Это страшное слово-война.
***
В этой части повествование ведётся от лица Нугзара.
Солнце светило на меня и других таких же парней как я. Это оказывается не так как в книжках… Нас не стригли под ноль, выдали форму, обучили. Кстати обучали держать оружие нас месяц, с первого августа. Видимо ждали совершеннолетия призывников. Странно, но я не чувствовал ничего похожего на воодушевление или готовность умирать. Хотя почему странно… Только всепоглощающий страх, страх за себя и свою жизнь. Не знаю, как другие, но я, вчерашний пионер совсем не хочу отдавать свою жизнь никому и ни за что! Нас повезли на главный сбор. Как я понял, туда свозили солдатов со всего СССР, чтобы отправить на фронт. Он был в Москве. Из Владимира ехало 3 человека, ещё три из Коврова и Суздаля, а остальные уже либо сражаются, либо поедут следующим рейсом, либо уже мертвы… Эта мысль пугала меня сильнее всех. Я видел, что не всех забрали. Как во Владимире, так и в других городах остались ещё люди. Как-будто о чуме рассказываю, ей богу. В шестером мы ехали молча. Представьте: в абсолютном молчании два часа. Вам кажется много? Для меня было мало. Я обдумывал всё: как мать меня провожала, плача и что-то шепча про войну. Война… Страшное слово, но я считаю по другому: не слово страшное, событие… Слово что? Слово придумали люди для обозначения самого предмета или явления. Так что глупо бояться слова. Нужно боятся события. Это страшно. Выживу ли я? Увижу ли я мать после этого? Свою, родную, увижу ли я ещё хоть раз соборы своего города? Пройду ли я всю войну с сединой или умру, не пройдя ни одного сражения? Глупо считать, что в первом сражении не умирают. Умирают. Жаль этих людей. Родственников этих людей. Возможно ли, что моя мать будет одной из таких несчастных уже через неделю?…
Куда меня отправят? В какие войска? Я точно знаю, что буду на земле. А вот кем? Разведчиком, танкистом? Кем? Даже не знаю. Нам осталось ехать 20 минут.Много ли ещё таких же несчастных?
Я выживу?
С кем я буду в роте?5 минут.
Люди думают, что несчастье обойдёт их стороной, смертельный вирус их не заденет… военные самолёты и бомбы не будут летать над их головами. Всегда так. Защитный механизм. Но сейчас… он не работает! Я понимаю что я слаб, я ничего не смогу сделать если мне под ноги прилетит граната, пуля пробьёт грудь, или попаду под бомбу… Мышцы сводит от таких мыслей, от представления того, что от таких ситуаций защиту попросту ещё не придумали! А вдруг снаряд попадёт в мою мать? Что тогда? Хотелось кричать, даже погода… и та не соответствовала моей печали, моему страху, будто её всё равно… хотя абсолютно так и есть, хочется бежать, бежать не различая дороги, спрятаться, не идти, не умирать, я понимаю что скорее всего не вернусь, что не встречусь больше с матерью, нагнетал обстановку ещё и этот странный парень с короткими русыми волосами, его зелёные маленькие глаза изучали меня так пристально, что казалось сейчас, прямо сейчас они читают тебя как раскрытую книгу.
Я отвёл взгляд от парня и решил посмотреть на других моих попутчиков.
Все они были в одинаковой одежде, только кто-то пилотку снял, а кто-то так и сидел с ней всю дорогу.
Первый, на кого упал мой взгляд был самый высокий парень в машине, в отличие от меня у него определённо были шансы выжить. Стройный, подкачанный и высокий. В его темно-коричневых глазах трудно было прочитать что либо. Чёрные, прямые волосы густыми прядями падали на его лоб, закрывая его собой. Тонкий аккуратный нос, тонкие губы. Парень как парень, только уши через чур большие и оттопыренные.
