Великие должны быть вместе

Ночь была холодная. По небу ходили большие тучи, они заслоняли собой и без того тонкий серп убывающей луны, так что Зонтопия полностью погружалась в темноту. Лишь в некоторых домах все ещё горел свет от маленьких восковых свечей, которые продаются рядом с храмом Великого Зонтика. В темноте это святилище выглядит пугающе. Его видно из окна самой высокой башни в голубой стране, там, где ветер становится по-особенному холодным. Оттуда вообще все хорошо видно. В том числе и огромную четырехрукую статую, посвященную все тому же Великому Зонтику. Она казалась зловещей, особенно в эту ночь. Не было в ней ничего хорошего. Проходя мимо нее, всегда чувствовался взгляд того самого третьего глаза, который должен наблюдать за всеми жителями голубой страны. Сегодня он пристально смотрел в темноту окна под крышей башни и по коже каждый раз проходили мурашки от этого взора. Кажется… Или сейчас статуя ухмыляется?.. Зонтик обнял себя руками и прерывисто вздохнул. Он уже в который раз пожалел, что не застеклил окно. Но холод ли был причиной трясущихся коленок? Заледеневших пальцев и комка в горле? Нет, сквозняк здесь не причем. Это шло изнутри. Только вот, был это обычный страх, или внезапное обострение шестого чувства? Парень сглотнул и облизнул заветренные губы, стараясь избавиться от навязчивого ощущения, что что-то не так, хотя понимал, что что-то действительно не так. Нечто изменилось в родной Зонтопии этой ночью. Отовсюду веяло страхом и злобой, хотелось сжаться и скрыться где-нибудь, чтобы переждать эту темную ночь, спрятаться за кого-нибудь и понять, что ты в безопасности и в обиду тебя не дадут. Но чувство грызущего одиночества напомнило, что больше никому не интересны проблемы трефового. Он теперь один, сам себя и за свой народ, ведь он король. Просить защиты он может, разве что, у Алебарда, но где он? Зонтик не видел его сегодня ни в замке, ни в храме, ни где либо ещё. Именно тогда впервые по коже пробежал холодок, а внутри зародилось недоброе предчувствие. Но юноша не стал паниковать и тревожиться, лишь свалив все на то, что его первый министр наверняка занят каким-то важными государственными делами. Мы часто пытаемся успокоить себя собственными выдумками, чтобы не переживать и не думать о чем бы то ни было, пытаемся не накручивать себя и создаём иллюзию, что все в порядке, что все хорошо и мы счастливы. А так ли это на самом деле? Мы стараемся об этом не думать, чтобы не ломать реальность вокруг, чтобы не выходить из зоны комфорта и безопасности, предпочитаем быть слепыми. Конечно, Алебард сейчас занимается чем-то очень важным, работает на благо страны, а как иначе? Зонтик убеждал себя, что все в порядке и это просто нервы, но беспокойство прогрызлось в душе, когда он заметил, что улицы, почему-то, пусты. Люди, конечно же, были, они занимались своими делами и не вели себя как-то иначе, но их было мало. Обычно в час пик на главной площади уйма народу, но сегодня там не было, как минимум, трети от обычной массы. И снова Зонтик начал себя успокаивать. Холода не за горами, поэтому у жителей появились заботы по поводу того, как утеплить свои жилища. На этот раз попытка заткнуть свою бессознательную природу не получилась, и необъяснимое беспокойство перерастало в страх все быстрей по мере того, как надвигалась ночь. На кровати рядом с подушкой лежал генератор. Заряда в нем оставалось не так уж и много, поэтому его нужно экономить. Обычно, его кристаллик успокаивающе поблескивал от света луны, он играл роль ночника в уютной небольшой комнате Зонтика, создавал собой атмосферу спокойствия. Но сейчас он выглядит тусклым, как совершенно обычная железка со стеклом, в темноте даже не понятно, где находится вертушка. На прикроватной тумбочке лежал видеофон, по крайней мере, Зонтик мог различить его силуэт. Парень присел на край кровати и одной рукой на ощупь нашел генератор, а второй взял видеофон. Когда эти два предмета рядом, на душе становилось как-то спокойнее. Контроль над вещами придавал уверенность и хоть какую-то смелость, потому что это единственный контроль, который остался у Зонтика. Он никогда не имел власти над собой и своими эмоциями, что уж говорить об управлении целой страной. Поэтому всем занимался Алебард. У него имелись все качества лидера — твердость, властность, уверенность. Это восхищало и пугало одновременно, может даже это было унизительно — первый министр во всех отношениях лучше самого короля, но Зонтик и так уже был унижен собственным существованием, поэтому оставалось лишь наблюдать со стороны. Без Алебарда он был бы никем. А с ним он подобен Богу, в существование которого все верят. Люди обрели надежду, вера помогает им жить и закаляет их, заставляет думать, что вся их жизнь не напрасна и имеет смысл, но в то же время они слепы и ограничены одним единственным божеством, которое, к слову, сегодня врезалось лбом в дверной косяк, когда надевало носок. Если бы они знали, в кого они верят, то смирились бы с тем, что обречены. Алебард создал потрясающую картинку, чудесный миф и ему все поверили. Народ верит в Великого Зонтика и надеется на него, ведь он видит всех и каждого, для людей есть смысл всего происходящего. А Зонтику тоже надо было во что-то верить. Поэтому он верил в Алебарда, и, после случая в тюрьме, поверил в себя. Может, и есть в нём что-то особенное, какая-то внутренняя сила, благодаря которой он живёт. Зонтик улыбнулся теплым мыслям, но их прервало призрачное завывание за окном. Оно было тревожным, словно ветер пытается что-то сказать. Он кричит, что что-то надвигается, что-то темное и очень плохое. И если начать в него вслушиваться, то становятся различимы стоны и крики. Кто-то невидимый пролетает мимо окна и кричит от ужаса, предупреждает о надвигающейся опасности. А если вслушиваться ещё внимательней… То можно услышать зловещий смех. По спине прокатилась волна озноба, по плечам поползла дрожь. Внутри все осело вниз, а в груди будто стало пусто, лишь сердце продолжало сильнее биться о ребра и его стук отдавался шумом крови в ушах. На языке все пересохло и в горле вновь засосался ком. Трясущимися руками Зонтик взял видеофон и попытался разглядеть на нем цифры. Ему надо было с кем-то поговорить, чтобы немного успокоиться от внезапного приступа паники. Кандидатов на звонок было трое: Куромаку, Феликс и Ромео. Наверное, не стоит звонить Куро из-за таких пустяков, да? Он и без того много работает и ему просто необходимо высыпаться, а выслушивать бред про ветер в два часа ночи он не станет. У Ромео нет видеофона, потому что когда он сбегал из Вероны, то его при нем не оказалось. Остаётся Феликс. Конечно, его тоже не хочется беспокоить, но кто его ещё успокоит, как не лучший