Зомби-блюз

      Диана пнула тяжёлым ботинком пустую жестяную банку из-под консервов и скривила тонкие губы в грустной ухмылке, когда та жалко звякнула, ударившись о мостовую. На мгновение показалось, что именно она, Диана, - эта выеденная ржавчиной изнутри, но защищённая красивой этикеткой из нержавейки снаружи банка. Такая же бескомпромиссная и жёсткая, такая же опустошённая и одинокая. Отчаянно хотелось говорить и слушать. Не просто “говорить”, а разговаривать. Не просто “слушать”, а жадно вбирать в себя звуки чужой речи. Но такого подарка от судьбы Диана уже не ждала.       Закатное питерское солнце на исходе августа ласково касалось кожи девятнадцатилетней девушки, играя лучами в хрусталиках её зелёных глаз. Диана, прислонившись к мотоциклу, на котором только что объехала Новую Голландию и остановилась у Синего моста, сделала глубокий вдох и прикрыла веки. Город стоял в немой предвечерней тишине, которая не была редкостью последних лет. Усталость навалилась внезапно, Диана против воли предалась воспоминаниям…             Весна 91-го года.       - Мама, да что может случиться со мной? Я же с Веткой лечу в Питер! У неё там куча знакомых!       - Этого я и боюсь! “Знакомых”, а не надёжных друзей. Мало ли что у них в голове? - Галина Анисимовна отвлеклась от плиты и повернулась к дочери.       - Да ма-а-ам! Мне уже семнадцать, я взрослая, могу постоять за себя! - Диана слегка оскалилась в неоднозначной улыбке, вспоминая недавний сочный удар по носу какого-то подворотного гопника, но тут же собралась, увидев осуждающий взгляд матери.       - Знаю я твою взрослость! Ты и здесь-то скачешь по гостям с гитарой, пропадая иногда на несколько дней, а потом приходишь в таком виде, будто.. - Галина Анисимовна замялась, стараясь подобрать слова, но оставила попытки и вернулась к приготовлению ужина.       - Курить не буду, пить не буду, домой - в 9 вечера! - выпалила тоненькая угловатая девушка, стоя в дверном проёме магаданской кухни.       Разговор об августовской поездке на другой конец страны, в Санкт-Петербург, аж на целый месяц возник ещё в апреле. И целый месяц Диана штурмовала уставших уже родителей, пытаясь добиться долгожданного разрешения. И, видят боги, сбежала бы в случае отказа, но заработанных на подработках денег не хватило бы.       Дверь в квартиру хлопнула, послышались голос тяти в прихожей и топот младшего брата Дианы, Антошки.       - Мама, а Диня держит руки со скрещёнными пальцами за спиной! О чём вы тут говорите?       - Мелкий, получишь ты у меня! - Диана пригрозила кулаком брату. - Никакой жвачки тебе теперь!       И, обращаясь к вошедшему отчиму, жалобно протянула:       -Тятя-я-я, ну скажи ты маме, а?.. В универе порядок, с внешностью - Диана взяла себя двумя руками за симпатичное, крашеное в золотистый блонд каре - слушаюсь вас, не стала стричься налысо, хотя Гусь, например, даже не спрашивала родителей, когда решилась! На мотоцикле не гоняю после аварии! Я даже с Тохой сижу, когда надо! - Девушка поправила круглые очки на носу и сделала скорбное лицо святого человека.       Тятя улыбнулся и вопросительно посмотрел на жену, та тяжело вздохнула:       - Диночка, не на месте у меня сердце, понимаешь? Дело даже не в тебе. Чувствую, что не нужно никуда ехать.       - Галя, надо признать, что наша дочь ответственность держать умеет. Вета - девушка хорошая, надёжная. Я не сомневаюсь в том, что и компания хорошая там, они старше, будут за Динкой присматривать. А в Питере у нас родственники, Диане не составит труда звонить нам раз в два-три дня, правда же, дочь?.. - И тятя подмигнул падчерице.       Диана с блаженной улыбкой судорожно замотала головой в согласии. А когда от матери прошелестело чуть слышное “ладно, но только береги себя там, Динуля”, подпрыгнула почти до потолка и чуть не сбила маму с ног своими объятиями:       - Всё будет чётко, мам! Можешь не волноваться!       