Второй, не знаю как его зовут, но смотришь на него, и вылитый Женя. Голубые глаза, которые совсем-совсем недавно блестели радостью и желанием жить, а сейчас как-то потускнели что ли. Хотя возможно в машине освещение не то, но одно могу сказать точно: глаза-действительно зеркало души. Сейчас я в этом убедился, только по глазам, мне стало понятно, что Женя (так я называл его у себя в голове) очень сентиментальный парень, он выражал вселенскую тоску по дому и семье, и, безусловно, ему как и мне не хотелось умирать. Лицо его было бледно и худо. Будто не ел несколько дней, большие губы на таком лице смотрелись очень странно, а светленький ёжик на его голове очень контрастировал с его худым и почти девчачьим лицом.
Третий-полная противоположность Жене. Он так и светился уверенностью и бесстрашием перед предстоящими действиями. Как глупо… Карие глаза излучали уверенность в завтрашнем дне. В голове промелькнула мысль о том, что умрёт молодой человек первым из всей нашей компании. Светлые волосы были заплетены в подобие хвоста. Вообще весь его образ был неподходящим данной ситуации. На губах играла маленькая ухмылка, сидел он прямо и смотрел на этот мир гордо. Будто король. Странный он в общем. Я отвёл от него взгляд. Пусть дальше гордится.
Следующий на очереди был тот самый парень, который смотрел на меня, он опять пялился на меня, и я опять отвернулся от него.
Последний был для меня самый интересный. Почему? Его волосы были полностью белые. Его ресницы были полностью белые. Его кожа была очень бледная. Его глаза были… нет, не белые, а серые. Он видимо альбинос или… не успел я подумать что то ещё, как дверь открылась и строгий голос водителя отчеканил: «Бойцы! Шагом марш на построение!» Нас вывели на огромную площадь перед вокзалом. Я осмотрел всех людей стоящих здесь: Человек 300 собралось перед одним, что стоял на лестнице. В толпе была полнейшая тишина, а он что-то говорил громко. Мы стояли далеко и нас уже начал подпинывать водитель: мол что встали? Идите туда. И мы пошли. Встали в одну из шеренг, как показывали на учениях и стали ждать, пока назовут наши фамилии. Я вслушивался в каждую фамилию. Генерал начинал не сначала алфавита, а по какому-то одному ему известному принципу. Пока я задумался до моего слуха донеслось: -Гиббадулин, Хролов, Перец, Ткаченко, Стукин! Восьмая рота, 10 отделение. Шагом марш! Тут поднял руку один из людей в фуражках. Индюку понятно, что это наш будущий командир. Названые пошли к нему. Нас кстати было только пятеро… хотя могло быть и десять. Мы построились в колонну и маршем, под грозное и властное «Раз! Два! Раз! Два! Левой! Левой!» направились как я думал к ещё одному грузовику, но нет. Мы подошли к огромным столам на которых навалом лежало военное оборудование: ружья, лопаты, пистолеты, пояса, фляжки, сумки. Делая два шага в перёд, мы по одному брали набор этих интереснейших вещей.
Пока все выходили вперёд, я узнал, что со мной в одном отделении Женя! И зовут его, как я и думал Женя! Прикольно, но кроме нас с ним. Было ещё три не знакомых мне человека: у одного очки и борода, второй-чёрный, а третий-ушастый. Мда, классное отделение… Ну что, мы отправились в нашу машину…
Странно осознавать, что назад пути уже нет и вряд ли будет. Фух, ладони резко вспотели, я начал сжимать и разжимать кулаки чтобы как-то справится со стрессом, дыхание учащается. Я сжимаю кулаки всё быстрее и быстрее. Ноги начинают трястись, становятся ватными, я не чувствую как иду, руки начинают трястись. Я сжимаю их в кулаки и напрягаю как можно сильнее. Иду. По крайней мере пытаюсь. В голове началась каша. Я шагал вместе со всеми, на автомате, а в глазах пелена… Мы сели в машину. Нас закрыли. Всё. Назад пути точно нет. Я почувствовал как меня кто-то похлопал по плечу и обернулся. Это был бородатый парень в очках, за ними были светло-карие, почти янтарные глаза. Они излучали теплоту, а улыбка, которой он мне улыбнулся была будто приободряющей, будто говорила: «Не переживай, хорошо всё будет!» Он ещё раз хлопнул меня по плечу и протянул правую руку: <center>-Здравствуй, меня кстати Эд зовут, а тебя?
***