друг? Даже если трубку возьмёт не он, а Ромео, все равно будет хорошо. Может они ещё даже не спят, может даже будут рады звонку. Может. Зонтик разглядел в темноте номера и судорожно нажал сначала на четверку, а потом на кнопку в левом нижнем углу, означающую простой звонок. Пошел первый гудок. Парень нервно сжимал пальцами ткань подола своего плаща, которого ещё не снимал, и начал кусать губы. Ему было важно просто услышать чей-то голос, чтобы не сойти с ума от страха, пусть даже недовольное ворчание Куромаку и его быстрый сброс, хрипловатый и немного безумный голос Феликса, или же сонный, но в любое время суток слащавый и мелодичный говор Ромео. Без разницы. В один момент сердце словно оборвалось и перестало стучать от испуга. Раздалась короткая мелодия из трёх нот, означающая, что абонент находится вне зоне доступа. А разве валет червей ничего не говорил про какую-то давнюю поломку в его видеофоне?.. Не медля, Зонтик скинул звонок и сразу же двойкой набрал Куромаку. Парень затаил дыхание и начал вслушиваться в сигналы устройства. Между гудками проскакивало ровно пять ударов сердца, а каждый шестой синхронизировал с очередным гудком. Абонент снова недоступен. Зонтик прерывисто выдохнул и расширенными от страха глазами посмотрел на ещё горящий экранчик. На нем мигала надпись «нет связи», означающая, что звонить бесполезно и нужно просто смириться. А внутри все ещё больше изнывало от тревоги и плохого предчувствия. Что-то произойдет. Он это чувствовал. Зонтик отключил видеофон и хотел положить его на тумбочку, но он выпал из трясущихся холодных рук на пол. От звука падения устройства парень подскочил на месте и издал некое подобие писка. Ещё чуть-чуть и он бы умер от страха. Парень прикрыл рот ладошкой и зажмурился, равно выдыхая воздух через нос. Это был всего лишь видеофон, ничего страшного, бывает, все в порядке. Он быстро поднял прибор с пола и теперь уже положил его прямо на тумбочку, без всяких косяков. — Так, Зонтик, успокойся, — дрожащим и хриплым голосом прошептал вслух шестой, сделав глубокий вдох. Он на секунду прикрыл глаза и снова сглотнул. — Чего ты так разнервничался? Все же ведь нормально, что может случиться, правда? Попытки успокоить себя оказались тщетными, они были жалкими, по сравнению с этим внезапно нашедшим наваждением, которое грызло Зонтика изнутри. А может, он просто сходит с ума? Беспричинный страх — это один из многих признаков какого-либо психического расстройства, по крайней мере, так говорил Куромаку. Куромаку вообще не верил в шестое чувство, какие-то экстрасенсорные способности, он считал, что это все бред и шарлатанство. Хотелось бы и Зонтику в это верить. Это может быть всего лишь внезапная паническая атака, такие вполне свойственны трефовому валету, от этой мысли должно было стать легче, но не стало. Ему все равно было страшно. Ничего не оставалось, кроме как лечь и пытаться заснуть. Можно, конечно, было шататься по комнате с прижатыми к груди руками и дёргаться от каждого шороха, который парень сам и создавал бы, но лучше он сейчас ляжет и попытается успокоиться, расслабиться, даст мозгу и сознанию отдохнуть. Зонтик медленно лег на кровать, притягивая к себе одеяло и обнимая обеими руками генератор. Он не стал раздеваться, потому что ему и без того было холодно, а одно одеяло здесь точно не помогло бы. Надо будет застеклить окно как-нибудь, завтра, или хотя бы на неделе, а то ведь так и простыть можно. Не забыть бы напомнить Алебарду, чтобы он попросил лекарей изготовить побольше лекарств для жителей голубой, а вскоре ещё и холодной страны, и швей, чтобы постарались уложиться в сроки и сшить как можно больше теплой одежды и одеял. А ещё… Мысль за мыслью в голове мелькали картинки, уводящие Зонтика из реальности и медленно погружающие его в беспокойный и тревожный сон. Широко раскрытые глаза начали медленно слипаться от усталости. Сердце перестало так сильно биться и немного успокоилось, возвращаясь к более менее нормальному ритму, дыхание уже не было таким тяжёлым, но все равно оставалось прерывистым и рваным. Зонтик ворочался во сне, он дрожал и дёргался. Под веками время от времени вращались глазные яблоки, будто юноша пытался что-то увидеть сквозь пелену тьмы. Он и вправду видел кое-что, какие-то мутные и размытые изображения, словно кто-то разлил на акварельные картины воду, в которой промывали кисточку с чёрной краской. Мелькали нечеткие силуэты людей и зданий, изредка можно было различать их: художница, ее испуганный взгляд и срывающийся на крик голос, когда она не хочет говорить, откуда у Великого Зонтика взялись ещё две руки; грозный взгляд Алебарда, направленный на синяк под глазом его Господина; жуткое собрание в подвале; мрачные и злые ребята из тюрьмы, готовые вот-вот сцепиться друг с другом, и, наконец, картина. Та самая картина с белоснежными и пушистыми облаками на фоне неба безупречного голубого цвета. Но теперь она тоже стала всего лишь размытым и потускневшие силуэтом, утопающим в этом месиве. Все это сопровождалось какими-то странными звуками, знакомыми и незнакомыми голосами, обрывками фраз, сказанных или услышанных когда-то.

«Я не хочу проблем!» «Зонтик мертв!» «Да он над нами издевается, посмотри!» «Я слепой!»

Голоса становились все громче, картинки сменялись быстрей, становилось невыносимо, теперь уже истошные крики сливались в единый унисон, оглушая и будто выбивая опору из-под ног. Зонтик падал вниз, он хотел кричать, но ужас вырвал связки из горла, выжимал из глаз слёзы. Вот, вот прямо сейчас он расшибется. Раз… Два… — Братья и сёстры! Зонтик вскочил на кровати и тут же резко и глубоко вздохнул. Лоб покрылся испариной, ноги дрожали под одеялом, а сердце теперь билось где-то в области горла. Парень запустил ледяные пальцы в свои растрёпанные голубые волосы и опустил голову на коленки. Он тяжело и глубоко дышал от испуга. Это непонятное видение во сне, оно было просто кошмарным! Страх сковал голос и движения, перед глазами все ещё стояли эти замыленные картинки, а в голове все ещё доносились голоса. Прошло где-то секунд десять, прежде чем Зонтик понял, что эти голоса не в его голове. Он резко повернулся к окну и увидел, что где-то снизу что-то светится. Теплый свет чуть осветил сегодняшнюю темную ночь. Оттуда же доносились какие-то странные звуки, похожие на приглушенные голоса людей. Зонтик встал с кровати и чуть не упал, когда ставшие ватными ноги под ним подкосились. Он схватился рукой за изголовье кровати, и облокотился на него на пару секунд, пока выстрел боли в голове от резкого подъёма не прошел. Парень оттолкнулся и тихо-тихо, на носочках, направился маленькими шажками к окну. Сначала он заметил, что свет становится все ярче, потом ему стали видны облитые