Любовь из разных миров

Утром Чимин вдруг вспомнил, что не может ни с кем оставить Даффи, потому что Чоны уедут семьёй отдыхать, а Тэхён то и дело не появляется дома со своей работой. Пак с сочувствием взглянул на Даффи, понимая, что ему предстоит долгая дорога. Весь следующий день прошёл в сборах; все нужные вещи были упакованы, даже несколько поводков для Даффи — можно будет прийти с ним к маме и показать, ведь когда он был в прошлый раз, Даффи оставался дома. Вспоминая последнюю поездку, Пак понял, что его бросили два самых важных и любимых человека в жизни — в горле ком, а глаза немного намокли, однако Чимин взял себя в руки и не позволил пошатнуть свой настрой на хороший отпуск. Даффи всё время крутился рядом, пока Пак собирал вещи, видимо, думал, что его хозяин уедет куда-то без него. — Даффи, мой хороший, — Пак присел на корточки, опускаясь на уровень глаз собаки. — Мы вместе поедем в Корею, я без тебя никуда не уеду, — он почесал за ушком своего маленького друга и продолжил собираться. День пролетел быстро за сборами и домашними делами. Рейс был запланирован на завтра на девять утра, с пересадкой в Сан-Франциско; полёт обещал быть тяжёлым, ведь в пути им придётся провести около суток, считая время с пересадкой, которое составляло около пяти часов. Пак решил, что они пойдут на прогулку, ведь до рейса в Пусан у них будет много времени, а парню всегда хотелось посмотреть Дворец изящных искусств. С этими мыслями Пак забрался в постель и скролил ленту в социальной сети, вскоре засыпая. С самого утра Пак не мог успокоиться в ожидании поездки; Даффи вёл себя так же, не желая залезать в переноску, но спустя двадцать минут уговоров, всё же согласился. Чимин положил в ручную кладь всё самое необходимое для питомца: поилку, сухой корм, полотенце. Переноску Пак купил уже давно и с запасом на будущее, поэтому там было просторно и удобно, также на дно он постелил пелёнку, чтобы избежать конфузных ситуаций. Приехав в аэропорт, Пак едва успел на посадку из-за огромных пробок в городе. Они ехали почти два часа — сейчас был сезон отпусков, и люди куда-то уезжали или, наоборот, приезжали, поэтому дороги как в городе, так и в аэропорт, были забиты. Пак уселся на своё место, на удивление, соседнее кресло оказалось свободным, видимо, кто-то не успел на рейс; Чимин лишь обрадовался и поставил переноску туда. Все пассажиры прослушали инструкцию бортпроводников и начали спокойно заниматься своими делами; Пак достал наушники и включил фильм, убавляя звук на средний, чтобы если что, слышать Даффи. Полёт проходил комфортно, их покормили, Даффи особо не нервничал, только иногда лаял, но как только в его поле зрения попадал Пак, сразу успокаивался; время от времени кричали дети, но этого не было особенно слышно, ведь звуки доносились откуда-то из хвостовой части огромного боинга. Для полёта Чимин создал плейлист, под который было комфортно засыпать, но иногда и вслушиваться в слова. Coldplay «Up&Up» и Selfieman «True» стали его любимыми песнями, создающими приятную атмосферу. Спустя шесть часов они наконец-то сели, Пак дождался, когда большая часть людей выйдет, чтобы спокойно покинуть самолёт вместе с Даффи. Они забрали багаж и сразу направились в гостиницу прямо в аэропорту, чтобы оставить вещи и позаботиться о нуждах Даффа. Пак поставил себе напоминание за два часа до полёта, и они с питомцем вышли на прогулку. До дворца на машине ехать около часа, поэтому Пак вызвал такси, и очень скоро они оказались на Ричардсон авеню, откуда пешком прогулялись до знаменитой достопримечательности. Дворец был выполнен в античном стиле — высокие колонны, уходящие будто бы в небо, обрамляли вход. Здание стояло на искусственном пруду, вода, отражающая великолепные красоты постройки, была волшебной. Величественный купол выглядел словно из древнегреческой мифологии, создавалось такое ощущение, что через минуту выйдет Зевс или другой бог и будет вещать на всю страну. Пак безумно вдохновился таким зрелищем, ему захотелось пройти ещё дальше, но, к сожалению, музей был закрыт на реконструкцию по аварийному состоянию, ведь зданию более ста лет, и изначально оно было сделано из некачественных материалов, его уже перестраивали в тысяча девятьсот шестидесятом году, но спустя десятилетия оно дало трещину вновь. Дворец был построен в знак