сейчас действительно понял: если комиссия примет положительное решение, Гарри Поттер останется с ним навсегда. Понял и ужаснулся своему спокойствию. Поттер вернулся с подносом, пыхтя от напряжения, уже повеселевший, хоть и со следами слез на щеках. Снейп сделал вид, что ничего не заметил, поблагодарил за чай и спросил: – Вы разве не хотите разобрать покупки, мистер Поттер? Мальчик хлопнул ладонью по лбу и бросился к пакетам, сваленным грудой у входной двери. *** День катился к вечеру, но никто пока не нарушил границу защитных чар вокруг дома, кроме пары бродячих котов, пролетавших по своим делам птиц и нескольких сов с письмами от читателей "Пророка" – трое выражали ему признательность за спасение Гарри Поттера, двое сомневались, что ему по плечу воспитание мальчика-которой-выжил, и еще четверо предлагали моральную поддержку. Письма полетели в камин. От скуки вынужденного заточения Снейп закончил черновик статьи, внес поправки и переписал текст набело. Поттер по его подсказке тренировался левитировать предметы с помощью детской палочки и добился немалых успехов: Снейп успел починить три разбитые чашки и залечить шишку, полученную в процессе левитации подноса. Способности к заклинаниям были налицо. Поразмыслив, Снейп решил, что полезнее было бы обучить мальчишку прежде всего самозащите, и провозился полчаса, перезаклиная детскую палочку. Теперь Поттер разучивал обездвиживающее заклинание на мыши, которую Снейп трансфигурировал из свитка пергамента, и через пару часов уже мог заставить несчастное животное замирать от вопля "Ступефай!" Правда, Снейп не был уверен, что именно воздействует на мышь – заклинание или мощь поттеровской глотки. Их упражнения прервал каминный сигнал. Снейп жестом велел Поттеру посидеть тихо, проверил вызов и позволил себе расслабиться: это был Люциус. Малфой вылез из камина, чертыхаясь и отряхивая светло-голубую мантию от сажи, и с выражением брезгливости на лице изучил обстановку гостиной. – Мерлин, Северус, ты живешь в конуре! – констатировал он, разводя руками. – Я бы даже сказал – в маггловской конуре. Неужели труд учителей настолько плохо оплачивается? Я постараюсь поднять этот вопрос в Попечительском совете. – Можно без лирики? – огрызнулся Снейп, снова запечатывая камин. – И что же такое из ряда вон выходящее привело тебя в мою... конуру? – Твой маленький подопечный, разумеется, – фыркнул Малфой. – Добрый вечер, Гарри. Поттер стеснительно поздоровался. – Как тебе понравилась утренняя статья, Снейп? – спросил Малфой. – По-моему, мисс Скитер превзошла себя. Она умудрилась найти в тебе массу положительных качеств, а я и не подозревал даже о половине из них. – Понимаю, тебе очень смешно, – процедил Снейп сквозь зубы. – Но я вообще-то пекусь не о своем добром имени. Хочешь развязать конфликт с магглами, шутник? Или ты хотел надавить на комиссию по опеке еще до того, как они прочтут прошение? – К твоему сведению, прошение уже находится на рассмотрении, что вполне логично, учитывая личность опекаемого, – усмехнулся Люциус. – Жди сову на днях и торжествуй – старые вороны просто обрыдались над судьбой несчастного сиротки. Несмотря на то, что не было никаких причин сомневаться в словах Малфоя, Снейпа пробрал холодок. Поттер крутил головой, переводя взгляд с одного на другого, пытаясь постигнуть смысл их короткой пикировки. – У нас мало времени, – деловито продолжал Малфой. – Я привел Риту Скитер, она возьмет у вас интервью. – Никаких интервью! – взорвался Снейп. – А где она? – спросил Поттер, поглядывая с любопытством на камин. Малфой сунул руку в карман мантии и достал большого жука, отливающего золотистым в вечернем освещении. – Ваш выход, мисс Скитер! – сказал он торжественно и отпустил жука. Поттер вытаращил глаза: он ни разу еще не видел, как превращается анимаг. Зыбкое движение воздуха, сгустившаяся тень – и перед ними стоит незнакомая высокая ведьма в фиолетовой мантии, отороченной сиреневым. Снейпу не довелось лично знать Риту Скитер, и он нашел довольно вульгарными