Тёмные сожаления

      Обычное утро в квартале клана Учиха.          Единственный оставшийся представитель одного из кланов-основателей медленно приподнял веки, щурясь от проступающего сквозь окно солнечного света.          «Опять забыл про занавески», — пронеслась раздражённая мысль в голове у Саске.          Многолетний опыт миссий, жизни в стане врага и в малоизвестных местах довольно быстро приучили его к чуткому сну. Когда в любой момент ситуация могла выйти из-под контроля, когда враг мог напасть в самый неподходящий момент, когда успех миссии зависел от компетентности ниндзя, необходимо было уметь всегда контролировать ситуацию. Даже во сне. Именно поэтому, как только он пробудился, то тут же встал, не став нежиться в тёплой постели, как это любили делать практически все.          Застелив выученным движением кровать, Саске немного прошёлся по хорошо отделанной комнате, которая хоть и была построена из весьма дорогих материалов, не кричала о своей дороговизне. Подойдя к окну, он потянул влево кремовые полупрозрачные шторы, закрывая внутреннее убранство от ярких золотых лучей.          Открыв шкаф, Саске принялся надевать повседневную одежду, которую, впрочем, можно было рассматривать и в качестве боевой. Наряд состоял из чёрного плаща с пурпурной подкладкой, серой рубашки с длинными рукавами и жилета светло-фиолетового оттенка. Также Саске носил чёрные штаны и фиолетовый пояс. Бросив взгляд на одинокую тёмно-серую перчатку без пальцев, которая сиротливо лежала на полке, он тяжело вздохнул и принялся с помощью зубов натягивать её на кисть уцелевшей руки.          Прицепив к левому бедру протектор с символом Конохагакуре, Учиха направился в ванную. Прокрутив пару раз скрипнувший вентиль, он сполоснул лицо ледяной водой и уставился в зеркало.          С той стороны на Саске смотрел молодой парень с тёмными глазами, тонкими бровями, острым подбородком, небольшим носом, телесными губами и чёрными волосами с синеватым отливом, отросшие до такой степени, что смогли полностью покрыть левую часть его лица.          «Может мне стоит подстричься и сделать причёску, как у Наруто? Хотя нет… Если на нём это выглядит ужасно, то и на мне уж точно красотой блистать не будет».          Уголки губ Учихи приподнялись, когда он вспомнил своего друга. Взбалмошный Узумаки, всю жизнь казавшийся всем обычным дураком, смог стать Хокаге. Никто не мог даже подумать о том, что он когда-нибудь станет героем войны и одним из самых сильных шиноби мира.          Саске тоже когда-то не верил. Он, как и все, считал его отбросом мира шиноби. Слабаком. Ни на что не годным неучем.          Годы шли. Саске стремительно развивал свои способности. Но какого же было его удивление, когда он понял, что Узумаки от него не только не отстаёт, но и умудряется обгонять! Ярость к бесклановому выскочке переполняла Учиху. Он хотел поставить его на место, показать, что он всего лишь слабак, который ничего никогда не добьётся. Он был готов пойти на всё, чтобы это сделать. Ненависть вела его, и эта самая ненависть его чуть не погубила.          Лишь после последней битвы в Долине Завершения он понял, что ошибался. Смотря в небесное полотно, истекая кровью от множества ран и морщась от дикой боли в месте, где раньше было предплечье, Саске всё переосмыслил. До него наконец дошло, что до сих пор он был одинок.          Он отвергал всех, кто пытался ему помочь: Наруто, Сакура, Какаши… Итачи. Мысль о старшем брате вновь кольнула сердце Учихи. Всё, что он думал о своём брате, было ложью. Он жил во лжи, больше всего на свете желая убить его. Однако он в очередной раз ошибался.          Тогда он решил, что будет делать всё, чтобы искупить свои грехи. Ему всё ещё было стыдно за свои преступления, за то, что он многим причинил боль, отчего он решил посвятил свою жизнь защите Конохи, а самое главное — защите своих немногочисленных друзей.          Несмотря на внешнюю привлекательность, личная жизнь у него так и не сложилась. Он прекрасно понимал, что у Сакуры до сих пор есть чувства к нему. Однако как бы он не хотел, но он не видел её в качестве своей спутницы жизни. Сердцу не прикажешь, а потому куноичи могла понять и принять его решение.          