Великие должны быть вместе

Холодное солнце заглядывало в окна и разливало свой бледный свет по полам и стенам, медленно подкрадываясь к двери. Лужа рассвета не спеша подползала к порожку. Утренние сумерки погрузили комнату в некую дымку, заполняя ею каждый уголок. Но стоит солнцу взойти ещё чуть выше, она пропадет, словно её и не было здесь. Зонтик всё ещё лежал на небольшой софе, устланной зелёной постелью. Он уже проснулся, но вставать не планировал, казалось, что у него не хватит сил даже просто слезть. Не моргая, парень смотрел в спинку своей «кровати», едва приоткрывая воспаленные от слёз глаза. Мягкая подушка и тёплое одеяло — вот две единственные вещи, которые его сейчас спасали. На душе скребли кошки, было так паршиво, что хотелось завыть от этой угнетающей безысходности, только вот голос и без того сильно охрип, а горло болело от вчерашних сдавленных криков. Не только от них, вчера было ещё много чего, что могло вызвать боль. В Варулэнде трефовый пребывает уже второй день, но только этим утром желание плакать у него пропало, но это лишь потому, что не осталось больше слёз. Вчерашний день помнится смутно, только обрывками, и в них Зонтик изводился. Он лежал всё на этом же месте и рыдал, то тихо, то навзрыд, иногда он кричал, а пару раз просто неподвижно замирал на кровати, и это выглядело так, будто он умер. Но это молчание было временным, и вскоре он снова начинал ныть и скулить, словно одинокий щенок, оставшийся без мамы. Хотя сейчас Зонтик не был одинок, если так, конечно, можно сказать. С ним был Вару. Со стороны зелёного клона было очень самоотверженно поселить Зонтика в своей комнате. Ему он выделил мягкую софу, которую поставил ближе к стене напротив собственной кровати, чтобы наблюдать за ним, в ночь, когда они сюда приехали, приказал обработать трефовому раны и осмотреть на наличие переломов и прочего. Но под этими поступками не скрывались милые жалость и искреннее желание помочь, нет, теперь это была как ещё одна дополнительная обязанность для пятого — присматривать за Зонтиком и следить, чтобы он ничего с собой не сделал и не откинулся. Вару контролировал только это, весь день просидев в своей комнате, и больше он никак не взаимодействовал с трефовым, не лез и даже не разговаривал, что не похоже на него. Может, он проникся пониманием, или просто не хотел лишних воплей и соплей — неважно, главное, что он не усугубляет ситуацию. Тело всё ещё ныло, если согнуть ноги, то можно было почувствовать тянущую боль в коленях. Кое-где они были разбиты до мяса, пришлось даже наложить парочку швов. С локтями похожая ситуация, но обошлось без ниток. В остальных местах просто были синяки, в особенности на рёбрах и бёдрах — там их было больше всего. Переломов не было, но зато куча ссадин и царапин, пришлось накладывать бинты, что уже давно съехали и валялись где-то под одеялом и простынёй. Но всё это болело не так сильно, как душа от осознания того, кто был виной каждой ране на теле и разбитому на кусочки сердцу. Алебард, его самый верный и преданный поданный, в прошлом — оружие, которое всегда казалось родным. Зонтик думал, что знает своего первого министра как себя и доверил бы ему свою собственную жизнь. Он был уверен в Алебарде и никогда не допускал мысли о том, что он предаст его, ещё и таким ужасным способом. Свергнет, втопчет в грязь и унизит. Может, это и вправду кара за трусость и беспомощность? Но почему так жестоко, чем шестой заслужил этот ужас? Он потерял всё, что у него было, всё, что он создавал с безграничной любовью и во что вложил частичку себя, у него отняли самое дорогое, что только было — то, чем он жил. Смысла просыпаться по утрам теперь не было, это приходилось принимать как должное. Изрезали нежное уязвимое сердце, разорвали изнасилованную душу и подожгли, танцуя в огне, но оставили изувеченное тело, пустое и ненужное, служившее только как оболочка, выполняющая простые задачи, приспособленная не к жизни, а к простому и бесполезному существованию. Зонтик был разбит и уничтожен, выкинут и обречён, он теперь безоружен и беззащитен. Впрочем, как и всегда. Ощущение защищённости оказалось не больше чем навязанная иллюзия, пустышка, благодаря которой удар получилось нанести точно и прямо в цель. Пусть его не убили физически, но это уже не представляло ценности. Он навсегда останется брошенным и никому не нужным, каким всегда и был. Одиноким. Парень осторожно перевернулся на спину и уставился в потолок. Он наблюдал, как его безупречно ровная поверхность становится всё светлее по мере восхода солнца. Зонтик был без очков, так как думал, что поплачет ещё, но сил на это больше не осталось, поэтому, следуя правилам Вару, он вытащил их из-под подушки и надел. В них ничего не изменилось, они будто были с самыми обыкновенными стеклами, даже не увеличивающими линзами. Может, так кажется потому, что всё вокруг и без того зелёное? Ведь тогда, в машине Пика, всё стало отливать травяным и изумрудным — чем-то похоже на эффект солнечных очков. Может быть. А может, их свойства теряются на территории Варулэнда, и это просто эстетический каприз Вару? Тоже вероятно. Он любит придумывать всякое. А вот, кстати, и он. Когда лужице света оставалась буквально пара сантиметров до порожка, дверь распахнулась и нарушила её мирное течение. В комнату зашёл Вару с каким-то деревянным подносиком наподобие маленького столика, на