ее соломенные букли, двухдюймовые ногти и сумочку крокодиловой кожи с золотой застежкой. – Всем добрый вечер! – жизнерадостно поздоровалась она. – Люциус, вы так отряхивали мантию, что едва не убили меня. Снейп злобно покосился на Малфоя, жалея, что вообще когда-либо чистил камин. – Ах, это и есть Гарри Поттер? – журналистка обошла Снейпа, застывшего мрачной глыбой посреди гостиной и наклонилась к дивану. – Здравствуй, Гарри, как дела? – Нормально, мэм, – Поттер покраснел от смущения. – Какой чудесный малыш! – умилилась Рита Скитер. Пальцы с длинными ярко-лиловыми ногтями бесцеремонно ухватили Поттера за подбородок и развернули к свету. Мальчишка дернулся, вырвался из плена цепких пальцев и отодвинулся на другой конец дивана, поближе к Снейпу, но журналистку это не смутило. – Что это, детская волшебная палочка? Ты уже умеешь колдовать, милый? Как необычно! Может, покажешь что-нибудь? – Покажите что-нибудь, мистер Поттер, – многозначительно произнес Снейп, морщась и массируя переносицу. Поттер прочистил горло. – Ступефай, – сказал он тихо, но отчетливо, направляя палочку на Скитер. У Малфоя оказалась хорошая реакция – он успел подхватить журналистку в падении и уложить в кресло. Поттер бросил палочку и вскочил с дивана, оглядываясь на Снейпа с ужасом на лице. – Молодец, Поттер, – похвалил Снейп, скрывая за кашлем рвущийся из горла смех. – Фините Инкантатем. Все нормально, мисс Скитер? – Мерлин! – вздохнула Рита Скитер, приходя в себя. – Вы меня разыгрываете? – Ну что вы, Рита, – с трудом выдавил из себя Малфой, отчаянно гримасничая у нее за спиной. – Гарри Поттер – очень талантливый и способный не по годам ребенок, и любит пошалить, как все дети. О чем вы хотели бы спросить профессора Снейпа? В руках у Скитер немедленно появился огромный блокнот на пружинке и самопишущее перо. – Итак, профессор, – начала она как ни в чем не бывало, – что вы ощущали, когда впервые увидели Гарри? Жалость? Злость? Желание защитить? Ответственность? Или, может, все сразу? Снейп обреченно закатил глаза. *** Снейпу следовало знать, что Люциус редко ошибается в делах, связанных с общественным мнением. В конце концов, его собственная репутация была изрядно подмочена сотрудничеством с Темным Лордом, но теперь Малфой был богат, влиятелен и самодоволен, как никогда, будто и не было вовсе недель под следствием, допросов и обысков. На следующее утро после интервью (на протяжении которого Снейп большей частью отмалчивался или отвечал на вопросы неопределенным "Гмм") в окно его спальни постучалась незнакомая сова и принесла свежий номер "Пророка" с колдографией Снейпа и Поттера на полразворота. К газете прилагалась записка от Риты Скитер: "Это сенсация года, клянусь Морганой!" Записку Снейп испепелил, а газету малодушно зашвырнул под кровать, в царство пыли и пауков. Первые совы с письмами появились после завтрака, а ближе к обеду Снейп был вынужден отключить сигнал защитного круга чар вокруг дома – сигнализация пищала непрерывно. Поттер выглядел немного подавленным после парочки громовещателей, вспыхнувших посреди гостиной, и Снейп сел вместе с ним разбирать почту. Он был немало удивлен тем, как много волшебников поддерживают его решение, сочувствуют мальчику-который-выжил и проклинают бессердечных магглов. Несколько почтенных семейств предлагали свою кандидатуру в качестве усыновителей на тот случай, если комиссия отклонит прошение Снейпа. Какая-то крошечная благотворительная организация обещала финансовую поддержку в обмен на освещение деятельности организации в прессе. Несколько анонимов ехидно или ругательно отзывались о его воспитательских качествах, – Снейп готов был поклясться, что узнает почерк бывших своих учеников. Авторы громовещателей знали его как Пожирателя Смерти и в недвусмысленных выражениях советовали ему сдохнуть или убрать свои грязные руки убийцы от Гарри Поттера. По счастью, Поттер понял немногое – только то, что некоторые маги активно не одобряют Снейпа, и слегка захандрил. Одно из писем оказалось