Диана крепко прижала ладони к лицу и провела ими вверх по голове, взъерошивая короткие тёмные волосы. Открыв глаза и уставившись на жёлтые фасады зданий, с которых свисала ядовито-зелёная паутина, девушка пробормотала:       - Кто бы тогда мог подумать, мама.. Кто бы мог подумать…       Диана пошарила по карманам кожаной куртки в поисках самокруточной сигареты. Едкий дым закружился вокруг пальцев и, попав в глаза, заставил девушку прослезиться. В остальных же случаях, даже от таких воспоминаний, она не плакала - реальность была настолько дикой, что сперва были шок, стресс, невозможность поверить в происходящее, а дальше не было времени позволить себе, нужно было выживать. Да и все чувства разом испарились, оставив место только равнодушию, хладнокровию, машинальным действиям, которые и помогали существовать в новом мире уже второй год.       А новый мир мог бы поразить любого, даже самого искусного выдумщика. Никто толком не смог узнать, что произошло, откуда истоки. Но показания выживших тем утром людей были приблизительно одинаковыми. Девятнадцатого августа 1991 года некоторые жители Петербурга словно сошли с ума: в разных частях города появились неадекватные люди, которые без причины начали нападать на прохожих. Внешне нападающие ничем не отличались от обычных людей, за исключением пены на искажённых посиневших губах (будто от отравления) и пустых, нечеловеческих глаз, в которых плескалась звериная злоба. “Бешеные” раздирали одежду жертвы в клочья, царапали и кусали тело, буквально заливая себя кровью, жадно глотая её. А когда бездыханные люди обмякали, нападающие бросали их и бежали на поиски новых жертв.       В городе началась паника. Люди с криками и застывшим на лице ужасом врассыпную бежали прочь от “бешеных”, порой выскакивая на дорогу, что привело не только к массовой давке и авариям, но и к огромным заторам, разгрести которые было уже невозможно. “Бешеные” пользовались этим, легко догоняли спотыкающихся о трупы, падающих, встающих и снова пытающихся спастись людей.       Некоторые люди оставались в машинах, там было безопасно: “бешеные” поначалу не реагировали на железные коробки и гнались только за беглецами. Но ожидание в машине, без еды и воды, в полной неизвестности не давало результатов. Ситуация на улице не менялась, поток людей и “бешеных” не прекращался, мёртвые множились. И, просидев пару часов в машине, выжившие выскакивали из своих авто и тоже бежали в неизвестном направлении. Ведь так хотя бы был шанс спастись…       Жители окрестных домов обрывали телефоны, сообщая в милицию, пожарную часть и на станцию скорой помощи о том, что творится на улице. Люди просто не представляли, куда можно звонить в таких случаях. Происходящее казалось настолько неправдоподобным, что, если бы ни разворачивающиеся дальше события, звонивших людей можно было принять за сумасшедших. Но трагедия, несущая с собой смерть и безысходность, была настолько стремительна, что никаких сомнений не оставляла: это происходит, и город на грани катастрофы.       Власти Петербурга подняли по тревоге все военные подразделения, имеющиеся в городе, и пытались сдержать напор “бешеных”, которых по непонятной причине становилось больше. Старались сделать всё как можно тише, не смотря на то и дело раздающиеся автоматные очереди и по "бешеным", и по живым - думать в этот момент о людях, впрочем, как и всегда, никто не собирался. Главной задачей было остановить “зомби-очаги”, как их окрестили военные, а уж сколько пострадает мирных жителей, никого не волновало. Поднимать тревогу по всему городу не хотели, рассчитывали справиться с "проблемными" районами довольно быстро, а эвакуация жителей породила бы только хаос. Эта неосмотрительность многим людям, в том числе и властям, стоила жизни...       Тем временем, в отдельных районах города люди, сами того не зная, всё ещё наслаждались последним спокойным августовским утром 1991-го года…       Диана в этот день, оставленная Веткой, сбежавшей за очередной любовью, с утра бродила по Таврическому саду, разглядывая необычные цветы на клумбах, которые встречались ей в Питере везде. У некоторых листья были по краю зелёные, с белыми прожилочками или пятнами, а к середине тёмно-фиолетовые или бордовые. Попадались и розовые по краям и в середине, а разделял их салатовый цвет. Динке было хорошо и спокойно. Солнечное утро, свежий воздух, пение птиц, лебеди, чинно плавающие в пруду, и полная свобода действий.       