таких обычно приносят завтраки в постель. Пиковый захлопнул дверь ногой и резко остановился, с подозрением пристально смотря на Зонтика. — Ты живой? — громко спросил он. Трефовый лениво повернул голову к нему и кивнул, тихо выдавливая из себя что-то вроде «угу». Он через силу приподнялся на локтях и прислонился спиной к подлокотнику, что находился сзади. По телу прошлась волна ненавязчивой боли. Вару подошёл и поставил ему на коленки этот самый подносик и, взяв с него тарелку и кружку, заготовленные для себя, направился к своей кровати. Он ловко заскочил на неё и сел скрестив ноги, готовясь к трапезе. Зонтик опустил взгляд на то, что ему принесли: на белой тарелке лежали две булочки, напоминающие синабоны, политые чем-то сладким сверху. В изящной белой кружечке был налит горячий кофе, от него ещё даже поднимался пар. Всё, хоть и было зелёным, выглядело очень аппетитно и вкусно, а запах стоял просто восхитительный. Но, к сожалению, Зонтик не мог ничего из этого съесть. Он был совершенно не голоден и не чувствовал жажды, словно у него пропала потребность к питанию. Он не ощущал ни сытости, ни пустоты в желудке, но казалось, что если он откусит хотя бы кусочек от этой сладкой мягкой и теплой булочки, она застрянет в горле или его начнет тошнить. Даже божественный аромат, наполнивший комнату, не смог пробудить в нём желание трапезы. Вчера он так же отказывался от всего. Наверное, такое бывает, когда у тебя отжимают страну. Не хотелось, конечно, обижать Вару и его поваров, но шестой ничего не мог с собой поделать, поэтому он просто убрал маленький столик-поднос с колен на тумбочку рядом и снова лёг на спину. Краем глаза он замечал, как Вару будто чайка заглатывает сладости и запивает их горячим кофе. Пятый заметил, что его сожитель не прикоснулся к завтраку и поэтому, когда наконец проглотил последний кусочек, облизнулся и сказал: — Если ты не будешь, то я это съем, — он пальцем указал на подносик. Зонтик перекатился на левый бок, лицом к Вару, и снова слабенько покивал головой. Вару, явно обрадовавшись и даже хихикнув, спрыгнул с кровати и в три больших шага оказался рядом с тумбочкой. Он взял с неё тарелку и встал посреди комнаты, напротив Зонтика. Трефовый без аппетита смотрел, как Вару наслаждается булочками и переступает с одной ноги на другую. — Знаешь, — проговорил он с набитым ртом. — Когда ты в первый раз рассказывал про Зонтопию, я подумал, что ты точно не сможешь ею управлять. В общем-то, я был как всегда прав. Особенно этот твой код морзе — я тогда просто выпал! Зонтик посмотрел на него пустым взглядом, с абсолютным равнодушием проглатывая колкие слова. А зелёный продолжал. — Ты же ведь и сам должен был это понимать, да? Все было предсказуемо с самого начала, тебе ниспослали кучу значков, что это произойдет, а ты… — Каких значков? — усталым и севшим голосом спросил Зонтик. — Ну смотри, — после того, как тарелка оказалась пуста, Вару по очереди слизнул с каждого пальца сладкую поливку. — Сначала ты назначаешь себе министров и узнаёшь, какой трэш творится у тебя в стране, и что они тебя всё это время обманывали, потом ты из холодного оружия создаёшь подозрительного чувака и ставишь его на должность первого министра, начинается какой-то стрёмный культ твоей личности и, мне кажется, было ещё много чего, что ты не замечал. После этих слов Вару поставил тарелку на поднос и взял уже немного остывший кофе, который тут же выпил залпом, но взвизгнул, когда обжёг язык и горло. Зонтик смотрел на махающего себе на высунутый язык Вару и до него начало медленно доходить, что он в чём-то прав. Может быть Алебард и разрешил кучу внутренних дел страны, но нужно было лучше контролировать его действия. Боже, если бы он знал! Будь он хоть немного твёрже и смелее, немного умнее и дальновидней, то не позволил бы возводить себя в культ! Именно в этот момент пазл начал постепенно укладываться в голове. Собственными руками создать козла отпущения — это же идеальный план. Как ещё он мог сделать себе статус среди народа, кроме как обратить их в веру, заставить молиться и подчиняться. Отличная схема управления марионетками — манипулировать их убеждениями, сначала создавать их, а потом разрушать и создавать заново. Нужно было просто заручиться доверием, а Зонтик в этой цепи не больше, чем вспомогательный элемент сначала и помеха в конце. Так внезапно он понял, что был попросту использован Алебардом в его отвратительных целях, он никогда не был предан ему и никогда не был искренен. От этого когти боли вновь вонзились в сущность Зонтика, начиная истязать её по-новой. Из сухого воспалённого глаза потекла слеза. Она покатилась вниз по переносице, проскользила по веку и по виску, падая на подушку и сразу же впитываясь в неё, оставляя на наволочке тёмное влажное пятнышко. Парень снял с себя очки и дрожащей рукой положил их на тумбочку рядом с подносом. Он перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку, в первый раз за это утро давая волю слезам. Вару лишь кинул скептический взгляд на вновь тихо поскуливающего Зонтика. Он равнодушно пожал плечами и пошел к шкафу, чтобы достать полотенце. — Пока ты ноешь, я схожу помоюсь. Смотри, соплями не подавись, а то зря спасали. Он злорадно прохихикал и прошел к двери, которая вела в смежную с комнатой ванную. Зелёный тролль захлопнул её и оставил Зонтика наедине со своими страданиями.