того, что Сан-Франциско оправился от тех чудовищных событий тысяча девятьсот шестого года, того ужасного землетрясения и следующих за ним пожаров. Насладившись атмосферой и невероятным зрелищем, Пак захотел что-нибудь перекусить, Даффи, кажется, тоже понравилась такая идея. Они отправились на набережную, что находилась недалеко; Чимин решил поесть каких-нибудь «морских гадов», эта идея привела его в незамысловатый ресторанчик «Sabella & La Torre». Этот ресторан был широко известен ещё с шестидесятых годов двадцатого столетия, ранее там проводились вечера, посвящённые каким-либо артистам и много чего другого, тогда это место было чуть ли не самым популярным в том районе, но на данный момент известность этого заведения значительно упала, теперь туда не бегут сломя голову подростки и молодые люди, чтобы посмотреть на какую-нибудь публичную личность. Сейчас это заведение больше похоже на семейную столовую возле океана, что было даже неплохо. После полёта и насыщенной прогулки самое время покушать и набраться сил, и желательно всё это сделать в спокойной обстановке, на что и надеялся Пак, пока они шли вдоль набережной. Парень впервые попробовал суп из мяса краба, это было вкуснее, чем он ожидал, возможно, он даже внесёт это блюдо в список «попробовать снова». Время пролетело быстро. После вкусного обеда Пак и Даффи не спеша возвращались на то же место, откуда началось их увлекательное маленькое путешествие. Вызвав такси, Пак услышал нежный голос девушки, поющей неподалёку. Он невольно засмотрелся, наслаждаясь моментом. Он в другом штате, со своей любимой собакой, смотрит на самый красивый вид в Америке и слушает прекрасную песню в исполнении милой красавицы — Чимин расслабляется и по-настоящему хочет остановить время, чтобы побыть здесь ещё немного, застывая в этой атмосфере обыденности. Но из этого состояния его выводит звонок от таксиста, который уже подъехал. Приключения Пака подходят к концу, и вот они вновь в аэропорту: отправляются в комнату за вещами и идут на регистрацию. *** После звонка Ушика стало легче, будто бы с плеч скинули тяжёлый груз, который не давал дышать. Но состояние всё ещё было будто бы после двух бутылок соджу. Разбитость не давала нормально мыслить, в голову полезли ужасные предположения по поводу жизни Чимина, по поводу того, что он испытал. «Какой же я дурак, что решил потакать своим желаниям, я же знал, что так будет, почему не мог заранее об этом подумать? Почему не проверил данные о времени? Почему подумал об этом в самый последний момент? Почему предположил, что всё пройдёт гладко, и я вернусь через год? На что я надеялся?» — эти мысли нестерпимо одолевали Мина, он был не в силах их остановить. После записи в дневник показалось, что всё это сон и происходит не с ним. «Разве нужно было ходить тогда в сад? Разве можно всем помочь?» — рассуждал Юнги в тот момент именно так, но через мгновение осознал, что всё равно пошёл бы туда и всё равно нашёл бы Пака в этой реальности; он не жалел об этом ни секунды, а понимал, что не изменил бы своего решения даже сейчас, зная о том, как Чимину было плохо, и как он страдал из-за него. Наверное, это эгоистично, но Мин считал, что так правильно. Ведь возможно, что жизнь такого хрупкого человека могла оборваться, даже не начавшись. Мин не смог бы знать об этом и ничего не делать, не смог бы спокойно ходить на работу, вливаться в общество людей и просто жить. Под финал его путешествия из Сеула в Пусан после стольких новостей жутко болела голова, но заснуть Мин по-прежнему не мог, хоть и пытался половину ночи. — Это и называется бессонница? — Мин потёр переносицу. — Иронично выходит… Раньше не было никаких проблем… Вот что называется жизнь человека? — Мин размышлял об изменениях в своём организме, сейчас он в теле двадцативосьмилетнего мужчины, сейчас он здоров, но через несколько лет его могут начать доставать какие-то проблемы, о которых он и не знал всё это время. Эта мысль его немного успокоила, да, именно успокоила, ведь до этого момента в голове не переставали возникать вопросы, на которые не было ответов, а голоса в голове не переставали гудеть. Изнеможение всё-таки заставило его тяжёлые веки опуститься, и он провалился в беспокойный сон, в котором, к сожалению, не было красивых сновидений и радужных картинок, была лишь тревога. Ночь