от Малфоя. Снейп не стал показывать его Поттеру, а швырнул в камин, едва пробежав глазами. Люциус писал: "Снейп, я только что вышел из Министерства. Ты не представляешь, что творится в отделе корреспонденции! Сотни громовещателей, их не успевают вскрывать – вообрази картинку! Люди возмущены тем, что мальчик был брошен на произвол судьбы, выражают живейшее участие, грозят не переизбирать нынешнего министра, и бла-бла-бла. Замечательное представление, жаль, что ты пропустил. Поттер будет нашим, Салазаром клянусь!" – Нашим?! Малфой сходит с ума, – буркнул Снейп себе под нос, распечатывая очередной свиток с пожеланиями всего наилучшего для Гарри Поттера и благодарностями для него самого. – Что он написал? – не удержался любопытный мальчишка. – Что в Министерство приходит гораздо больше громовещателей, чем сюда – это может послужить нам утешением, пожалуй, – отшутился Снейп. Поттер помрачнел. – Они все против вас? – Совсем наоборот, мистер Поттер. А это что? Снейп выдернул из беспорядочной кучи писем большой темно-синий конверт с печатью Министерства. Он чувствовал себя совершенно спокойным, но ладони немедленно вспотели, испачкав дорогую бумагу темными пятнами. "...настоящим уведомляется... слушание назначается... решение будет принято на основании..." Снейп бросил извещение на пол и с силой растер лицо двумя руками. Поттер следил за ним с тревогой в глазах. – Завтра будет заседание комиссии по опеке несовершеннолетних, – объяснил Снейп. – В полдень. Нам нужно присутствовать. Завтра, мистер Поттер, они решат, можно ли вам остаться со мной. – А если нельзя? – мальчишка сегодня был невыносимо пессимистичен. – Тогда вам найдут подходящую приемную семью, – отозвался Снейп. Не получив ответа, он добавил раздраженно: – Не волнуйтесь, мистер Поттер, после этой газетной акции никто уже не посмеет вернуть вас родственникам. – Я не об этом волнуюсь, – вздохнул мальчик, выдергивая нитки из ветхой обивки дивана. Снейп поджал губы и быстро собрал все письма, кроме извещения из Министерства, в мешок для мусора. – Так, достаточно, мистер Поттер! Хватит киснуть, идите займитесь чем-нибудь полезным – чарами, к примеру. – Я устал, – запротестовал мальчик. Его восторги по поводу волшебной палочки слегка поутихли, когда выяснилось, что любое заклинание необходимо долго разучивать, делать правильные взмахи и концентрироваться, иначе все усилия насмарку. К тому же Снейп отказался пока обучать его опасным и смертоносным заклятиям, несмотря на долгие уговоры, а левитировать и бить о пол кружки два часа подряд было как-то скучно. – Я же обездвижил вчера эту противную тетку! – Что за выражения, Поттер! Ее имя Рита Скитер. Кроме того, вы сжульничали, это была стихийная магия. – Откуда вам знать? – Мистер Поттер! – повысил голос Снейп. – Найдите себе занятие, иначе я займу вас сам, и не исключено, что вам это не понравится. Поттер надулся и побрел к себе в комнату. Через несколько минут Снейп, нечаянно задремавший в кресле из-за многодневного недосыпа, подскочил на месте, услышав доносившиеся сверху громкие вопли. Двумя прыжками преодолев лестницу, Снейп влетел в комнату и помянул про себя все предметы одежды Мерлина, которые пришли в голову: мальчишка только сейчас обнаружил купленные позавчера комиксы и теперь прыгал на кровати, не умея по-другому выразить переполнявшие его благодарность и восторг. *** Весь вечер и половину ночи Снейп посвятил зельеварению – это успокаивало. Рутинная, монотонная работа, вроде сортировки и нарезки составляющих, помешивание кипящего в котле зелья только в строгом порядке и обязательно стеклянной палочкой, отмеривание точного количества вещества, – та самая работа, которую так не любили его ученики, – неизменно приводила его в кристально ясное состояние ума. Работая, он вроде бы и не думал ни о чем: зелья вещь капризная, отвлекаться нельзя, но в то же время мозг, освобожденный от сиюминутных тревог, ожиданий и терзаний, сам собою незаметно решал поставленные задачи. Его полевую лабораторию в