***

Он долго думал, что лучше — иметь ванну или душевую. Выбор был слишком сложный, но ведь у короля должно быть всё самое лучшее, так? Поэтому посередине его просторной ванной комнаты стояла шикарная большая зелёная ванна с глянцевым покрытием, а в углу он расположил душевую кабину. Ею Вару пользовался чаще, но ванна служила ему для расслабления и просто приятного времяпровождения. Сегодня он снова выбрал душ, поэтому обошёл свою любимую ванну и просто положил на её бортик снятые вещи. Вару медленно подошёл к зеркалу и заглянул в отражение. Он взглядом проскользил по своему телу, внимательно, будто впервые изучая его: может, невысокого роста, но зато поджарый и очень красивый парень с блестящими вьющимися зелёными волосами. Его внешность завораживала его самого, ему нравилось рассматривать себя в зеркале и восхищаться собственной привлекательностью. Больше всего Вару любил разглядывать своё лицо. Оно имело приятные черты и даже казалось милым, если расслабить вечно сведённые к переносице брови. Но стоило ему снять очки, как всё блекло на фоне распахнутых глаз. Они были ярко-зелеными, такими, что приковывали к себе внимание намертво и не отпускали. Маленькие темные вкрапления почему-то напоминали чертей, плавающих в озёрах кислоты. Их взгляд был завораживающий, гипнотизирующий. Но главная проблема заключалась в том, что в них можно было увидеть абсолютно всё. Любую эмоцию, все чувства, даже самую незначительную ложь. По ним Вару легко прочитать, как открытую книгу, собственные глаза выдавали все тайны и секреты без его ведома. Именно поэтому он решил носить свои зелёные очки. Даже сейчас, будучи наедине с самим собой, ему было непривычно без них. В какой-то степени даже некомфортно. Без них пиковый чувствовал себя обнаженным, и это при том условии, что сейчас он полностью раздет. Парень осторожно сложил очки и оставил их на раковине. Он залез в душевую и включил горячую, обжигающую воду. Она покатилась по телу, пересчитывая позвонки, обтекая рельефы натренированных мышц. Вода обнимала и согревала, она расслабляла и успокаивала Вару, погружая в мысли, размышления и воспоминания… — Весело, живенько, прям так и хочется петь, — сказал Вару, оглядывая тёмный и пустой тронный зал, чтобы разбавить звенящую тишину. Пик не обратил внимания на его саркастические высказывания и сощурился, вглядываясь в мелкий текст договора. Он отложил его в сторону и посмотрел на Вару раздражённым взглядом. — Ты вот это серьёзно? Вару уже предположил, о чём он, но всё же спрашивает. — Что именно? Пик прочистил горло и зачитал вслух: — «В случае войны или политических конфликтов с другими государствами, при объединении армий Варулэнда и Пиковой Империи, в знак единства, на промежуток состояния покоя и временного отсутствия боевых действий, а также после их окончания — солдаты обеих стран должны носить забавные шляпы, содержащие зеленый и фиолетовый цвета.» Король снова убрал листок от лица и теперь уже скептически смотрел на пятого. — Я знал, что тебе не понравится, — Вару фыркает. — Я не согласен на такое условие, во всех этих случаях мы точно не будем устраивать цирк. И вообще, такое в договорах не пишут, только бумагу испортил. Пик щелкнул чёрной механической ручкой и вычеркнул девятый пункт. Он продолжил читать, и на его лице появилась загадочная лукавая улыбка. — «Не разглашать информацию о свойствах зелёных очков в присутствии третьих лиц, а также сохранять целостность государственной тайны Варулэнда.» А это правило в твоей конституции прописано? Теперь уже Вару смотрел скептически на восьмого, пытающегося его подколоть. — Конечно, его все знают. Ты там как-нибудь на досуге загляни в пунктик «Военные и государственные тайны», вдруг там что-то важное. Пик продолжил читать условия. Он был сосредоточен и внимателен, ни одна сноска не ускользнет от его глаз. Вару развалился на стуле и начинал бегло перечитывать условия Пика. Пока он читал, внутри что-то неожиданно кольнуло, и он оторвал взгляд от бумаги. Странная волна холодной дрожи прокатилась по телу, а внутри закралось какое-то странное ощущение, что что-то не так. Это было не сомнение в честном подходе Пика, это вообще не было связано с этим всем. Такое чувство, похожее на страх, но не он, скорее, тревога. Пальцы на руках похолодели, а внутри осел противный комок беспокойства. Это чувство медленно пробирало его до самых косточек, заставляя сжиматься и вздрагивать. Но оно прошло также внезапно, как и появилось. Парень вздохнул и начал обмахиваться бумагами. Пик