закончилась быстро, так же, как и сон. Он проснулся спустя четыре часа, голова болела сильнее, чем до этого, но Мин решил, что нужно встать и попытаться потратить энергию в другое русло, перестать столько думать и заняться какими-то полезными вещами. В доме давно никто не жил и не убирался соответственно, поэтому Мин отправился в магазин за средствами для уборки, за какими-то продуктами и всем тем, чего не было в жилище. Не было даже каких-то банальных вещей, а если и были, то их срок годности просто истёк. Закупившись в огромном гипермаркете, он отправился в аптеку, сразу вспоминая про свою бессонницу и головную боль. На всякий случай он приобрёл всё, что нужно для первой помощи, также фармацевт посоветовал ему таблетки от головной боли и успокаивающие травы, от которых нервозность должна отступить. Мин подумал, что это очень пригодится, особенно, после их встречи. Наконец-то добравшись до дома, Мин начал заниматься уборкой. Слой пыли неприятно поражал. — Как вообще можно было здесь спать? — сам у себя спрашивал Мин. Это вошло в привычку незаметно, ведь когда он был на работе в последний раз, он не общался практически ни с кем, а вопросы всё-таки появлялись, поэтому приходилось рассуждать вслух, чтобы не запутаться. Собравшись с силами, он провёл генеральную уборку. Купив новое пастельное бельё, Мин застелил кровать — теперь комната выглядела чисто и свежо, ближе к вечеру он открыл все окна, проветривая дом. Вечером уже становилось прохладно, осень набирала обороты. Сейчас танпхун, все деревья окрашиваются в яркие желтые, оранжевые и даже в красные цвета. Невероятное зрелище, особенно в такие вечера, когда хочется освободить свои мысли и просто наслаждаться временем. Гинко-это одно из самых популярных деревьев в Корее, оно может стоять на одном месте с сакурой, хоть известность у него и такая же, но отношение к нему совсем другое. Весенняя сакура придавала сил бороться со всеми проблемами, а осенний гинко располагал к спокойствию, к завершению всех дел, ведь за осенью следует зима. Ближе к двенадцати ночи Мин всё-таки устал и побрёл в спальню, но уснуть снова не удалось. Он включил какую-то песню с простой мелодией, и это сработало — у него наконец-то получилось начать путешествие в царство Морфея. *** — Господин Мин, завтра Вы уезжаете? — Пак сидел на лавочке в саду, перебирая в руках ленты от ханбока, что развязались ещё давно. — Да, у меня появились дела в другом дворце, им срочно нужен человек, разбирающийся в вопросах переговоров, — Мин непринуждённо любовался почти голой вишней, прокручивая в голове то, что ему нужно закончить до конца текущего задания. — Тогда хорошей вам дороги… — Чимин немного стих в последнее время, он перестал танцевать, перестал болтать без умолку, становился с каждым днём всё серьёзнее и грустнее. — Переживаешь по поводу матушки? — спросил Мин. — Конечно. Не думаю, что она поправится… Не знаю, что мне делать, как быть… — Пак совсем растерял последние капли уверенности и оптимизма. Он перестал теребить ленты и устремил взгляд в ночное небо. — Чимин, жизнь любого человека закончится, это неизбежно, но лучше не терять ни минуты на обиды и боль, лучше жить ярко и красочно, жить так, как хотелось бы тебе, не жалея ни о чём. Тебе стоит сейчас попрощаться с матушкой и быть для неё весёлым и здоровым, любая мама хотела бы этого, я уверен. После монолога Мина от младшего не было никакой реакции, только тяжёлый выдох. Даже боковым зрением Юнги увидел, как слеза поблескивала в свете луны на его щеке. — Я потерял своих родителей, их тоже поразила хворь, но я старался не унывать, старался стать таким человеком, чтобы они мною гордились. Я тоскую иногда, когда вспоминаю их, но сейчас я отношусь к этому более спокойно. Это принятие приходит со временем, его сейчас у тебя ещё нет. Я желаю тебе не грустить долго, я уверен, что мама была бы рада, если ты был бы счастлив, — Мин пытался утешить это маленькое чудо, которое совершенно не заслуживает таких испытаний. Выслушав то, что сказал Мин, Чимин повернулся к нему и аккуратно протянул руки, чтобы обнять; Юнги не стал отнекиваться и заключил его в нежные объятия. Они сидели так ещё долго, пока не стихла музыка, и все люди не покинули заведение. Мин лишь поглаживал Пака по спине, чувствуя, как мокнут его одежды, но это было неважно.