Любовь из разных миров

Юнги ехал по ночному Пусану совсем не понимая, что ему теперь делать. Голову занимала лишь одна мысль — Чимин. Он так надеялся, что их отношения не изменятся, что его малыш останется всё тем же заботливым, милым и любящим, но, видимо, жизнь всё так же не считает их союз правильным, делая всё возможное для того, чтобы они не были вместе. Около шести утра Мин остановился в каком-то мотеле, не зная даже, где именно он находился. Сейчас это интересовало его меньше всего. Он был уверен, что завтра станет лучше, что не будет так, как будто всё это какой-то страшный сон. В его сознании не возникало даже мысли о том, что Чимин навсегда исчезнет из его жизни. Парень проснулся спустя несколько часов. Состояние его было как у побитой собаки: мешки под глазами, бледное лицо, практически сливающееся по цвету с белым листом бумаги, голова трещала, а на душе зияла пустота и не было ни одной мысли — ни боли, ни обиды. Сейчас перед его глазами мерцала только бегущая строка с повторяющимся словом «Ошибка». Он решил поехать к могиле матери Чимина; за короткий срок она стала для него той самой женщиной, которую с полной уверенностью можно было назвать мамой. Не потому, что она была заботлива и мила, проявляя какое-то особенное внимание, а потому, что доверяла ему, была внимательна, иногда могла погладить по голове, говоря, что верит ему. Этого хватило для того, чтобы она смогла стать для него одним из самых важных людей в его жизни. Машина пахла домом, теплом и уютом, ведь тут они с Чимином постоянно проводили время вместе, ездили куда-то, просто катались, наслаждаясь обществом друг друга, им было даже комфортно молчать. В один миг всё перевернулось с ног на голову — Юнги осознал, что за такой маленький промежуток времени лишился всего, к чему стремился долгие годы. Подъехав к точке назначения, сидя за рулём машины, он расплакался. Это случалось крайне редко, он и не помнил, когда в последний раз плакал от такой безысходности. Пальцы немного дрожали, но с каждой секундой ему казалось, что всё происходящее вот-вот закончится. Это было ошибкой так рассуждать, обнадёживать себя и верить во что-то, ведь никто не давал ни единой гарантии, что всё произойдёт именно так. Мин вошёл в магазинчик, что стоял недалеко от входа на кладбище, купил цветы; продавец высказал ему слова соболезнования, на что Юнги попробовал выдавить из себя хотя бы кривую улыбку, но дрогнули лишь уголки губ. Найдя нужное место, он присел рядом, оставляя цветы у надгробья. Земля была влажной, недавно моросил дождик, будто бы оплакивая всех ушедших из нашей жизни. Парень долго сидел, о чём-то задумываясь, ему казалось, что он не имеет права находиться здесь. Спустя какое-то время он всё же начал говорить. — Госпожа Пак, я снова не сдержал своё обещание, не смог защитить его, делая только больнее. Я правда не был в силах что-то сделать, я вынужден был его оставить, иначе бы не вернулся к нему вновь, это моя оплошность — не нужно было так сближаться. Я никогда не жалел об этом, но, кажется, время никого не ждёт, верно? — Мин сделал паузу, переводя дыхание. — Знаете, я никогда не думал, что всё получится именно так; я понимал, что в один из дней мне придётся уехать, но я не знал на сколько, и полагать, что Чимин останется всё тем же, что он будет меня ждать, было наивно. Сейчас я понимаю, что натворил, но мне хочется всё исправить, хочется вернуть всё назад и больше никогда не покидать его, но, думаю, сейчас всё зависит от Чимина. Юнги просидел так ещё недолго, пытаясь собраться с мыслями и уехать, но ему казалось, что сейчас он не сможет даже пошевелиться. — Надеюсь, сейчас Вы в лучшем мире. Я говорил Вам, что в следующий раз мы будем в большем составе, но приехал к Вам один. Мне жаль, — Мин смахнул опавшие листья с надгробия и, всё же найдя в себе силы подняться, медленно ушёл к машине.