уже добрался до последней страницы, и его глаза бегали по строчкам в нижней её части. — Хорошо, я согласен на всё. Кроме шляп, — наконец говорит он, и его голос разносится эхом по огромному и пустому тронному залу. Он ставит подпись внизу каждой страницы, и Вару делает также. — Сейчас вместе составим договор и сделаем пару его копий, подпишем, а потом можешь идти или я тебя довезу. Посмотрим. Несколько часов, вплоть до глубокой ночи они занимались скучной и нудной, но необходимой работой с бумагами. Все эти условия были нужны ни для чего иного, как для составления договора о вступлении Пиковой Империи и Варулэнда в союз. Да, все именно так. Пиковые решили объединиться и стать «друзьями» по политическим делам. Они оба заморочились и составили свои условия, на которые согласились и должны будут соблюдать. Все было почти готово, ещё немного помучиться и можно закругляться. Вообще, по идее, здесь должны присутствовать советчики с обеих сторон, чтобы помогать правителям, но у короля и валета были свои головы на плечах и они не нуждались в чьих-то подсказках. Наконец, всё закончилось. — Отлично, я беру себе две копии и ты тоже, — пробурчал Пик. Он выгнул пальцы, хрустя ими, и потом потряс кистями рук. Вару сделал пальцами незамысловатый трюк с ручкой и быстро поставил подписи на всех четырех документах, Пик проделал то же самое и, как он и говорил, забрал себе две копии. Вару внимательно осмотрел свои и засунул их за пазуху. Внезапно на него накатило то же самое ощущение, как и пару часов назад. От него сердце ушло куда-то вниз, но его стук отдавался в кадык. Стало до дрожи холодно, и пятый обнял себя руками. Ощущение тревоги усиливалось, он почувствовал, как его кожа покрывается мурашками, и каждый волос на теле встаёт дыбом. В голову приходили разные мысли, что это паническая атака, или внутренний голос пытается предупредить его о том, что подписать договор было ошибкой. Но тут видеофон Пика, лежащий рядом с ним на подлокотнике трона, завибрировал. Вару вздрогнул, и в сознании пронеслось короткое «это оно». Это ощущение снова прошло, и на его месте возник интерес к тому, кто это решил названивать Пику в такой поздний час. Восьмой взял видеофон и с сомнениями во взгляде ответил. — Император Пик на связи. Алло? Какое-то бурчание по проводу. Вару внимательно следил за меняющимися эмоциями фиолетового и насторожился, когда увидел проскользнувшую в его взгляде тень некого сомнения. — Зонтик? Что такое? Вару пытался расслышать, что там говорит тряпка, но сидел слишком далеко, поэтому ему оставалось лишь пытаться понять всё по немногословным эмоциям Пика. А тот как-то удивлённо вскинул брови, и это было не к добру. — Что? Кто? Ты где сейчас? — Чё там у него? — спросил пятый, сгорая от любопытства, но король не обратил внимания на его вопрос и совершенно внезапно он встал с трона и схватил свой ключ, начиная нервно ходить кругами. Стало совершенно понятно, что что-то не так, раз сам Пик начал беспокоиться. Зелёный изо всех сил навострил слух, но до него по-прежнему доходило одно лишь бурчание. — Так, успокойся! Ты сейчас в замке? В какой его части? — Да что там, Пик?! — Постарайся выиграть как можно больше времени, по возможности укрепи вход чем-нибудь ещё, а потом спрячься, — Пик быстро подошёл к трону и снял с его спинки своё кабуто, надевая на голову. Он куда-то собирается, и теперь Вару сам начал волноваться. — И самое главное, Зонтик, — он сделал одну короткую паузу, выделяя ей что-то. — Держи генератор при себе! Никому его не отдавай, слышишь? Укройся с его помощью, придумай что-нибудь. Обязательно возьми видеофон. Я буду через двадцать минут, тяни время. Он сбросил трубку. — Ну что там, что там? Ты куда? — Вару соскочил со своего кресла и заглянул в жёлтые глаза Пика, начинающие загораться красным. Теперь король был взбудоражен не на шутку и быстро собирал рассыпанные по полу и столику документы. — Алебард пошёл против Зонтика и, видимо, его хотят прикончить. Нужно срочно брать отряд и ехать в Зонтопию, вытаскивать его оттуда. Вару застыл от такой новости, и в его ноги будто впились тысячи маленьких иголочек. Первый министр Зонтика предал его?.. Что-ж, когда-нибудь это должно было случиться. — И ты поедешь его спасать? — А что мне ещё остаётся делать? Пик быстрыми шагами направился к выходу из зала, а валет последовал за ним. — Неужели он даже обычный бунт не может подавить? — Вару, подобрал тащущийся за ним по полу плащ и ускорил шаг, чтобы быть наравне с Пиком. — Нет, правда, он что, настолько