Не то чтобы с родителями было плохо, но Диана не могла быть собой до конца в родительском доме. И чем старше она становилась, тем больше ощущала своё несоответствие ожиданиям предков. Мама мечтала о Динкиной карьере преподавателем русского языка для иностранцев, о пышной свадьбе дочери и о внуках. Диана же, выпросив гитару в десять лет, влюбилась в неё безвозвратно. Песни собственного сочинения пришли внезапно с первой отчаянной любовью, когда Диане исполнилось пятнадцать. С гитарой и своими песнями она быстро завоевала авторитет среди мелкой, а затем и взрослой шантропы во дворе. А где гитара, много песен, куча весёлых пацанов и девчонок, там и первый алкоголь, первая сигарета до кашля, вынимающего лёгкие, многочисленные влюблённости, в том числе и “неправильные”, и первый сексуальный опыт (впопыхах за гаражами, на адреналине от дешёвого пива и успешных выступлений на публику).       Диана была поглощена музыкой. Она старалась учиться, по-прежнему много читала, но её затягивало всё сильнее в водоворот творчества и разгульной жизни. Естественно, ни о какой карьере, тем более, преподавателем, она даже и не думала. Всегда присутствовавшая дружба с мамой начала стираться в частых стычках. Тятя просил Диану быть помягче, но иногда у неё внутри разливалось необъяснимое раздражение, с которым справиться было сложно. Тогда-то Диана и закидывала через плечо зачехлённую гитару и ускользала из дома, сутками зависая у Гуся, - единственного крепкого, надёжного друга, которому можно было под строжайшим секретом рассказать даже о влюблённости - чисто платонической, конечно - в очередную женственную особу из универа. Диана почему-то была уверена, что её тяга к своему полу порочная. А она, Диана, плохая дочь, не оправдывающая маминых надежд.       Именно из-за невозможности открыться маме во влюблённостях, поделиться своими мечтами о музыке Диана чувствовала себя скованной, будто с обрезанными крыльями. А тут, в Питере, можно было не стыдиться себя и знакомых, гуляя с вечно влюблённой в хорошенькую девушку Веткой, которая порой выглядела как типичный мужик.       Этим вечером Ветка обещала присоединиться к беззаботно блуждающей по городу подруге и отвести её в гости к какой-то девице. Она быстро начеркала на клочке бумаги Диане адрес, попросила обязательно прихватить гитару и убежала, многозначительно играя бровями. Диана засмеялась, нехотя выпуталась из одеяла, - кто будит творческого человека в 8 утра?! - зевнула, потянувшись, и сгребла со столика записку, сложив её пополам и поместив в карман косухи, с которой она не расставалась даже летом. Оставалось дождаться вечера...       ..Сигарета сгорела дотла и обожгла пальцы, только тогда Диана опомнилась, вырвавшись из своих размышлений. Она щелчком откинула остаток сигареты на асфальт.       - Два года, чёрт возьми. Сегодня 19 августа 1993 года, мама...       События двухлетней давности Диана помнила до мелочей: безмятежное любование безымянными цветами в саду прервалось оглушительным рёвом ракеты, пролетевшей прямо над Таврическим и угодившей в здание вне поля видимости. У Дианы подкосились ноги, она упала на колени от ужаса, закрывая уши от этого рёва, а затем от взрыва, который сотряс землю. Столб пыли поднялся в воздух, мелкие и покрупнее осколки бетона и кирпичей больно посыпались на спину. Отовсюду послышались душераздирающие крики, повреждённые осколками, окровавленные люди в панике хватали своих детей и животных и бежали от взрыва в неизвестном направлении. Диана, еле встав на ноги, побежала тоже.       Ей повезло. Просто повезло: на выходе из Таврического стояло несколько военных грузовиков, рядом кричали что-то солдаты, яростно жестикулируя. Перепуганные люди среди крови, криков, истошного воя сирен прыгали в машины, которые, заполняясь, уезжали, давя под своими колёсами всех, кто попался на дороге. Диана в ужасе зацепилась руками за кузов последней отъезжавшей машины. Ей удалось на ходу подтянуться и забраться внутрь. Она смотрела в горестные, искажённые отчаянием лица бегущих вслед за машиной людей и испытывала животный страх и первобытное, дикое облегчение от того, что она успела...       А дальше были бункер, предположения о случившейся техногенной катастрофе в нескольких секретных лабораториях, из которых и повылезали эти "бешеные"; и отбор в отряд спец.