***

Вечером следующего дня Чимин наконец-то выполз из своего убежища, чтобы позаботиться о Даффи, который всё это время так и лежал рядом с диваном, не отходя даже попить воды, будто зная, что он нужен своему хозяину как никогда. Пак выглядел нисколько не лучше Мина и, казалось бы, что ему мешает забыть старое и начать сначала? Начать жить, а не существовать, и радоваться каждому мгновению. Но время — злая штука: то тянется безумно медленно, то летит неумолимо быстро, стирая всякую надежду на завтрашний день. Парень постарался привести себя в порядок, найти в себе силы хотя бы сходить в душ. Его глаза опухли, капилляры покраснели, а нос стал будто пунцовым. Давление, кажется, уже давно было вне нормы, да и температура тоже. С горем пополам он всё-таки вышел из дома вместе с Даффи, вызвал такси и отправился на место, которое не отпускало его до сих пор. Чем ближе он подходил к могиле матери, тем сильнее его трясло, а в глазах неумолимо скапливались слёзы. Цветы, что лежали рядом, привели Пака в недоумение, но он быстро понял, кто именно был здесь совсем недавно, ведь листья не успели нападать, и следы на влажной земле были ещё слишком заметны. — Привет, мам… Прости, что долго не навещал, у меня всё поменялось в один миг, не хотел тебя расстраивать таким видом, хотел приехать, когда раны затянутся, но Юнги вернулся вчера, и… — Пак шумно выдохнул, стараясь перевести дух. — И как будто не прошли все эти годы... Я правда не знаю, что мне делать, то ли бросить всё и уехать, и снова пережить это, то ли попробовать сначала… Мам, если бы ты была со мной, ты бы точно знала, как поступить… Я очень скучаю по тебе! Надеюсь, ты будешь рада за меня вне зависимости от принятого мной решения. Люблю тебя, — Чимин посидел рядом ещё немного и будто бы резко вспомнил то, о чём хотел сказать в первую очередь. — Кстати! Я же вас не представил. Знакомься, мам, это Даффи, — Пак подозвал питомца, что тихо сидел позади. — Даффи, это Пак Джиён, моя мама. Услышав своё имя, четвероногий спутник Пака завилял хвостом и резво забегал вокруг. — Кажется, ты ему понравилась, — Пак искренне улыбнулся, представляя, как они все вместе гуляли бы по паркам, веселились и заливисто смеялись. Такого не будет, но даже мысли об этом согревали душу. Пак рассказал о своей жизни, что закончил университет и живёт теперь в Америке, у него своя студия, где он обучает других людей. Рассказал, что снял свой дом, а также не забыл упомянуть лучшего друга Тэхёна. Конечно же, и про семью Чон многое рассказал и поделился секретом. — Я в детстве как-то мечтал о младшей сестре или брате, но, когда ты меня спрашивала, всегда молчал, потому что знал, что мы не сможем нормально жить все вместе из-за того, что папа тогда уехал. Я тебе не рассказывал, но мне удалось выяснить, почему он уехал и пропал... Его убили в Америке, так что он нас не бросал, хотя, знаешь, лучше бы он нас бросил и был сейчас жив… — грустно сказал Пак. Чимин ещё долго делился всем на свете, но солнце уже садилось за горизонт и пора было уходить. Он тепло попрощался с мамой, вызвал такси, и они с Даффи вернулись домой. Пак понял, что ему стало легче после того, как он выговорился, поэтому он всерьёз раздумывал над тем, чтобы попытать счастье во второй раз. По приезде домой Пак был приятно удивлён. На столе стоял пакет с ещё тёплой кашей, цветы, что Юнги купил на днях и которые так и остались незамеченными вчера, и записка со словами: «Чимин, прости, я люблю тебя и всегда любил, я просто не мог поступить иначе. Я знаю, что сейчас мои оправдания бесполезны, ведь ты ужасно страдал, но я хочу попробовать всё сначала, ты мне позволишь? Если да, то напиши мне, я отвечу в любое время. P.S.: Не забывай хорошо кушать и не плачь. Надеюсь, ты не против, что я вошёл без предупреждения. Юнги.» «Спасибо за заботу, Юн. Я правда не знаю, почему так отреагировал, надеюсь, твоя щека в порядке», — Чимин всё-таки решился отправить сообщение спустя несколько часов раздумий. Жизнь дана нам, чтобы мы проживали её так, как хотим. Бывает, мы испытываем боль от своих же решений, но бывает и наоборот. Пак решился. Решился попытать счастье вновь.