беспомощный дурень, что ничего сам не может с этим сделать? Пик мрачно глянул на него и переложил ключ в другую руку. — Это не обычный бунт, Вару. Это настоящее восстание, — он распахнул двери и сначала вышел сам, а потом выпустил валета. Восьмой снова кинул на него взгляд своих жёлтых глаз, радужку которых теперь уже полностью застилала красная пелена. — Поедешь со мной?.. Шампунь попал в глаза и теперь разъедал их, а Вару в который раз поклялся, что выпустит новинку — очки для водных процедур. Пока он отчаянно вымывал подлый шампунь и ругался на него шёпотом, в голове прояснялись дальнейшие события той ночи. Он вспоминал, как ехал с Пиком в одной машине, а за ними грузовики с отрядом и артелерией, вспоминал, как Пик отдавал приказ защищаться, но не убивать зонтопийцев, как ему, Вару, в голову пришла гениальная мысль — выстрелить из какой-то пушки в рупор, тем самым испортив его. А потом из Зонтопии выбегает Пик и толкает прямо в него Зонта. Эту напуганную, ничего не соображающую беспомощность. Тот взгляд, наполненный животным ужасом — Вару запомнил его надолго. Как трефовый дрожал и не соображал что происходит, его заикание и внезапную тошноту. Так противно. Хотя, чего ещё можно было ожидать от этой тряпки? Что он действительно сможет создать достойное королевство и утвердить свой статус правителя, заслужить чьё-то уважение? Нет, этот трусливый идиот только и может, что править исподтишка и общаться междометиями. Всё стало предсказуемо ровно с того момента, как он упомянул про код морзе. Это же надо было додуматься — код морзе! Естественно, что страна находится в полной жопе — их «Великий» Зонтик додумался до такого дебильного средства связи, но не придумал, как управлять народом и просто свалил всё на какого-то левого мужика. Ах да, левый мужик. Вару в жизни его не видел, но почему-то сразу подумал, что он урод. Потому что когда создаешь чела из вещицы, предназначенной для пускания крови, будь готов, что он устроит вечеринку с кишками на люстре, ведь это его предназначение. А если только вспомнить, какой ласковой интонацией нюня говорил «алебарда, родненькая», то просто пробирает ржач. Вару и в самом деле злорадно захихикал. Складывалось ощущение, что всё это было просто одной большой нелепой иронией, которую по своей тупости не замечал шестой. Ах да, вот ещё один забавный момент: когда валеты вышли из машины и им просигналил Пик, он сказал нечто такое, от чего зелёный мог бы несколько часов кататься по полу. Король сказал глаз с Зонта не спускать и, внимание, спрятать все острые предметы. Спрятать все острые предметы! Серьезно? Он правда думает, что тряпка вскроется? Не-е-ет, у него кишка тонка, чтобы себя жизни лишить, какой бы она дерьмовой ни была. Он всегда был терпилой и ею и останется, это его стезя и всего лишь ещё одна издержка противного характера. Зонтик был смазливым и жалким, ограниченным, пустым. Никчёмным. Он ничего не мог и был бесполезен, всю жизнь он полагается только на глупый инстинкт самосохранения, у него никогда не было мозгов, чтобы сделать хоть какой-то шаг за границу зоны комфорта ради развития. Вот так Вару видел шестого клона. Было ли ему жалко его? Отнюдь. Он получил то, что заслужил, это только его вина и ничья больше. Зачем надо было создавать целое королевство, давать жизни своим гражданам, если у тебя нет яиц держать за всё это ответственность? Великий Зонтик. Чёрт, а этот Алебард хоть и полный козёл, а всё-таки гений. Вару выключил воду и вылез из душевой. Он быстро вытер волосы полотенцем и его же обернул вокруг бёдер. Надев очки и тапочки, он пошёл в свою комнату, которую теперь делит с нытиком. Это всего лишь формальности ради сохранения тайны зелёных очков, чтобы никто не сболтнул ничего лишнего. Ну и гостеприимность, конечно же. Вару проявил колоссальное милосердие, пригрев у себя Зонта, он даже самостоятельно приносит ему еду из королевской кухни! Он не шутит над ним, выражая человечность. Впрочем, Вару просто не нужны ежеминутные истерики и крики по ночам, и да — острые предметы он всё-таки спрятал. Чисто потому, что попросил Пик, не более. И вот он выходит из ванной и видит перед собой картину: Зонт по-прежнему сидит на софе и крутит в руках свой голубой видеофон, который пятый раньше не видел. — То есть ты не уберёг генератор, но твой видеофон в целости и сохранности? — на автомате выпалил Вару, прожигая шестого скептическим взглядом. Зонтик поднял на него пустой взгляд потухших голубых глаз. По заплаканному лицу снова покатились слёзы.