горячим светом здания, а затем тени, танцующие на них. Послышался чей-то знакомый голос, Зонтик точно знает его. Это был Алебард. Глазам шестого предстала огромная толпа народа, сборище людей, стоявших возле главного входа в замок. Много кто держал в руках факела, кто-то был с вилами и палками, до окна доносился даже звон цепей. Отсюда было плохо видно лица, но было ясно, что Зонтопийцы пришли сюда не с добром. Зонтик вцепился пальцами в каменный подоконник и с ужасом наблюдал за действиями толпы. Он ещё не понимал, зачем они все здесь и почему они с оружием, но внезапно раздавшийся звучный ледяной голос заставил застыть кровь в жилах, от ужасного осознавания кошмарной реальности. — Сегодня нами совершится великое деяние! — Алебард стоял на самой верхней ступени около входа. Все взгляды были устремлены на него, он словно охотник, уже был готов с минуты на минуту спустить своих псов на добычу, чтобы они растерзали её. Он был предводителем этой толпы, ее покровителем. — Тот, кому мы безукоризненно доверяли, тот, кому мы поклонялись, в кого верили, кому были готовы посвятить свои жизни — оказался жалким лжецом! Ничтожеством под маской Бога. Трусом, лишь дергающим за ниточки своих марионеток. Но сегодня мы положим этому конец! Уничтожим предателя, надругавшегося над нашей верой! Сотрем его с лица земли во имя Великой Зонтопии! В атаку, братья и сестры, за нашу веру! Раздался громчайший воинственный вопль десятков озлобленных Зонтопийцев. Они ринулись на дверь, выбивая ее в считанные секунды и проникая внутрь. Зонтик отскочил от окна и закричал от ужаса. Он упал на пол и начал отползать назад, пока не врезался спиной в кровать. Это конец! Сейчас они найдут его и прикончат! Боже, может это все просто кошмарный сон?! Может нужно просто проснуться и все закончится?! Нет, Господи, это все наяву! В потоке паники и ужаса промелькнула мысль, что надо срочно забаррикадировать дверь в комнату. Парень вскочил навалился всем весом на кровать, но тут же понял, что выступ стены не позволит ему ни пропихнуть кровать, ни защититься. Тогда он схватил генератор и начал судорожно выстраивать в своем сознании образ чего-нибудь, что могло бы прижать дверь и не дать ей открыться. В момент дверь уже была зашита толстым и большим железным листом. Он должен хотя бы намного их сдержать. Зонтик быстро затравленно огляделся и тут же схватил видеофон с тумбочки, как можно скорее набирая двойку. Гудок, второй, третий… Недоступен. Из горла вырвался истерический визг. Куромаку не отвечает! Теперь он точно в безвыходной западне! Сейчас они ворвутся и разорвут его на кусочки и… Только если… Сквозь пелену слёз Зонтик разглядел восьмерку посередине в нижнем ряду клавиатуры. Он, не раздумывая, быстро тыкнул на нее, а затем на кнопку вызова. Все тело тряслось, слезы безостановочно текли по щекам, из горла вырывались громкие всхлипы, приходилось крепко зажимать рот рукой, чтобы не выпускать их. Спустя недолгую тишину раздался первый гудок. За ним второй, третий… Зонтик молился, чтобы Пик взял трубку, он был готов умереть прямо сейчас на месте, если восьмой не ответит. Пошел шестой гудок. В сознании всё начало мутиться под натиском приближающегося обморока, но тут: — Император Пик на связи. Алло? — П-пик! — от неожиданности голос Зонтика сорвался на визг. — Зонтик? Что такое? — Пик, меня сейчас убьют! Где-то в замке послышались шаги и крики. Они были ещё далеко, но стремительно приближались. — Что? Кто? Ты где сейчас? — низкий баритон Пика немного повысился от удивления, а потом в трубке послышался ещё один чей-то голос, но Зонтик не обратил на него внимания, начиная в панике тараторить. — Я у себя! Кажется, Алебард поднял бунт и сейчас ко мне бегут, чтобы убить! Пик, помоги мне, умоляю! — Так, успокойся! Ты сейчас в замке? В какой его части? — Д-да, я у себя в комнате, я пока что перекрыл вход, но эта защита долго не протянет, что мне делать?! Второй голос снова раздался на том конце провода, уже громче и ближе, и в этот раз, где-то глубоко в подсознании, Зонтик понял что знает его, но он все равно оставался лишь помехой в трубке. — Постарайся выиграть как можно больше времени, по возможности укрепи вход чем-нибудь ещё, а потом спрячься, — быстро и четко отдавал указания Пик. — И самое главное, Зонтик, — он сделал одну короткую паузу, чтобы шестой обратил все свое внимание на него. — Держи генератор при себе! Никому его не отдавай, слышишь? Укройся с его помощью, придумай что-нибудь. Обязательно возьми видеофон. Я буду через двадцать минут, тяни время. И Пик сбросил трубку. Зонтик отключился и сначала прижал видеофон к груди, а потом засунул его в карман. С генератором дела обстояли сложнее, его некуда было засунуть, но немного поразмыслив, юноша засунул его к себе под плащ, чтобы он находился ближе к телу. Потом он начал как можно быстрее передвигать всю мебель к двери за железным прибитым листом. Сердце вырывалось из груди от страха, что Пик не успеет, что разъярённые поданные ворвутся и насадят парня на вилы прежде, чем он попадет в Зонтопию. Боже, лишь бы он успел! Зонтик отбежал от двери и осмотрелся вокруг: в комнате осталась стоять нетронутой только кровать. Она так и стояла посередине, с перевёрнутой в спешке постелью, а над ней висела картина. Та самая картина с беззаботно плывущими по небу облаками. Теперь она уже не источала того спокойствия и радости, которыми была полна до этого злополучного момента. Больше она не была символом покоя страны, сейчас она стала всего лишь не имеющим смысла пятном на кирпичной стене. Где-то в области сердца больно кольнуло. Неужели всему пришел конец? Как Алебард мог так поступить, зачем он это сделал?! За что Зонтику это все, это наказание за его трусость и бесхарактерность? За невозможность нести ответственность?! Все эти вопросы роились в голове, пока шум по ту сторону двери приближался. Зонтику ничего не оставалось, кроме как забиться в угол и сидеть там в ожидании своей неизбежной участи. Все его тело билось в дрожи, он плакал и ненавидел себя за то, что допустил все это. Ему было страшно, он был обречён созидать весь ужас происходящего, просто прижавшись к стене. С каждым более громким криком, стуком, звоном, мелькала мысль о том, чтобы выпрыгнуть из окна, чтобы не было больно, чтобы не было страшно. Но все тело онемело и способно было лишь дёргаться от плача и испуга. — Он здесь! — раздался приглушённый крик за дверью. Удар. Зонтик закричал и закрыл лицо руками, впадая в самую настоящую истерику. Он закрывал голову и молился, чтобы Пик приехал и спас его как можно скорее, чтобы он успел. Раздался ещё один удар. — Дверь закрыта! Давайте, навалитесь все вместе! По пустой комнате разнёсся треск ломающейся