Любовь из разных миров

Юнги проснулся в замешательстве. Он не знал, почему ему снятся те моменты, которые он пережил уже давно, но, увидев Чимина из прошлого, понял, каким он был дураком. Как можно было уехать, бросить его, не отказаться от всего, что он имел, и просто остаться там, остаться с ним, в том времени. Они бы ходили вместе на балы, Мин договорился бы со всеми на свете, лишь бы оставить в жизни Пака танцы — сделал бы всё, что мог, для их счастливой жизни. Он благодарил всех за то, что смог встретить его вновь — вновь видеть его улыбку, слышать его смех, проводить с ним время, любить его. *** Перелёт из Сан-Франциско в Пусан прошёл ужасно: небольшой самолёт, огромное количество людей, мало места; хотелось просто нормально полежать, а не сидеть в неудобном кресле. Наконец-то этот кошмар подошёл к концу, и около двенадцати ночи самолёт сел в Пусане. Чимин, как и Даффи, очень устал; в голове была лишь одна мысль — поскорее вернуться домой, размять всё тело и просто заснуть, ни о чём не думая, но Пак понимал, что его ждёт очень много дел, придётся, как минимум, идти в магазин. Даффи немного поскуливал, он тоже устал, ему хотелось побегать, но пока они не получили багаж, Чимин не выпускал его из переноски. Такси подъехало быстро, что радовало. Чимин провалился в сон уже в машине, а Даффи, кажется, был против оставаться один на один с водителем, поэтому начал громко гавкать. Сон Пака не продлился долго, он разговаривал с Даффи на английском, а водитель иногда улыбался, поглядывая на них. — Спасибо большое, всего доброго, — водитель помог достать чемодан из багажника, замечая сильную усталость парня. Войдя во двор, Пак уже хотел быстрее попасть в дом, но внезапно застыл, оказавшись в полном шоке. В его дворе стояла машина Юнги. — Какого чёрта? Хосок отогнал? Я его не просил об этом, тогда что это? Юнги вернулся? — он пытался понять, что происходит, но в голове никак не укладывалось происходящее. Сердце стучало как бешеное, в крови, кажется, изрядно подскочил уровень адреналина, по спине побежали мурашки, а на лбу появились капельки холодного пота. Его сознание захватил страх, мысли путались, невозможно было успокоиться. Чимин выпустил Даффи из переноски, он тут же заскулил и завилял хвостом, быстро добежав до двери и начав ломиться в неё, а ошарашенный Пак всё так же стоял у калитки, не в силах пошевелиться. На втором этаже включился свет. Он не мог поверить своим глазам — либо в его доме вор, либо Юнги. Любой из этих вариантов его пугал. Но долго размышлять ему не удалось — Юнги уже спустился на первый этаж и открыл входную дверь. Этот силуэт Пак узнал бы из тысячи даже спустя десятки лет, но сейчас это не радовало. В жилах стыла кровь, а сердце пропустило удар, его глаза были устремлены прямо на нежданного гостя. Мин сузил глаза и присмотрелся, ведь из-за припаркованной машины было видно лишь лицо. *** Раздался звонкий лай, и Юнги проснулся в ту же секунду. В последнее время его сон стал чутким, поэтому он просыпался от любого шороха, не говоря уже о лае собаки. Посмотрев в окно спальни, что выходило прямо во двор, он увидел Чимина и маленького пса, который крутился около двери. Конечно, Юн узнал их в долю секунды. Быстро накинув на себя халат, он выбежал вниз. Только там Мин убедился, что это вовсе не галлюцинация, а самый настоящий Чимин с Даффи. Дыхание сбилось, Юн никак не представлял их встречу таким образом; он думал встать утром пораньше, съездить в магазин, чтобы купить корм для Даффи, приготовить любимые блюда Чимина и ждать его, но всё вышло совершенно не так. Мин уже даже продумал, что будет говорить, приготовил цветы со вчерашнего дня, но сейчас он будто бы забыл весь алфавит, все слова вылетели из головы, пульс зашкаливал, а в голове творилось чёрт знает что. — Чимин? — Юнги крикнул в темноту, а Пак невольно дёрнулся, всё так же не проходя дальше. Мин запустил Даффи в дом, а сам, быстро надев тапочки, сошёл по лестнице. Бежать не получалось, ноги не слушались; он не знал, что сказать, как себя вести, что делать. Чимин, стоя всё это время на месте, вдруг пошёл навстречу, но, как только их взгляды пересеклись, снова замер, как истукан — животный страх не давал рассуждать логически. Почему он так боялся этого человека? Юнги никогда не позволял себе лишнего, не делал ничего плохого, заботился, пытался создать семью, но всё это кануло в прошлое, сейчас всё было по-другому. Мин для Пака стал другим человеком, Пак сам стал другим человеком, он вырос и теперь не хотел возвращаться в прошлое.