***

Это было невыносимо. Уже был потерян счёт дням, когда белизна этого места начала сводить с ума. Она давила на разум, и под её натиском он расслаивался, расщеплялся. В голову часто приходили странные мысли, они становились навязчивыми и переходили в идеи, которые, к большому огорчению, было невозможно воплотить в жизнь. Это раздражало и злило, хотелось выместить своё негодование, но не на что. Кругом сплошная пустота и ни одной живой души. Можно было бы подумать, что это пространство бесконечно, но он своими глазами видел стену — границу, на которой заканчивается эта белота. Иногда, помимо каких-то странных мыслишек, в голову приходили и вполне логичные для данной ситуации — вернуться обратно. Но это было невозможно. Его пропажу уже наверняка заметили, и если он вернётся, то прощай, весь остаток жизни. Придётся провести его в сырой камере для заключённых, и выхода оттуда уже не будет. Он пару раз натыкался на какие-то другие места, такие, как та страна, в которой было множество женщин, только не проникал в них из-за страхов и опасений. Вдруг там вместо прекрасных и ласковых дам окажутся опасные изверги, которые разорвут его при первой возможности? Приходилось обходить их стороной, но сожаление об этом решении настигало с той же скоростью, как и заканчивалась еда, вода и на лице прорастали жёсткие волоски колючей щетины. Кто бы мог подумать, что такая вылазка обернётся тем, что он окажется на грани смерти? Казалось, старуха в чёрном ползает за ним по пятам, выжидая, пока парень совсем ослабнет и выдохнется, и вот тогда, в тот самый момент, когда он, обессиленный, упадёт средь этой белоснежности, почувствуется её запах, прикосновения когтистых лап, а потом, наконец, темнота. Может, это было даже страшнее, чем огненные монстры, о которых так красноречиво заливал Великий Вару. Ах да, Великий Вару, или же Вождь-Король, которого все так восхваляют. Лживая дрянь, ловко обводящая целую страну вокруг пальца. Никто даже не догадывается, какая горькая истина находится за линзами этих проклятых зелёных очков. Факт того, что жители Варулэнда так доверчивы и так жестоко обмануты, выводил из себя. Все их надежды, их убеждения и сознание выстроены на том, чего не существует, и на самом деле не представляют собой ни малейшей ценности — так, забава для короля. Ару сморщил нос, и на его скулах заходили желваки. Он сжал ладони в кулаки с такой силой, что ногти вновь впились ровно в те отметины, куда впивались раньше. Парень так делал каждый раз, когда представлял, как собственноручно разбил бы лицо этому брехливому засранцу. Столько ярости беглец не испытывал никогда до того момента, как сбежал. Он даже не знал, куда себя деть от таких эмоций, которые постоянно накатывали на него. Обида, злоба, безысходность — всё это смешивалось в одно единое чувство, которое всё ещё не давало Ару упасть где-нибудь без сил и позволить старушенции с косой себя оприходовать. Желание поквитаться. Он был готов отдать всё на свете, лишь бы получить возможность высказать Вару всё, что он думает о нём, и надрать ему задницу. А что? Неужели он, Ару, должен сложить лапки и не вмешиваться, руководствуясь тем, что ему удалось сбежать, и всё остальное — не его проблемы? Раньше он жил бездумно, пытался понять своё предназначение, у него не было цели в жизни и вообще, он считал себя не особо важным элементом общества. Такой неприглядный, не особо одарённый чем-либо, не имеющий каких-то выдающихся способностей или талантов. По большому счету он всю свою жизнь занимался лишь тем, что как и все слепо возводил Вару в культ чуть ли не великого божества, а ещё он читал книжки, вот и всё. Но теперь, когда он знает всю правду о том, что нет никаких огненных монстров и горящих бескраин за зелёной стеной, его жизнь, как ни странно, обрела смысл. Теперь он считал, что его предназначение — отомстить Вару. Не прикончить его — хотя это было бы славно — но разрушить всё то, что он так старательно закутывал в паутину лжи. Разорвать её. Этот сладкий мир, который он подогнал лишь под одного себя — уничтожить его. Открыть глаза всем, чтобы они увидели, что на самом деле происходит вокруг и каков их обожаемый король в действительности. Ару ещё не знал, каким образом ему предстоит исполнить эту невыполнимую миссию, но он поклялся самому себе, что ничто не помешает ему достичь поставленной цели. Ничто. Но с каким бы рвением и энтузиазмом парень не бил кулаками по воздуху, представляя физиономию Вару, силы постепенно покидали его. Перед глазами всё чаще начинало рябить, его пошатывало в разные стороны, а ноги порой отказывались слушаться и становились ватными. Еды осталось ровно на два перекуса, а дальше… Нужно найти какое-нибудь убежище и раздобыть ещё еды, но только где? Словно в ответ на этот вопрос, вдалеке появилась некая темная точка, то пропадающая, то снова появляющаяся. Сначала Ару подумал, что ему кажется, и это перед