двери. Юноша подскочил и начал нервно метаться по пустой комнате, завывая и все сильнее прижимая к себе генератор. Сейчас он умрет! Треск повторился, но на этот раз ещё более громкий, означающий, что с первой преградой — дверью — покончено. Было слышно, что ее силой срывают с петель. Теперь они начали биться о железо. Попятившись, шестой упёрся в стену и сполз по ней, плотно закрывая рот ладонью. Горячие слезы катились по щекам и падали на серый капюшон плаща, сразу же впитываясь в него. От очередного удара парень инстинктивно попытался вновь отползти назад, но лишь сильнее вжимался в ледяные камни. На его глазах железный лист мялся, образовывалась огромная вмятина, которая от каждого удара становилась все больше. В верхнем углу лист начал отходить от стены, ему осталось совсем недолго. Крики теперь слышались ясно, все кричали «Бей!», «Во имя Великого Алебарда!», «Смерть предателю!» Мебель разъезжалась от каждого толчка, тумбочка свалилась с изголовья кровати, стул безнадежно упал на спинку. Зонтик сжался в комочек. Он жмурил глаза и отказывался верить в то, что все это происходит на самом деле. Он просто безостановочно вскрикивал и плакал навзрыд, он дёргался и уже просто молился, чтобы не было больно. Железный лист слетел со стены, вся мебель повалилась. В комнату, с воинственными криками ворвались Зонтопийцы. Они орали, их руки были сжаты в кулаки, уже готовые к драке, их глаза были полны ненависти и ярости, а когда они увидели своего короля, то в них погиб последний огонек человечности. Зонтик заорал во всю глотку и закрылся руками от бегущих на него троих парней. — Не надо! Пожалуйста, умоляю! — взмолился он, но их было уже не остановить. Удар! Валет упал на бок, сразу же закрывая лицо, по которому был нанесен удар. Он завизжал и попытался отползти, но тут его рывком подняли с пола двое крепких ребят и под руки потащили к выходу. — Враг народа! — Обманщик! — В темницу! — Убейте его! Его пронесли через орущую толпу, где каждый пытался что-то крикнуть прямо в лицо несчастному, либо ударить, выместить на нем свою злость за обман. Колени и ступни больно бились о бетонную лестницу, по которой тащили парня, каждый удар отзывался волной по всему телу. Когда до полного спуска осталось всего ступеней пять, Зонтика просто швырнули. Он пролетел все ступени и приземлился лицом на бетонный пол. Из глаз брызнули слезы от боли и жгучего страха. — Прошу, не нужно! — ещё раз попросил Зонтик, хотя понимал, что все бесполезно. Он почувствовал, как его схватили за волосы и рывком приподняли, а затем потащили прочь из замка. Он слабыми пальцами пытался разжать руку своего мучителя, но она сомкнулась мертвой хваткой на затылке и не отпускала. Треф быстрыми шагами шел по улицам, кишащим восставшими Зонтопийцами, если он падал, то его просто продолжали тащить по земле до тех пор, пока он сам не поднимется и вновь не последует туда, куда его ведут. Все лицо было мокрым от слёз, оно было в пыли и крови с собственных ран. Руки и колени были разодраны в кровь, она пачкала одежду и кожу, ссадины на бедрах и локтях горели, они сводили с ума, а онемевшая от удара половина лица перестала чувствовать что-либо вообще, кажется, из носа текла кровь, а на языке и губах ощущался ее ясный металлический вкус. Связки болели, в груди тоже, кричать больше не было сил, а просить о пощаде бессмысленно. Сердце разрывалось от боли, Зонтик не мог поверить, что его предал тот, кому он доверял больше всех на свете, кого считал своим другом и на кого мог положиться. Те, кого он создал, сейчас жаждали его смерти, жаждали расправы и зрелища. Все они хотели увидеть, как Бог спустится с небес, каждый из них хотел сам втоптать его в землю, сравнять с грязью и пылью, отомстить за то, что он просто жив. Внезапно, Зонтика вновь бросили вперёд. Он лишь едва слышно взвизгнул и упал на землю, рядом с чьими-то сапогами. Он затаил дыхание и медленно поднял голову. Сквозь размытую пелену слёз парень смотрел на надвисающего над ним человека и узнал в его лице Алебарда. Первый министр скрестил руки на груди и расправил плечи. Его голубые глаза потемнели и метали молнии, он угрожающе смотрел на своего Господина, лежащего у его ног. В этом взгляде была жестокость, презрение и ни капли милосердия. Он не жалел о том, что сейчас делает, коварный план удался и сейчас уголки искривлённых губ поднялись вверх. — А-алебард… — жалостно прохрипел Зонтик. Он попытался приподняться на локтях, но мятежник наступил ему на голову тяжёлым сапогом, придавливая к земле. Теперь шестой лишь всхлипывал под ним и жмурился, не желая верить в то, что происходит с ним. Одной рукой он придерживал генератор, что до сих пор оставался под плащом, а другой прикрывал лицо и глаза, чтобы не видеть всех злых лиц, которые с ненавистью смотрели на него. Он дрожал и тихо плакал, ему хотелось умереть прямо здесь и сейчас, чтобы потом не было так больно и унизительно. — Братья и сёстры! — наконец вскрикнул Алебард и поднял руки, призывая народ к тишине. Все голоса резко стихли и каждый обратил внимание на своего нового лидера. — Сегодня мы собрались здесь чтобы увидеть истинное лицо того, кого считали Богом, кому мы поклонялись всю нашу жизнь, того, кто лишь использовал нас и нашу бескорыстную любовь в своих целях. Этот трусливый слабак, создавший себе рабов, способный лишь подчинять и угнетать. Ему было стыдно показывать свое лицо народу, но посмотрите же на него! Зонтик почувствовал, как с его головы убирают ногу и снова берут за волосы. Алебард грубо поднял и поставил его на трясущиеся ноги, а потом резко развернул лицом к народу. Пальцы плотно сжали в кулаке волосы на затылке, вырывая, за них потянули назад и по толпе народа прокатилась волна удивлённого шёпота, когда всем стало видно заплаканное лицо Зонтика. Парень испуганно смотрел на то, как удивлённые взгляды стали сменяться совершенно безжалостными и зверскими. Многие здесь начали вспоминать и узнавать его как обычного прохожего на улицах страны, совершенно непримечательного и незаметного парня, который точно не был похож на образ великого божества, каков они создали у себя в голове. — З-зачем, Алебард?.. — тихо прохныкал Зонтик и закатил глаза к темному небу, прося, чтобы все это поскорее закончилось или оказалось просто ночным кошмаром. — Но теперь этот подлец больше не посмеет нами управлять, его диктатуре пришел конец! Алебард резко потянул валета назад и швырнул его на землю. Зонтик взвизгнул и закрыл лицо руками от страха, ему не хотелось видеть все это, не хотелось слышать, он хотел просто испариться и никогда, больше никогда не появляться в этом жестоком мире, никогда! Вся эта грязная ложь из уст Алебарда клинком била по сердцу, и разрывая душу на мельчайшие