подвале посетил Поттер, немного посидел на незанятом столе, болтая ногами и глазея на отточеные движения рук Снейпа, но быстро заскучал, стал клевать носом и был сослан спать. К двум часам ночи на столе обосновались двухпинтовая бутыль успокоительного бальзама и небольшая склянка с белой, слегка опалесцирующей эмульсией – зельем для желудка Поттера. Еще пару часов Снейп убил на бесполезный анализ купленного у Перкинса патентованного средства от близорукости. Индикация минералов получалась более-менее сносно, но при анализе растительных составляющих хитроумные защиты напрочь сбивали калибровку заклинания, кляксы зелья на серебрянной пластинке сливались в одно нечитаемое пятно, вместо того чтобы выстроиться в понятную любому зельевару лесенку. Снейп плюнул и отправился спать, не забыв проверить защитные заклинания вокруг дома. Настоящий страх посетил его только утром за неизменной чашкой кофе. Поттер вызвался сам сварить овсянку (и делал это на удивление неплохо), напевал под нос какие-то популярные песенки, которые слышал по радио, мыл посуду, а Снейп не мог отделаться от мысли, что скоро закончатся самые странные каникулы в его жизни, как будто вчерашняя хандра Гарри атаковала на этот раз его. Письма все шли нескончаемым потоком, но Снейпу надоело анализировать глас народа – вся корреспонденция пошла на растопку камина, за исключением записки Люциуса с пожеланием удачи на предстоящем слушании. Они прибыли в Министерство заблаговременно, через один из каминов для посетителей. Поттер впервые надел новую мантию и то и дело поправлял воротничок, беспокоясь о том, похож ли он на настоящего волшебника. В атриуме, в то время как Снейп регистрировал свою палочку, их атаковали репортеры. Снейп только зубами скрипел, мучаясь от невозможности уложить их всех рядком на мраморный пол атриума. Пока на место прибыли дежурные авторы и разогнали толпу зевак и неугомоннных журналистов, драгоценный запас времени истек, и в нужный зал заседаний они ворвались чуть ли не бегом. Поттер даже не успел рассмотреть все диковины на пути, о чем и пожаловался Снейпу шепотом, когда секретарь комиссии попросил их занять свое место отдельно от комиссии и публики. Последние члены комиссии неторопливо рассаживались за длинным прямоугольным столом, переговариваясь и обмениваясь шутками, поглядывая на Снейпа и Поттера, но никакой особенной враждебности Снейп не заметил. У него немного отлегло от сердца. Как и говорил Малфой, комиссия действительно состояла преимущественно из древних, но общественно активных старух; некоторых он смутно помнил в лицо, а одна из них больше десяти лет назад принимала у него экзамен по истории магии. Сам Люциус обнаружился на местах для зрителей в компании еще двух членов Попечительского совета Хогвартса. Малфой делал вид, что незнаком со Снейпом, и слушал своего соседа, надменно изогнув бровь. Снейп был уверен, что в кармане Люциуса сидит Рита Скитер в обличии жука, невзирая на запрещение допуска для представителей прессы. Зал был практически пустым – зрителей, очевидно, не приглашали, и случайных людей на заседании не оказалось. Снейпа беспокоило другое – Дамблдор не пришел. Снейп был уверен, что при желании директор легко мог получить допуск на слушание. Значит, не захотел? – Начинаем, тишина, пожалуйста, – пожилая дородная колдунья в длинной лиловой мантии постучала палочкой по столу, прекращая шепотки в зале. Табличка с именем на столе свидетельствовала, что председателя зовут Попелина Ллойд. У нее были черные заметные усики и два подбородка, а впридачу – фунтов двести пятьдесят живого веса, так что все беспрекословно послушались. Кроме Поттера, который прокомментировал Снейпу на ухо: – На тетю Мардж похожа. Секретарь монотонно перечислил имена членов комиссии, назвал имя и звания просителя и зачитал краткое изложение прошения об опеке. С этой минуты начался допрос. Снейп терпеливо отвечал на самые бестактные вопросы старых ведьм, касающиеся его прошлого, его отношений с Дамблдором, учительской