Ещё раз взглянув на своё отражение в зеркале, Саске смахнул с лица чёлку, поправил плащ и пошёл на выход. Обув возле двери плотные, тёмно-синие сапоги с открытыми пальцами, он вышел на улицу.          Там его встретил пустой квартал клана. Проходя мимо отремонтированных домов, отполированных скамеек и восстановленных лавок, он с грустью вспоминал, как когда-то здесь бегали дети, общались между собой взрослые, возвращались или наоборот шли на миссию шиноби. Воспоминания из беззаботного детства неминуемо сталкивались с суровой реальностью, отдавая забытой болью в набитой новыми проблемами голове.          Наруто много раз предлагал ему переехать, даже готов был помочь с покупкой хорошего дома в центре Конохи. Однако Саске всегда наотрез отказывался. Он не знал почему, но приносящий чувство одиночества квартал никак не мог не отпустить. Что-то держало его внутри, будто бы пытаясь продлить его глубоко спрятанные душевные муки.          Оставив наконец квартал позади, брюнет расслабленной походкой направился в сторону резиденции Хокаге, где находилось место его работы. Кто бы мог подумать, что бывший предатель Листа когда-нибудь сможет стать советником главы Конохогакуре? Вот и Саске сначала решил, что это была обычная шутка от желтоволосого чудилы, который заняв столь высокий пост, так и не повзрослел. Оказалось, что он не шутил и действительно пригласил его в качестве своего помощника. Да, большинство были не согласены с таким решением Хокаге, однако их мнение быстро сменилось на противоположное, когда с ними поработал психолог по имени Наруто.          С тех пор Саске стал реже ходить на нормальные миссии. Хотя, даже если бы он оставался обычным джонином, то вряд ли бы посещал серьёзные задания. Хотя бы потому, что их банально не было. После Четвёртой Войны страны перестали действовать друг против друга, сплотившись и установив крепкое сотрудничество. Больше не было необходимости шпионить за шиноби другой страны, убивать вражеских лазутчиков, следить за передвижением основных сил врага… В странах впервые за последние столетия наступил настоящий и нерушимый мир. Только вот как могут жить в мире существа, которые только и умеют, что сражаться? Как можно привыкшим убивать шиноби делать нечто иное? Может мир во всём мире — это не то, что было нужно элементальным странам?          В любом случае, Саске не был политиком. Он всегда был воином. Его мысль по этому поводу субъективна, ведь он всегда стремиться в первую очередь решить конфликт с помощью силы, а не переговоров, как это делает тот же Наруто. По крайней мере раньше он вначале бил, а потом спрашивал. Сейчас, конечно, он изменился, но всё-таки основу характера тяжело заменить чем-то другим.          Наконец перед глазами Учихи показалось самое главное здание Конохи — Резиденция Хокаге. Она ни капли не изменилась после разрухи, устроенной в Листе атакой Пейна, — всё тоже огромное здание из красного кирпича, состоящее из трёх отделений цилиндрообразной формы.          Ворота резиденции были настежь открыты, как бы приветствуя каждого человека, который желал бы посетить это здание. Внутри было на удивление спокойно: не было вечной суматохи, присущей этому месту. Многие просто молча сидели за столами, листая вверенные им бумаги. Другие тихо обсуждали насущные новости, тут же умолкая, увидев нахмуренного Учиху. Идеальная дисциплина, а также подозрение, направленное на советника Хокаге, на самом деле, легко объяснялись двумя вещами:          Тёмным прошлым брюнета и Собранием Каге Шиноби Годайкоку.          Пятеро правителей в данный момент должны были вести переговоры где-то в стенах резиденции. «Должны были», потому что они не могли начать без всех участников, одним из которых являлся медленно поднимающийся на самый верхний этаж Саске. Ему было абсолютно наплевать на то, что он опаздывал на собрание, важность которого нельзя было сравнить ни с каким из любых других существующих. Ведь какая разница, если на этих собраниях пятеро Каге обычно просто болтают о жизни, делясь друг с другом новостями и общаясь в неформальной обстановке.          Первым звонком о том, что это собрание будет не похоже на остальные, был тот факт, что за дверьми не было слышно имевшего дурную привычку говорить слишком громко Наруто. Решив, что желтоволосый просто на время отошёл, Саске без сомнений отворил дверь, ведущую в комнату, созданную специально для подобных собраний.          