кусочки. — И я очень сожалею, — продолжал предатель, — что тоже верил ему. Я слепо следовал его указам, подчинялся и боготворил его как и все здесь, но я и подумать не мог, что когда-нибудь узнаю о том, какое его истинное нутро! — Это неправда! Послушайте меня! — в отчаянии закричал Зонтик, надеясь хоть как-то опровергнуть всю клевету, какую доносил Алебард, но в ответ на эту дерзость толпа разъяренно закричала, кто-то уже даже был готов кинуться в бой со свергнутым правителем, а кто-то кричал, что желает ему смерти. Алебард вновь поднял руки, призывая не отвлекаться на бессмысленные возгласы и отмазки уже полностью поверженного трефа. Он продолжил: — Я понял, что если я не прекращю это, то вся Зонтопия подвергнется краху из-за глупости и жадности нашего правителя! — его звучный и громкий голос эхом отражался от всех домов и стены, находившейся неподалеку, казалось, что сейчас его слышит вся страна, а в ушах начало звенеть. — И я решил, что лучшим решением будет свергнуть предателя и самому занять пост правителя нашего государства. Мир рухнул в одночасье. Народ сразу же закричал и заликовал, услышав эту новость. Все поддерживали Алебарда, слепо верили ему и его гнилым речам, не зная истинной правды. Зонтик оцепенел и с величайшим ужасом принимал то, что только что произошло. Он не мог пошевелиться или издать хотя бы очередной всхлип, боль и обида сковали его разум и только слезы, смешивающиеся с грязью и кровью, безостановочно текли по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. Он не сразу понял, зачем Алебард подошёл к нему и попытался залезть рукой под плащ, но как только юноша сообразил, то начал вырываться и визжать. Он прижал к себе генератор и всячески пытался закрыть его собой от Алебарда и когда он уже захотел отбиться от предателя с его помощью, то получил новый удар по лицу, который обескуражил его на пару секунд. Но этого короткого промежутка времени хватило, чтобы бывший первый министр ловко вытащил устройство из-под плаща и поднял над головой, показывая народу свой трофей. — В этом приборе хранится вся его сила, с помощью которой он создал нас и эту страну! Теперь он принадлежит мне! Зонтопийцы завизжали ещё громче и начали улюлюкать в честь победы их нового лидера. Зонтик подскочил и попытался отобрать генератор, но вместо этого получил пинок по лицу, после которого он уже окончательно упал на спину без сил. Перед глазами рассыпались цветные звёзды и спирали, а за ними все поплыло и начало мутиться. Звон в ушах становился все громче и громче и лишь одно единственное «взять его!» послышалось сквозь него, а дальше все чувства пропали и наступила кромешная тьма… Да, прямо такая же тьма, какая была в Карточном Мире ещё до появления в нем Создателя и раздачи генераторов. Ничего не видно и не слышно, лишь едва заметные силуэты и горящие глаза клонов являлись признаком того, что здесь кто-то есть. Звенящую и давящую на разум тишину разбавляли их голоса, только теперь этого ничего нет. Зонтик один падает в этой нескончаемой, и в тоже время, замкнутой тьме. Ему было очень страшно и холодно, он обнимал себя руками и всматривался в темноту остекленевшими глазами. Он не чувствовал боли физической, но чувствовал душевную, она разъедала его изнутри и тянула вниз, все быстрее приближая к тому моменту, когда он расшибется. Этот момент уже совсем близок, от него отделяют всего-лишь несколько секунд, может быть чуть больше, чем несколько, но сколько бы времени не оставалось, он так или иначе достигнет конца и разобьётся. Вот, прямо сейчас. Один… Два… Вдруг раздался грохот и крик. Зонтик очнулся и резко открыл глаза. Его взгляду предстали испуганные Зонтопийцы, которые с ужасом смотрели куда-то поверх него и пятились назад. Раздались воинственные вопли, а за ними какие-то непонятные и неразличимые звуки. Перед глазами все то размывалось, то собиралось в кучу, в голове звенело и было ничего не понятно. Зонтик приподнялся на дрожащем локте и зажмурился, пытаясь прийти в себя. Он не понимал что происходит, реальность это или все ещё бессознательные картинки. Он снова открыл глаза и теперь уже увидел, что кто-то бежит прочь отсюда, а кто-то остался и сейчас стоит наготове, держа в руках оружия наподобие вил и лопат. Валет, держась за голову, медленно развернулся и увидел, что окружающая королевство стена была разбита, а через нее на территорию Зонтопии заходил отряд в темных доспехах и с настоящим оружием. Это Пик приехал его спасать! Зонтопийцы вновь завизжали и совершенно бесстрашно побежали навстречу воинам пиковой масти, будто совсем позабыли о том, что только что случилось. Зонтик испуганно прикрыл лицо ладошками, когда увидел, как схлестнулись воины Пика и его простой народ: жители голубой страны отчаянно размахивали своими инструментами, пытаясь попасть по незванным гостям, в то время как солдаты ловко увертывались от них и били в ответ. Сердце застыло от этой картины, оно сжималось каждый раз, когда на очередного мирного жителя обрушивался сильный удар, валящий его на землю. Тело ослабло, перед глазами вновь всё начало расплываться, руки тряслись и в ушах опять появился звон. Зонтик, стараясь не отключиться, медленно повернулся назад, ища взглядом Алебарда. Он заметил его силуэт, стоящий где-то вдалеке. Первый министр просто стоял и, как казалось, наблюдал за всем происходящим, не желая вмешиваться. Он был растерян и медленно отступал назад, все сильнее прижимая к себе генератор. Боль снова кольнула в сердце, проясняя сознание, теперь полностью заполненное обидой. Зонтик лег на землю, сжался в комочек и закрылся руками. Он крепко зажмурил глаза, но слух разрывали крики боя, что становились все громче и громче. Он не хотел находиться во всем этом, но сил подняться и бежать у него совсем не было. Снова захотелось исчезнуть и не появляться в этой жизни никогда, хотелось, чтобы все это закончилось и оказалось не больше, чем обычным недоразумением, чтобы этого всего никогда не случалось, никогда не случалось оказаться в Карточном Мире, никогда не случалось получить генератор вероятностней и создать свое королевство… Вдруг кто-то схватил валета за руку и резко отдернул ее от лица. — Зонтик! Шестой вновь вернулся в реальность от этого голоса и увидел перед собою Пика. — П-пик! — воскликнул он срывающимся от слёз голосом. Пик внезапно поднял свирепый взгляд с Зонтика куда-то наверх и вскочил, замахиваясь ключом. В следующую секунду от них отлетел какой-то Зонтопиец с граблями, и теперь разбитым лицом. Король обернулся и врезал резьбой ключа уже другому крупному парню по животу, от чего тот согнулся и упал на бок. — Скорее, поднимайся! — скомандовал восьмой. От ужаса и неожиданности Зонтик сразу же вскочил с земли по