назначения по физическим и умственным показателям... А потом полгода ежедневной борьбы с зомби, которые заполонили не только Питер, но и другие города. Насколько сильным был масштаб поражения, было неизвестно. Солдатам, боровшимся с последствиями катастрофы, руководство ничего не сообщало. Чиновники только и делали, что обновляли составы ежедневно редеющих отрядов, кидая их, как пушечное мясо, в очередной очаг.       А зомби становилось всё больше. В первые часы трагедии в панике было не до причин увеличения популяции, а потом выяснилось, что бездыханные многочисленные жертвы через 6 часов после смерти превращаются в таких же зомби. Бороться с ними было крайне сложно, потому что они мутировали буквально на глазах, становясь практически бессмертными. По городу разъезжали танки, давили гусеницами мутантов, нередко заодно разрушая выстрелами дома, в которых ещё оставались живые люди. Солдаты из отряда спец.назначения, в котором работала и Диана, занимались зачисткой уцелевших домов.       Беспредел творился полгода. Когда зомби начали расползаться из Питера по окрестным селениям, руководство фактически признало свою беспомощность, на уровне президента было принято решение покинуть город, закрыв его для выезда: живых людей в нём всё равно не оставалось, кроме тех, что удалось спасти в первые часы трагедии, но их должны были вывезти вместе с военными.       Что произошло с Дианой в день отъезда, она признавать упорно не хотела. Но девушка оказалась одна в запертом городе, который, по разговорам, уже обнесли высоченным толстым забором - оставалось только вывезти уцелевших. Диана слышала всю последнюю неделю перешёптывания офицеров, что такие же заборы построили вокруг некоторых крупных городов, в которых царил такой же хаос, как и в Петербурге...       Полтора года Диане удавалось выживать в одиночку в городе, заполненном зомби, которые, вопреки ожиданиям, почему-то не умирали от отсутствия еды. Как выяснила сама Диана, эти подонки приспособились к условиям и поедали любую живность, которая им попадалась: крысы, голуби, домашние животные и прочее зверьё...       Диана подошла к перилам моста, вытащила из нагрудного кармана листочек с корявым Веткиным почерком. Тот самый клочок бумаги с адресом, который ровно два года назад та оставила подруге. Диана с трепетом прочитала название улицы, как делала не раз за эти годы, будто собиралась вот-вот встретиться с Ветой, как договаривались, и пойти к непонятной девице в гости. Девушка ни разу не приезжала на своём мотоцикле по этому неслучившемуся адресу, будто надеялась, что её там кто-то ждёт. А когда ждут, появляется смысл бороться, выживать. Это помогало в минуты огромного отчаяния.       Диана свернула листочек и посмотрела на Мойку. Вода всегда успокаивала девушку. В такие клёвые безветренные дни, как сегодня, поверхность реки идеально отражала окружающие Диану старинные дома, внушая спокойствие вечности. Арбенина всматривалась в гладь воды, как вдруг ей на мгновение показалось, что она увидела чью-то тоненькую, с разлохмаченной короткой стрижкой фигурку на крыше дома. Она почти могла поклясться, что не ошиблась, потому что даже кожей почувствовала, что за ней наблюдают, но, задрав голову наверх, она никого не увидела. Зато услышала совсем рядом шорохи и тяжёлое дыхание, которые могли издавать только одни существа в этом городе - зомби.       Диана быстро вскочила на мотоцикл, улица тут же наполнилась рёвом мотора, а со всех сторон внезапно посыпались зомби. Патронов для снайперской винтовки, которой Диана пользовалась во время службы, катастрофически не хватало уже давно, каждый был в цене, поэтому оставалось только прорваться через полную улицу мутантов и не слететь с мотоцикла. Девушка нервно улыбнулась и прибавила газу, успешно проскочив мост и небольшой участок за ним, но на повороте на Большую Морскую улицу не рассчитала равновесие, мотоцикл нещадно склонился к земле до критического уровня, и Диана, не удержавшись, слетела с него. Волчком пролетев какое-то расстояние по асфальту, ударилась спиной и рёбрами о забор сквера. Послышался характерный треск костей, тело пронзила острая боль. В голове девушки мелькнула последняя мысль: "Вот и всё, мама... Прости меня". Но перед тем, как отключиться, - и она могла поклясться! - она мутными, почти ничего не видящими глазами разглядела склонившуюся над ней чью-то тоненькую, с разлохмаченной короткой стрижкой фигурку...