Оказалось, что Наруто здесь был. Как и все остальные, впрочем. На его лице не было привычной для всех улыбки, да и остальные из присутствовавших также не проявляли положительных эмоций. Слегка напрягшись, но не показав это внешне, Учиха поспешил занять положенное ему место по правую руку от сидящего за пятиугольным столом Узумаки.          — Что ж… теперь, когда все в сборе, официально объявляю Собрание Пяти Каге открытым! — необычайно серьёзно проговорил Хокаге, не заострив внимание на опоздании друга.          Первым отреагировал Даруи — темнокожий мужчина с белыми лохматыми волосами, занимавший должность Райкаге:          — Что за новость потревожила тебя, Наруто, что ты созвал этот совет?          — Грядёт… опасность для всего мира, — туманно начал Наруто, как тут же был перебит единственной девушкой из числа Каге:          — Не валяй дурака, Наруто. Что может случиться в наше-то время? — то была Куротсучи — нынешняя Цучикаге.          — Давайте для начала выслушаем его, а затем будем делать выводы, — предложил Чоджуро — Шестой Мизукаге.          — Спасибо, — благодарно кивнул Наруто и, упёршись подбородком о выставленные руки, продолжил, внимательно смотря в глаза каждому из сидящих за столом: — Вчера Гамамару — самый старый обитатель мира Жаб изрёк новое пророчество. Если говорить дословно: «В скором времени мир будет вновь охвачен войной. Однако не люди будут зачинщиками, а наимерзейшие создания, что прибудут из самых глубин ада… И лишь тот, кто справится с демоном внутри, сожалением именуемым, сможет избавить этот мир от опасности и освободить из заточения свою родственную душу…»          Молчание воцарилось в комнате собрания Пяти Каге. Каждый пытался понять истинный смысл сказанного, перебирая в уме различные догадки. Однако самое главное было ясно абсолютно всем: миру вновь грозила опасность.          — Наруто, ты уверен, что Гамамару-сан не мог ошибиться? — осторожно поинтересовался Гаара — Пятый Казекаге Сунагакуре.          — Он никогда не ошибается. Я уверен в его словах на все сто процентов, — уверенно заявил Узумаки.          — В таком случае… нужно решать, что мы собираемся с этим делать, — предложила Куротсучи, задумчиво откинувшись на спинку стула.          Переговоры закончатся ещё не скоро…   

*** 

        — Никогда не подумал, что когда-нибудь увижу тебя настолько серьёзным, — ехидно подметил Саске, присаживаясь на диван, стоящий напротив стола в кабинете Хокаге.          — А я бы не подумал, что ты когда-нибудь опоздаешь, как это когда-то делал Какаши-сенсей, — слабо усмехнулся Наруто, падая в своё рабочее кресло.          Только недавно подошли к концу переговоры между главами деревень, продлившиеся добрые пол дня. Больше всего спорили о том, что за враги должны в скором времени объявиться, а также кому предназначено их остановить. Не придя к единому разумному мнению, Каге решили начать подготовку к войне. Они решили вновь мобилизовать армию альянса.          Однако затем встал вопрос насчёт сроков. Если в случае Четвёртой Мировой Войны Шиноби ниндзя знали о том, когда примерно враг будет наступать, то сейчас Гамамару не указывал даже приблизительную дату вторжения. Страны не могли долгое время находиться в условиях подготовки к войне, которая могла не наступить даже в ближайшее столетие.          Именно поэтому был разработан план, согласно которому пятеро шиноби должны будут пролежать в стазисе до тех пор, пока специальная печать, фиксирующая приближающееся вторжение, их не разбудит. Тогда их задачей будет переговорить со всеми новыми Каге элементальных стран, извещая о грядущем нападении. План будет передаваться от Каге к Каге в качестве одного из самых важных секретов, а потому правители деревень должны будут знать о нём.          Оставался единственный вопрос: кто должен стать добровольцем, который должен будет очнуться спустя много лет, если не веков, в далёком будущем, и помочь потомкам сражаться с нависшей угрозой? Как бы парадоксально это не было, но к единому мнению Каге пришли практически сразу. Было решено, что пятёркой станут помощники своих Каге.          — Ты мне лучше скажи: почему ты так спокоен? — поинтересовался Узумаки, нахмурив светлые брови.          — А чего это я должен волноваться? — недоумённо уставился на друга Учиха.          Но Наруто оставался непреклонен:          — Ты знаешь, что я имею в виду.          — Если ты думаешь, что меня волнует то, что я проведу следующие десятки, если не сотни, лет в стазисе, то я вынужден тебя разочаровать… — натянуто хмыкнул брюнет. — …Я готов сделать то, что должен ради спасения Конохи и сохранения этого мира в целостности и сохранности.          — Эх… я просто… — тяжело выдохнул желтоволосый, поворачиваясь на кресле в сторону ростового окна, открывающего вид на Коноху. — Я не хочу потерять своего друга…          Саске опустил голову. Сейчас он понимал Наруто как никогда. Но он твёрдо решил, что раз уж ему вверили защиту этого мира, то он выполнит свой долг с честью и достоинством присущими клану Учиха.          — Наруто… Я понимаю, что возможно никогда больше тебя не увижу. Но пойми, если мы этого не сделаем, то могут погибнуть все остальные. Ты сражался за то, чтобы войны навсегда прекратили своё существование, теперь настал мой черёд позаботиться о судьбах людей, населяющих элементальные страны.          Некоторое время блондин молчал. Он проматывал в голове все моменты, когда Саске твердил о том, что ему никто не нужен. Что родственные узы являются лишь помехой на пути к главной цели — поиску силы. Что люди не достойны жить, пока не почувствуют ненависть, пока кого-то не потеряют… Что у человечества нет шансов перед лицом истинной опасности…          «Как же ты изменился, дружище», — Узумаки показал наконец свою излюбленную широкую, искреннюю улыбку и медленно повернулся к хмыкнувшему Учихе, торжественно встав из-за стола:          — Я, Узумаки Наруто, клянусь именем Седьмого Хокаге, что мы ещё встретимся!   

*** 

        Процесс подготовки места к проведению специальной процедуры не занял много времени. Решено было вырыть с помощью техник Земли искусственную пещеру в одной из гор на территории Страны Молнии. Там никого из шиноби обычно не бывает, отчего сохранить это место в тайне не составляло труда, особенно учитывая, что знали об этом лишь пятёрка Каге.          Закрыв проход, выходящий наружу горы, Куротсучи подошла к остальным собравшимся шиноби. Наруто уже успел к тому времени осветить вырытое помещение с помощью простого фуиндзюцу, а также нанести другие печати — печати стазиса, на поверхность металлических прямоугольных коробок, на крышках которых в области шеи и головы находилось стекло, чтобы можно было видеть лица тех, кто лежал внутри.          — Выглядят, как гробы. Надо же… какой непрозрачный намёк, — невесело усмехнулся Канкуро — брат и по совместительству — помощник Гаары.          — Успокойся Канкуро, так легче было наносить фуин, — осадил его Узумаки, заканчивая с последним «гробом». — Готово. Занимайте свои места.          Саске, Канкуро, Акатсучи — помощник Цучикаге, Омои — советник Райкаге и Мисуно — помощница Мизукаге послушно легли внутрь металлических сооружений, поставленных ровно в ряд. Подходя к каждому, Наруто складывал несколько печатей, а затем активировал технику, погружая шиноби в стазисный сон. Последним из бодрствующих остался Учиха, к которому желтоволосый шёл с видимой неохотой.          — Давай уже, не тяни кота за хвост, — ехидно усмехнулся брюнет, умело скрывая собственную нервозность. — Всё равно перед смертью не надышишься.          — Ты как всегда, Саске, — выдавил из себя улыбку носитель Девятихвостого, опускаясь над лежачим внутри сооружения Учихой. — В общем, твоё тело ни капли не изменится за время стазиса. Это будет чувствоваться, как обычный сон. Все жизненные процессы в твоём организме приостановятся, мышцы не атрофируются, чакра также будет в порядке.          — И когда ты научился говорить такими умными словами? — хмыкнул напоследок брюнет, наблюдая за тем, как перед глазами начало закрываться стекло, постепенно отрезающее звуки постороннего мира.          — Тогда, когда завязал дружбу с одним Учихой.          Эта фраза была последней, которую услышал засыпающий брюнет, уже не имеющий возможность видеть печальное лицо Наруто, только что собственноручно отправивший друга в неопределённое будущее…          …Которое люди не могли предугадать лишь с помощью одного совершенно неясного пророчества.