команде, но ноги подломились под ним и он чуть было не упал, но Пик вовремя его поддержал. Король закинул руку трефового к себе за голову, и, как можно быстрее, повел его прочь от новой толпы надвигающихся Зонтопийцев, защищаясь ключом. Теперь на каждого солдата приходилось по два-три мирных жителя, отряд явно проигрывал и, возможно, сегодня они не уйдут отсюда. Зонтик сильнее прижался к Пику и его начало мутить по-новой от страха. Он бы вот-вот опять потерял сознание, если бы не раздалось несколько быстрых звучных выстрелов из какого-то оружия. Парень взвизгнул и ещё сильнее прижался к своему спасителю, затравленно оглядываясь. Буквально на секунду он развидел, что Зонтопийцы растерялись от громких звуков. — Отступаем! — не останавливаясь прокричал Пик и уже бегом подводил Зонтика к разгромленной стене. Пиковые солдаты воспользовались преимуществом в пару секунд растерянности противников, раскидали их и по-быстрому направились за своим предводителем. Пик и Зонтик перепрыгнули через груды обрушившихся кирпичей и восьмой резко толкнул его в кого-то. — Отведи, — коротко скомандовал король и отбежал подальше, чтобы контролировать отступление своего отряда. Зонтик резко повернулся к тому, в кого его пихнули, это был… Вару? Вару стоял перед ним держа в одной руке рупор, а в другой какую-то пушку, из ее дула поднимался дымок от недавних выстрелов. Выглядел он взъерошено и взволнованно, но что он здесь делает? — Вару?.. — Отходи! Пиковый отбросил рупор в сторону и схватив трефа под руку, он быстрее повел его к большой фиолетовой машине, которая стояла между двумя военными грузовиками. — Отступаем, скорее, скорее! — командовал Пик своими воинами. Он держал ключ наготове, если придется драться с гонющимися за ними Зонтопийцами, но дожидался каждого солдата, не смея поспешно удаляться без кого-то из них. И вот, наконец, последние два бойца пересекли границу Зонтопии и пробежали мимо своего короля, скорее направляясь к пушкам. За ними уже бежала разъярённая толпа, готовая разорвать весь небольшой отряд пиковых. И они бы это сделали, но вдруг… Это случилось быстро и внезапно — совершенно из ниоткуда в том промежутке, где кирпичная стена была полностью разрушена, из земли выросла новая, другая стена, в два раза выше той, что была. Все одновременно отскочили назад, кто-то из воителей даже вскрикнул от такой неожиданности. Пик пошатнулся и с искренним непониманием уставился на выросшую преграду. Через тело Зонтика будто пустили электрический разряд тока. Внутри все сжалось в комок и он застыл в горле, перекрывая путь дыханию, а в голове витало лишь одно единственное слово: генератор. — Это чё? — разбил нависшую тишину Вару своим звучным вопросом и озвучил мысли всех, кто здесь сейчас был. Его взгляд, спрятанный за матовыми линзами зелёных очков, метался между стеной, пиковым королем и напуганным трефовым валетом, который не мог даже пошевелиться от страха. По белой пустоте Карточного Мира разнёсся грохот разрушающейся каменной стены под натиском вырастающей из земли такой же ограды, какая появилась минуту назад. Все резко отпрянули. Солдаты смотрели на своего короля, ожидая приказов к действию, но он молчал. Он грозно смотрел на стену и сжимал ключ в руке до ее посинения. На его скулах заходили желваки и он резко развернулся к трефовому. — Зонт, это что такое? — пророкотал Пик. Зонтик не мог сказать и слова, он боялся ярости Пика. Он перестал дышать, когда король начал к нему неторопливо приближаться. Подозрительный взгляд его янтарных глаз прожигал насквозь, хотелось сжаться и отвернуться от него, но он был настолько проницательным, что невозможно было даже шелохнуться. Оставалось только стыдливо отводить глаза и пытаться не заплакать. Пик подошёл вплотную. Он смерил бедного парня взглядом и сомнительно прищурился. — Зонт, — тихой опасной интонацией четко выговорил он. От этого ледяного низкого голоса кровь стыла в жилах. — Где твой генератор? Зонтик расширил отведенные в сторону глаза. Он боялся поднять взгляд и посмотреть на Пика, ему было страшно и стыдно перед ним, он чувствовал себя просто ничтожеством и хотел исчезнуть. — Где? — повторил король и Зонтик вздрогнул. Он начал дрожать, а на глазах выступили новые слезы. Он обнял себя руками, пытаясь отгородиться от восьмого и защититься. Все и так было понятно. Янтарные глаза покраснели и широко распахнулись, а потом закатились от осознания. — Твою мать! — крикнул он злобно и шибанул ключом по земле. — Ну шикарно, тряпка! — рассерженно воскликнул Вару. — Теперь нас всех прикончат! — Ты понимаешь что теперь со всеми нами будет?! — закричал король. Зонтик вздрогнул и в голос заныл, уже не сдерживая себя. — Я же сказал держать его при себе! — орал Пик. Казалось, ещё чуть-чуть и он придушит валета на месте. — Почему ты не использовал его чтобы защититься?! — Я-я. я… — слова не лезли наружу, вырывались лишь всхлипы и какие-то обрывки звуков, непохожих на речь. Боже, как же Зонтик сейчас себя ненавидел. Он снова захотел умереть прямо сейчас, он просто ничтожество — глупое и слабое ничтожество, неспособное даже ответить. А что отвечать? Что он так перепугался что напрочь забыл о том, что ему сказали? Что не смог ничего сделать потому что оцепенел? Зонтик вновь попытался что-то произнести, но вместо этого в животе всё резко скрутилось, поднялось наверх и вырвалось прямо под ноги к обоим пиковым. — Фуу! — завизжал Вару и отскочил от лужицы блевотины. — П-простите! — только успел выдавить Зонтик, как резко согнулся и его снова вырвало. Он закашлялся и попытался убрать рукой нависшие волосы, но она оказалась в рвоте, так же как и весь подбородок, по которому она начала стекать. Пик отошёл на шаг. Его лицо скривилось в гримасе отвращения. Он кинул взгляд на солдат, наблюдающих за всем этим, и жестом приказал им осторожно осмотреть стену, чтобы они не пялились на то, что им видеть не положено. — П-пожалуйста, простите, я н-не хотел! — взмолился Зонтик. Он упал на колени и начал громко реветь. Слезы, рвота и кровь смешивались на его лице, начинали стекать ниже по горлу, доходя до воротника его плаща. На руке всё стекало по запястью и на землю. Вот он — Великий Зонтик. Сидит на коленях возле лужи своей рвоты и в ней же измазан, плачет навзрыд возле стены собственного государства, избитый и униженный его же народом. Вот он, во всей своей красе, настоящий и без прикрас, такой, какой он на самом деле, такой, каким он и является. Пиковые с омерзением смотрели на Зонтика, а потом одновременно переглянулись, видимо, подумав об одном и том же. — Эй, — крикнул Пик, поворачиваясь к своим солдатам, исследующим стену. — Салфетки есть у кого-нибудь? Несколько воинов отрицательно помотали головами. Тогда Пик