глазами мутит, но по мере продвижения в сторону этой точки, она начинала приобретать смазанные и неочевидные очертания, которые становились все чётче и выразительней. Потихоньку проявлялись контуры и объёмы, начали различаться цвета, и это оказалось… Ару, уже сменивший шаг на лёгкий бег, резко застыл на месте, упёр руки в боки и полным возмущения взглядом смотрел на всё ещё далёкую постройку. Серьёзно? В его жизни появляется очередная стена, это заговор?! Парень раздражённо вздохнул и повертелся по сторонам в надежде заметить ещё какую-нибудь точку, но всё было белым бело, и ни единого намека на жизнь. С разочарованием и злобой пришлось принять факт того, что выбирать не приходится и нужно попытать счастье. Он быстрым шагом направился к этой стене, питая слабенькую надежду на то, что там ему помогут и, может, даже приютят на какое-то время. Но разум волновала мысль о том, что люди там — если они там есть — могут оказаться агрессивными и опасными. Вдруг, увидя его, они решат с ним разделаться и убьют, или сочтут за врага и возьмут в плен, собираясь выведать какую-то информацию? В таком случае Ару не стесняясь выдаст своего короля с потрохами. В голове всплыл жуткий момент из давно прочитанной книги, как несколько мужчин поедали себе подобного. В той книге всё было описано так подробно, что читать без неприятной дрожи было невозможно. Кажется, в ту ночь Ару долго ёрзал, прежде чем смог наконец забыться сном. Почему-то воспоминание о каннибализме явилось именно сейчас, в самый неподходящий момент, от чего внутри осело какое-то мерзкое ощущение. Такое тянущее и зудящее. Будь оно физическим, то было бы по-противному липким, что-то между разлитым медом и потом от жары, таким, что коснёшься только пальцем, а уже весь в этом дерьме. Наверное, сознание так реагирует на ассоциацию из прошлого и мрачный вид этой стены: она была уже не из камня, как та зелёная, она была из какого-то металла, цвет этот, кажется, называется синий, чертовски высокая и похоже, что очень толстая. Хотелось бы верить, что это всего лишь ограждение и обыкновенная предосторожность, защита на всякий случай, а не что-то другое — ограда, чтобы жители не имели возможности выйти, например. Но даже стена Варулэнда не была такой внушительной! Это навевало сомнения… Ару подошёл к ней и внимательно посмотрел сначала наверх, а потом по сторонам, ища какой-нибудь вход или лазейку. Просто долбиться в неё он не рискнул, боясь, что это может отразиться на том, как его примут, поэтому парень принял решение для начала немного пройтись вдоль неё для полноты понимания. Небыстрыми шагами, в метрах восьми-десяти от самой стены, Ару начал идти, внимательно всматриваясь в неё и пытаясь заметить что-то ещё, что-то, что может быть хорошо замаскировано от чужих глаз. Тайный вход, сливающиеся ворота, маленькая дверца, окошко, подкоп, дырка, в конце концов… Безуспешные поиски шанса попасть внутрь без лишнего привлечения внимания длились уже минут сорок. Это стало надоедать и раздражать, было совершенно очевидно, что поиски безнадёжны, но уже почти исчезнувшая вера заставляла пройти ещё немного. И вот, когда Ару был готов плюнуть на это дело, откуда-то сверху донеслось: — Эй! Ты кто такой?! Зеленый дёрнулся и чуть было не завизжал от неожиданности. Он затравленно огляделся по сторонам, но лишь через пару секунд до него дошло, что этот голос донёсся сверху. Парень запрокинул голову и увидел на стене человека. Он был высоким, крупным, в каске, армейских сапогах и каких-то мешковатых куртке и брюках. Этот цвет называется голубой. В руках у него была, кажется, сабля, или что-то типа того. Отсюда было плохо видно его лицо, но можно с уверенностью сказать, что взгляд его был тяжёлым и настороженным. Ару сделал пару шагов назад, хватаясь за ручку кинжала, висящего у него на ремне. Он взглотнул и быстро облизнул запёкшиеся губы. Парень хотел что-то сказать, но вместо это издал какой-то крякающий хрип, поэтому быстро прочистил горло и заговорил как можно громче. — Я обычный странник, я пришел с миром, — зачем-то он поднял руки вверх. — Я иду уже очень долго и сильно устал, у меня практически закончилась еда. Я хотел… Я хотел попроситься к вам на ночлег и поесть. Пожалуйста, не прогоняйте меня, я не принесу вреда! Мужчина, стоявший на стене, подошёл к краю и недоверчивым взглядом впился в Ару, внимательно его осматривая. — Я таких как ты никогда не видел! Откуда ты идёшь? И как тебя зовут? — Оу, я… — Ару опустил руки. — Меня зовут Ару. Я из Варулэнда. — Откуда? — переспросил охранник внезапно ставшим более высоким голосом. — Ва-ру-лэнд. Это страна такая, она далеко отсюда. Охранник подошёл практически к самому краю и присел на корточки, устремляя заинтересованный взгляд вниз. Одна его бровь многозначительно поднялась. — А чего же ты так далеко от неё ушёл, парниша? На пару секунд Ару замялся. — Ну… Это долгая история, её отсюда не рассказать! Давайте