практики и финансового положения. Историю первой встречи с Поттером он рассказал по меньшей мере три раза (некоторые члены комиссии были туговаты на ухо, но не признавали слуховых аппаратов), заставив комиссию неоднократно прослезиться. Были перечислены все меры по обеспечению благополучия Поттера, предъявлено медицинское заключение и отчет о ходе лечения, а также представлены воспоминания о новой жизни мальчика в доме Снейпа. Глядя на колдуний, поочередно инспектирующих воспоминания на предмет подлинности, Снейп все же вышел из себя и добровольно предложил подвергнуться глубокой легиллименции и воздействию максимальной дозы веритасерума одновременно. На этом допрос был окончен, и комиссия взялась за Поттера. Председательствующая колдунья величественно выбралась из-за стола и приблизилась к ним – очевидно, чтобы сделать общение более неформальным и не пугать ребенка официальностью вопросов, но вышло как раз наоборот. Поттер казался скованным и стесненным, отвечал тихо и коротко, зачастую невпопад, несмотря на доброжелательность ведьмы. Снейп сердился про себя, пока его не осенило: да ведь мальчишка ее боится – просто потому, что Попелина напоминает ему тетку-заводчицу бульдогов. Пока он мучительно раздумывал, как бы исправить впечатление, миссис Ллойд протянула руку, чтобы потрепать мальчика по волосам, и Поттер сделал самое лучшее, что мог бы сделать в их положении: отшатнулся от колдуньи, вцепился в руку Снейпа и предпринял попытку забиться к нему за спину, насколько позволяла скамья. Ведьмы за столом заулыбались. Люциус Малфой попросил слова и от имени Попечительского совета поручился за добрые намерения профессора Северуса Снейпа, который успел в короткий срок зарекомендовать себя превосходным учителем и наставником (на этом месте Снейпа передернуло), а также пообещал обеспечить регулярные проверки условий опеки, если уважаемая комиссия примет положительное решение. Уважаемая комиссия объявила перерыв на совещание и завесилась Муффлиато, чтобы свободно пошептаться. – Долго еще, мистер Снейп? – спросил Поттер, ерзая на скамейке. – Уже скоро, – сказал Снейп, стараясь говорить спокойно и ободряюще. Через длинных десять минут мучительного ожидания комиссия объявила решение: доверить временную опеку над Гарри Поттером Северусу Снейпу, обязать Попечительский совет минимум раз в квартал проверять, в подходящих ли условиях содержится ребенок, через три года поднять вопрос о постоянной опеке. Снейпу и Поттеру пожелали удачи, и комиссия в полном составе удалилась на обед в Министерскую столовую, на ходу обсуждая изменения в меню по четвергам. Снейп не сдвинулся с места: он чувствовал себя усталым и опустошенным. Поттер сполз со скамейки и заглянул ему в глаза. – Простите, сэр, – озабоченно сказал он, – но мне очень срочно надо в туалет. Снейп с трудом заставил себя встряхнуться. Он действовал автоматически, ни над чем не задумываясь: не помнил, что ответил мальчику, не помнил, как они выбирались из Министерства, совершенно пропустил мимо сознания толпу алчущих сенсации репортеров и зевак у каминов для посетителей и бдительных авроров, которым хуже горькой редьки надоели и Снейп, и Поттер, и назойливые журналисты. Он очнулся только тогда, когда вышел из камина в своей гостиной и увидел сидящего на спинке дивана феникса. – Что это? – очарованно прошептал Поттер из-за его спины. Снейп откашлялся. – Фоукс. Феникс Дамблдора. Как птица проникла в дом через все защитные барьеры, Снейп не знал, но разве его заклинания могли стать преградой этому волшебному созданию? Феникс взлетел, сверкнув красно-золотым оперением, и приземлился на плечо Снейпа, мазнув длинным ярким хвостом по макушке Поттера. Снейп взял из клюва Фоукса протянутую ему записку. Там было только одно слово: "Поздравляю". – Можно его погладить? – спросил Поттер все тем же восторженным шепотом. – Потом, Поттер, успеете, – отмахнулся от него Снейп. – Фоукс, что я должен сделать? Связаться с директором? Феникс снова поднялся в воздух, пролетел