раздражённо закатил глаза и злобно зарычал. — И почему это все приходится делать мне? Он подошёл к орущему Зонтику и опустился рядом с ним на корточки. Своим собственным плащом король начал вытирать ему лицо. — Чё ты делаешь? — Вару поморщился и инстинктивно взялся за свой плащ при виде этой нелицеприятной процедуры. — Пик, прости п-пожалуйста, — сквозь слезы выдавил Зонтик. Сейчас ему было просто невероятно стыдно. Умереть захотелось ещё больше. Пик нахмурился и шумно выдохнул через зубы. — Молчи. Просто молчи. Король снял с себя плащ, свернул его грязной частью вовнутрь и сунул под руку. Он взял Зонтика за плечи и поднял с колен на дрожащие ноги. Он, поддерживая валета, повел его к машине, кивнув Вару головой, чтобы тот следовал за ними. Тут же к восьмому подбежал один солдат и отдав честь, доложил, что стена состоит из какого-то металла, скорее всего стали, и ещё, судя по всему, она не только высокая, но ещё и очень толстая. Пик принял доклад и отдал приказ немедленно отъезжать. Зонтика подвели к темно-фиолетовой бронированной машине с затонированными окнами и восьмёркой на переднем бампере. Было несложно догадаться, что это машина Пика и они с Вару приехали на ней. Трефовый залез на заднее сидение и устроился посередине. Он глубоко вздохнул и ладонями вытер остатки слёз и грязь с лица, пытаясь хоть немного прийти в себя. Его всего трясло и кидало то в жар, то в холод, дышать было тяжело, в ушах звенело и отдавало звуками крови и бешено бьющегося о болящие ребра сердца. Не верилось, что все это произошло на самом деле. До сих пор оставалась надежда, что это просто ночной кошмар и сейчас он закончится и Зонтик проснется в своей постели, рядом будет лежать генератор, телефон вибрирует от того, что перезванивает Куромаку, просто не успевший взять трубку, а жители Зонтопии будут мирно спать в своих кроватях, пока Алебард сидит у себя в комнате и готовится ко сну после вечерней службы. Но почему-то кошмар не хотел заканчиваться и все было более чем реально. Все раны болели и ныли, внутри все скручивалось и сжималось от прошедшей тошноты, тело страдало, но ещё сильнее страдала душа. Пик и Вару сели в машину, король завел ее, они поехали, а за ними следовали два военных грузовика, как и было приказано. — Ну, что делать будем? — Вару скрестил руки на груди и посмотрел на Пика, крепко держащего руль. — Нужно предупредить всех о том, чтобы усилили охрану и следили, не появятся ли рядом с границами зонтопийцы, — уверенно начал Пик раскладывать план действий. — Скорее всего, сейчас Алебарду будет не до освоения новых территорий, пока он занимается тем, что пудрит всем мозги и подминает страну под себя. У него нет орудий чтобы напасть на кого-либо, это мы уже поняли, — он глянул на Зонтика через зеркало заднего вида и встретился с его настороженным и боязливым взглядом. — Следующее собрание через шесть дней, на нем и огласим. — Шесть дней?! — протестующе громко повторил Вару с интонацией риторического вопроса. Его глаза расширились, а брови свелись к переносице. — Да за эти шесть дней может что угодно произойти! Может он пойдет всех нас прямо из генератора вабить, что тогда? Почему нельзя перенести это собрание на завтра? — Куромаку у бубновых, обсуждает с ними какие-то дела. Если мы позовём только червовых, то это будет пустая трата времени, — прорычал Пик, явно без симпатизации к представителям сердцеобразной масти. — Тогда звони Курилке и говори, чтобы он жопу в горсть и сюда ехал. Теперь Зонтик вспомнил, что Куромаку действительно говорил на последнем собрании про то, что снова поедет к бубновым и выпадает его поездка как раз на полторы недели до следующего собрания. — Я-я пытался ему позвонить, — тихо вклинился в диалог пиковых Зонтик. — У Данте и Габриэля связь не ловит. Вару закатил глаза. — Ну хорошо, а что мы после собрания будем делать? Думаешь, серый скажет что-то дельное? С ним мы тоже только время потеряем! — А что ты предлагаешь? — Пик ударил ладонями по рулю и снова сжал его. — Пойти на них с тараном и армией? — Нет, — рявкнул Вару. — Я думал, что ты как обычно пошлешь туда кого-нибудь под покровом ночи и… В этот момент Пик шикнул на пятого. Зонтику на миг показалось, что король быстрым взглядом указал на него своему валету. Такое сочетание является международным жестом, означающим, что данная тема не должна обсуждаться в чьем-то присутствие. Сначала лицо Вару выражало возмущение в полной мере, а потом эта эмоция сменилась на гнев. — Не шикай на меня! — фальшиво взвизгнул валет. — Тряпка все-равно уже не король и, видимо, никогда им снова не станет, информация о том, что ты за всеми шпионишь, ему уже не важна! Слова Вару моментально ударили по сердцу и Зонтик в голос завыл от обиды и от того, что пиковый действительно прав. Он снова заплакал. — Вару! — злобно крикнул Пик, услышав, что трефовый снова начинает лить слёзы. Вару хищно осклабился и противно захихикал. — Я просто констатирую факты, не нужно находиться в розовых очках, — он снова неуместно рассмеялся, но на этот раз погромче и более язвительно. Пик перевел взгляд покрасневших глаз на белую пустую дорогу и крепко, прямо до скрипа, сжал зубы. Через них он отчётливо процедил: — В какой момент моей жизни я стал обречён на то, чтобы ехать с двумя истеричками в одной машине?.. Зонт, хватит уже реветь, слезами делу не поможешь. Что случилось — то случилось, ничего не поделаешь. Зонтик шмыгнул разбитым носом и утер слезы, от чего на лице остались влажные пятна с размазанной по нему грязью. Пик был прав, убиваться смысла нет, но комок поступающего плача слишком сильно давил в горле, а страх раз за разом утягивал сердце куда-то вниз за собой, лишая спокойствия. — М-мне даже идти некуда… — тихо обронил шестой и рукой, которая ранее не была в рвоте, убрал со лба налипшую челку. А ведь правда, что с ним теперь будет? Кто возьмёт его такого под крыло и будет терпеть его так долго, как это потребуется? Найдется ли тот несчастный альтруист, или же валету придется весь остаток жизни слоняться по карточному миру как отшельнику, навсегда отрезанному от цивилизации? Пик поднял немного смягчившийся янтарный взгляд на зеркало заднего вида, чтобы заглянуть в лицо несчастного голубого клона. Может, ему и в самом деле было его жалко, но, скорее всего, то был просто взгляд усталости и ничего более. — Это не беда, до следующего собрания поживешь с Вару. От такого заявления Вару поперхнулся воздухом. — Чё?! — завизжал он так громко, что казалось, будто этот вопль было слышно даже снаружи. У Зонтика округлились распухшие от слёз глаза, когда он услышал такое чудовищное предложение Пика. — Только не начинай, — пробасил Пик. Вару сначала даже не нашелся со словами, потому просто