***

В ноздри ударил запах нашатыря, и Чимин наконец-то пришёл в себя, лёжа на диване в собственной гостиной, укрытый пледом, с прохладным мокрым полотенцем на лбу. — Чимин! Боже мой, ты очнулся, я так испугался за тебя! Как себя чувствуешь? — Мин сконцентрировался на самом главном, откинув ненужные мысли, как и всегда в критических ситуациях. — Нормально… Кажется, нормально… — Юнги помог Паку приподнять голову, подложив подушку. — Что случилось? — Пак был в недоумении, голова раскалывалась, спина ужасно зудела и дышать было трудно. — Ты упал в обморок прямо во дворе, но я успел поймать твою голову прежде, чем ты упал на асфальт. Думаю, ничего страшного, только спину, наверное, потянул. Нормально дышишь? Может в больницу? — Мин с трудом скрывал своё волнение. — Всё нормально… Кроме того, что ты в моём доме спустя пять лет после твоего «исчезновения», — Пак смотрел стеклянными глазами, казалось, что не было всего того, что они пережили вместе, не было того прекрасного времени, когда они радовались как дети обычным вещам; не осталось ничего — сейчас перед ними чистый холст, что когда-то был раскрашен яркими красками, и эти краски, увы, угасли. После этих слов Мин снял розовые очки и посмотрел правде в глаза. — Чимин… Малыш, я пра... — Юнги не успел договорить, почувствовав обжигающую боль на своей щеке. — У тебя нет права так меня называть! Ты исчез, ты просто бросил меня! Ничего не объяснил! А теперь просто падаешь на мою голову, как снег в мае! Не ломай мою жизнь снова! Ты даже не представляешь, чего мне стоило снова начать жить без тебя! Я не хочу тебя больше видеть! Убирайся! — Пак кричал, но в его глазах стояли слёзы, щёки раскраснелись до такой степени, что казалось, можно обжечься. Мин застыл в страхе. На его щеке проявлялась маленькая ладошка, что раньше никогда не причиняла боли. В глазах Мина можно было увидеть, как вся его вселенная рушится, они померкли, лицо болезненно побледнело. Он медленно, как под гипнозом, поднялся с пола, оставляя Пака наедине с собой. Быстро собрав вещи, Юнги спустился вниз, слыша всхлипы из гостиной. Он поставил ещё тёплый суп на стол, там же оставил аптечку, покормил Даффи, находя пакетик в его переноске. Питомец выглядел очень грустным, видимо, чувствовал всю печаль своих хозяев; он ластился, совсем не обращая внимания на еду в миске. Юн с улыбкой посмотрел на любимого пса и погладил его, говоря, что всё будет хорошо. Готовый к отъезду Мин зашёл к Паку, что свернулся на диване в маленький грустный комочек, закрыв лицо руками. — Я оставил аптечку и суп на кухне, поешь и обработай все ранки, и, если нужно, обратись в больницу. Я не хотел, чтобы всё так получилось, мне правда жаль, я не знаю, что ещё могу сделать, мой номер всё тот же, если ты передумаешь, я всегда буду ждать тебя. Береги себя… — не услышав от Пака ни слова, Мин вышел на улицу, завёл машину и уехал.

***

Чимин долго рыдал, не сдерживаясь; он не встал с дивана, не отреагировал на лай Даффи, не позаботился о своей больной спине, он был разбит и подавлен. Пак никогда не думал, что их встреча пройдёт именно так, не думал, что даст пощёчину Юнги, не думал, что прогонит его в ночи неизвестно куда, не зная, есть ли у него возможность где-то остановиться. Не думал, что будет чувствовать столько всего, не знал, что воспримет его возвращение именно так. Спустя время он заснул, забываясь в тревожном сне.