над камином, выдал мелодичную трель и исчез в яркой вспышке. Поттер испустил разочарованный стон. Снейп, не обращая на него внимания, присел на колени перед камином и вызвал кабинет директора. – Ну что же, поздравляю, Северус, – сказал ему Дамблдор вместо приветствия. – Как Гарри? – Кажется, он еще не до конца понял, что произошло, – ответил Снейп, оглядываясь на Поттера, который уже забрался с ногами на диван и уткнулся носом в любимый комикс. – Как и я, по правде говоря. – Что ты намерен делать теперь? – То же, что и прежде, – пожал плечами Снейп и замялся на несколько секунд, не зная, как высказать свою просьбу. – Директор, можем ли мы приехать в Хогвартс? Здесь становится небезопасно, утром я обнаружил перед домом газетчиков в засаде, но не уверен, что... – Разумеется, Северус, – перебил его Дамблдор, махнув рукой, – приезжайте прямо сейчас. – Поттер, – позвал Снейп, вставая с пола. – Соберите все свои вещи, быстро. Чемодан в шкафу. Мы отправляемся в Хогвартс. *** Дамблдор писал письмо. На столе горели свечи – тяжелые грозовые тучи за окном не пропускали солнечного света. Фоукс на своей жердочке чистил перья, время от времени курлыкая что-то понятное только ему и директору, и тогда Дамблдор улыбался. Снейп и Поттер, нагруженные чемоданами, вывалились из камина, переругиваясь насчет каких-то забытых в Галифаксе вещей. – Добро пожаловать, – произнес директор, усмехаясь. Поттер с любопытством оглядывался, позабыв про свой страх перед Дамблдором. Действительно, ребенку, выросшему у магглов, было на что посмотреть в кабинете директора. Пока Снейп, помянув Салазара, чистил одежду и багаж от сажи, Поттер медленно пошел по кабинету, рассматривая необычную обстановку с жадным восторгом в глазах. Таинственные приборы и сверкающие безделушки на столах привлекли его внимание прежде всего, но тут ближайший портрет со стены вымолвил с удивлением: – Так это и есть Гарри Поттер? Мальчишка вздрогнул и попятился. Снейп с трудом сдержал смешок. – Мелковат, – с удовольствием добавил портрет, и Поттер возмущенно повернулся к нему спиной. – Северус, – позвал Снейпа директор. Они отошли к окну. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – задумчиво сказал Дамблдор, сложив руки на груди. – Решение забрать Гарри было очень ответственным выбором, но даже я не знаю, к каким последствиям это приведет. – Что вы имеете в виду, директор? Мне очень не хотелось бы снова ходить вокруг да около, разгадывая ваши недомолвки. – Не сердись, пожалуйста. Рано или поздно Волдеморт вернется, ты ведь знаешь. – В таком случае, разве мы не должны быть рядом с Поттером, когда это случится? – спросил Снейп прищурившись. – Возможно, ты прав. Разумеется, я прав, хотел крикнуть Снейп, но промолчал. У него оставался козырный валет в рукаве в виде странных способностей Поттера, о которых не знал Дамблдор. Теперь, когда он, Снейп, снова в Хогвартсе, есть надежда разобраться в загадке. – Ты действительно давал интервью, Северус? – сменил тему директор. – Это было весьма познавательно, я и не подозревал о некоторых фактах твоей биографии. – Нет, – без зазрения совести солгал Снейп, проклиная себя за то, что так и не потрудился прочесть вторую статью Риты Скитер. – Выдумки и досужие сплетни – вот чем кормится эта газетенка. Меня уже два дня терроризируют читатели "Ежедневного пророка", а мой дом похож на крепость в осаде. Не думаете же вы, что я добровольно пошел бы на такое? Дамблдор усмехнулся и промолчал. Но даже если и не поверил, для Снейпа это было уже неважным. – Я сожалею обо всех недоразумениях, директор, – твердо сказал Снейп. – Мне необходима ваша помощь. Нам она необходима, – поправился он. – Я понимаю. Ты и Гарри можете рассчитывать на защиту в Хогвартсе, – так же серьезно сказал Дамблдор. – Неужели ты привязался к мальчику, Северус? – К мальчику? – Снейп оглянулся на Поттера. Тот гладил Фоукса по огненным перьям на спинке и не обращал ни малейшего внимания на мужчин, от которых так или иначе зависела его судьба. – Возможно.