размахивал руками. — Нет-нет-нет-нет-нет! — заметался на пассажирском сидении тролль. — Это исключено! Ты хоть себя то слышишь?! Я его к себе домой не пущу, ты меня понял?! Вот сам и забирай его себе, а мне не подсовывай! — Я не могу его взять к себе, и ты это знаешь! — повысил голос Пик. — Ко мне тоже нельзя, и ты тоже это знаешь! Давай отправим его к Курилке, посидит там до его приезда! Пик яростно зыркнул на Вару, в один момент сжигая его своим убивающим взглядом. — Ты идиот, Вару. После этих слов Зонтик онемел. Он вжался в свое сиденье. Боязливо опустив голову, он прикусил язык и тяжело задышал, не смея ввязываться в спор пиковых, особенно теперь, когда они перешли на оскорбления, встрять в их ссору со своим мнением было равносильно самоубийству — особенно глупо, когда тебе посчастливилось выжить. — Мы не можем вламываться к Куромаку в его страну без его ведома, это будет считаться как нарушение целостности страны, как ты не понимаешь? — Тогда к червовым! — не унимался пиковый валет, он был в ярости и казалось, что ещё чуть-чуть и он вцепится в глотку своему королю. — Хочешь отправить его третьим к этим психам в Фелицию? — из уст Пикового Короля это прозвучало очень саркастично и подразумевало под собой абсолютную очевидность, которой, почему-то, не понимал пятый. — Тогда он к нам больше не вернётся. Хватит уже ломаться Вару, это не надолго. — Вот спасибо, брат, век не забуду! — Вару разъяренно всплеснул руками и отвернулся к окну, чтобы больше не видеть Пика, но он продолжил тихо рычать в стекло. — Мы же только что договорились обо всем, о неприкосновенности, неразглашении и прочей херне, а ты сразу же ложишь на все кучу и как всегда проворачиваешь все в свою пользу. — О, да что ты говоришь! — язвительно протянул восьмой. — Чего же ты так заволновался за неприкосновенность и неразглашение, он же больше не король, тебе нечего бояться! Вару медленно повернул голову и ошарашенно уставился на профиль своего короля, который в свою очередь теперь делал вид, что очень внимательно следит за дорогой, на которой не было вообще ничего. Зонтик украдкой наблюдал за обоими пиковыми, не решаясь что либо сказать или сделать, даже громко вздохнуть. Он не понимал, о чем они говорили, но сейчас было явно не время уточнять и спрашивать их о чем бы то ни было. Остаток дороги до Варулэнда троица проехала в полной тишине, давящей и гнетущей. Вдалеке замаячила зелёная кирпичная стена, за ней виднелись причудливые крыши каких-то зданий, покрытых облаком мрака — в королевстве Вару тоже была глубокая ночь. Пик сделал полукруг по периметру стены и остановил машину возле огромных, сделанных из зелёного железа ворот. На них были нарисованы знак пик и спирали по обе стороны, так что было сразу видно, чье это королевство. — Приехали, — буркнул Пик, передвинул рычаг скоростей и поставил машину на ручной тормоз. Зонтик робко поднял взгляд на развернувшегося к нему Вару. Глаза, упрятанные за толстые матовые линзы зеленых очков, горели не самым доброжелательным и гостеприимным огоньком. Сейчас в его лице не было ни тени насмешки или язвительности, он был напряжен и сосредоточен, впервые Зонтик увидел его таким серьезным. Хриплым и ставшим намного ниже голосом Вару начал говорить. — Прежде чем ты перейдешь порог моего государства, ты должен поклясться, что будешь соблюдать ряд правил, — для наглядности пятый вытянул руку, чтобы загибать пальцы на каждом правиле. — Первое: ничего никому не рассказываешь. Будут спрашивать кто ты, откуда ты, про кого-то из клонов и государства — молчи! Чтобы больше не лезли, говори, что это я запретил тебе рассказывать. Зонтик кивнул и на секунду перевел взгляд на загнувшийся указательный палец зелёного. — Второе: гулять без моего ведома ты не выходишь, или вообще не выходишь, по замку тоже особо не броди — не попадайся никому на глаза. И третье, самое важное правило… Вару закрыл глаза и приложил кончики пальцев к вискам. Красная вертушка на его короне-генераторе начала вращаться, а зелёный алмаз засветился призрачным светом, освещая им весь темный салон машины. Через секунду в руках Вару появились точно такие же как и на нем зелёные очки с чёрной спиралью посередине. Он передал их Зонтику и завороженно наблюдал, как тот надевает их. Перед глазами все сразу же стало зелёным. Фиолетовая обшивка салона теперь была изумрудная, а вот черная кожа на сидениях так и осталось чёрной. Вару почти не изменился, только цвет его лица стал как-будто болезненным. Зато наблюдающий за этим всем Пик теперь выглядел как настоящий житель Варулэнда — оттенок его волос был очень схож с природным цветом Вару и можно было бы даже подумать, что они родные братья. — И самое важное третье правило, — повторил Вару, сделал акцентирующую паузу и продолжил лишь тогда, когда встретился взглядом с Зонтиком. — Не снимай эти очки. Спать и мыться можешь без них, но в любое другое время они должны всегда быть на твоем носу. Без них нельзя никуда выходить, подходить к окнам, к Варулэндцам и вообще без них ничего нельзя. Вару смягчил взгляд и на его лицо вернулась прежняя ядовитая ухмылка. — Ну теперь можно идти… Ах, да, вот ещё что, — вспомнил он. — Если вдруг будут говорить про огненных монстров, то подыгрывай. Это у нас типа городской легенды, так что если будут спрашивать, то я спас тебя от них. Пик тут же прыснул. Вару перевел на него недовольный взгляд и хмыкнул, отстегивая ремень безопасности. Только сейчас Зонтик понял, что все это время ехал не пристегнувшись. — А ты — кретин, — сказал пятый в лицо своему королю и вылез из машины, громко хлопая дверцами. Пик скептически глянул на своего валета, а потом снял машину с ручного тормоза. Зонтик испытывал сильную благодарность Пику, за то, что тот спас ему жизнь, теперь треф будет ему по гроб обязан. — Пик, спасибо что сп-пас меня, я очень тебе благодарен! — искренне сказал Зонтик. Пик кинул на него взгляд и просто кивнул головой, принимая благодарность. На дрожащих ногах Зонтик вылез из машины и осторожно закрыл дверцу. Они с Вару прошли пару метров, как вдруг Пик коротко просигналил валетам. Они развернулись и увидели опускающееся окно. — Вару, подойди! — послышался низкий угрожающий голос из темного салона. Пятый, закатив глаза и прицокнув языком, подбежал к машине и просунулся в открытое окно. Не было слышно, о чем пиковые говорили, но когда Вару вылез, то не выглядел так, как будто ему сказали что-то важное, и даже помахал Пику рукой на прощанье. А дальше все было как в тумане. Зонтик очень смутно помнил, как они оказались за стеной, кто их встретил, как дошли до замка, по каким коридорам и лестницам Вару вел его. В четких воспоминаниях осталось лишь то, как он падает на постель и начинает громко плакать.