вы позволите мне попасть за эту стену, а я вам всё-всё расскажу, идёт? Мужчина задумчиво наклонил голову к левому плечу и как-то по-странному сощурился. — Хорошо, подожди здесь, я за лестницей. Не успел Ару что-либо ответить, как его собеседник встал и скрылся из поля зрения. Его не было минуты две, но когда он вернулся, в его руках был какой-то странный каток, ни на что не похожий. Тогда мужчина скинул его вниз, и это оказалась верёвочная лестница. — Оставь свой узелок там и залазь сюда, — скомандовал охранник. Ару пожал плечами и по требованию оставил узелок на земле. Он уже не представлял собой никакой ценности, поэтому его было не жалко. Когда парень залез на лестницу и принялся взбираться по ней, внутри закрались сомнения: а если там его поджидает что-то такое, чего он совсем не ожидает? Нечто, что может оказаться в сто раз хуже, чем зелёные очки и каннибализм? Этот охранник на стене так просто скинул ему лестницу, спросил совершенно примитивные вопросы. Даже не попытался его прогнать или пригрозить. Разве так должны работать стражи страны? Достаточно сказать, что ты проголодался и устал, и тебя тут же впустят? Это странно… Резко захотелось поверить, что этот мужчина всего лишь новичок или обладатель доброго сердца, а не в то, что это ловушка. Наконец забравшись наверх, Ару встал на ноги и оглядел представшую перед ним страну: она была вся голубая, с высокими и маленькими зданиями. Она была совершенно не похожей на Варулэнд и такой красивой! Множество разных построек, расставленных в хаотичном порядке, с совершенно необычной архитектурой в голубых тонах. Вдалеке стояла статуя, она выглядела очень величественно и по-настоящему восхищала собой! Такой красоты беглец не видел ещё нигде, ни в одной из стран, где он побывал. — Какая у вас красивая страна, — протянул Ару и посмотрел в глаза стражнику. — Иди, спускайся, я эту лестницу сверну и за тобой, — мужчина рукой повел к другому концу стены, сразу же отворачиваясь, чтобы, как он уже сказал, собрать лестницу. Ару, недолго думая, пошел к ещё одной верёвочной лестнице. Здесь она была закреплена на специальные крюки, очевидно, чтобы стражники могли быстро забираться на стену. На эти же крюки его новый знакомый нацепил ту самую лестницу, которую сейчас сворачивает. В последний раз оглянувшись, Ару примерно прикинул толщину стены — не меньше восьми метров, это точно. И где они только достали столько металла на неё?.. Парень подумал, что спросит об этом, когда спустится, и поэтому решил не тянуть. Он, придерживаясь за крюки, осторожно спустил ногу на первую верёвочную ступень, затем на вторую и, уже вцепившись ладонями в веревки, продолжил сползать вниз. Когда он почувствовал, что коснулся земли, то уверенно спрыгнул с лестницы и запрокинул голову к верху. — Я уже спустился, — крикнул он. — Иду, иду, — в ответ крикнул стражник, и его физиономия вновь показалась наверху. В этот момент, совершенно неожиданно Ару упал под каким-то огромным весом, который впечатал его в землю. Он даже сообразить ничего не успел, а его руки уже адски больно вывернули назад, и на запястьях сомкнулись ледяные браслеты наручников. Его рывком поставили на ноги и, схватив за волосы, нагнули голову вперёд. — Что это?! Что это значит?! — Ару завизжал от испуга и попытался вырваться, но кто-то, схвативший его, быстро ударил кулаком в спину, от чего у паренька потемнело в глазах, и он слегка обмяк. Взгляд размылся от пелены брызнувших из-за боли слёз, но он различил по бокам ещё два силуэта, которые шли рядом с обеих сторон от третьего, который вел зелёного. — К-кто вы? Куда вы меня ведёте?! — проскулил беглец и вновь попытался вырваться, но безуспешно. Страх моментально разлился по всему телу, наступила паника, и Ару начал неистово брыкаться и орать. Он рванулся вбок, с ноги ударяя парня справа под колено. Тот взвизгнул и согнулся, хватаясь за подбитую чашечку, а зелёный, проигнорировавший невероятную боль от того, что ему только что вырвали большой клок волос на затылке, вывернулся, как только мог, и с локтя врезал под дых толстяку, который всё это время его держал. В руке что-то щёлкнуло от таких действий, и буквально через пару секунд по всему телу, по каждой его клеточке, по каждому нерву прошла волна. Ослепляющая и в один момент выбивающая из Ару какую-либо способность защищаться или продолжать драться. Он пошатнулся, и этой одной единственной, несчастной секунды хватило, чтобы все трое его противников накинулись на него разом и повалили на землю, начиная пинать. Боль, сплошная боль по всему телу, каждая новая вспышка от каждого нового удара по рёбрам, спине, ногам, выбивала из него последние силы и заставляла сознание постепенно покидать тело. И вот, когда наконец пинки прекратились, словно через какую-то звенящую заглушку послышались голоса… — Сильный ублюдок… Мне чуть ногу в обратную сторону не согнул! — Ну не согнул же, чего ноешь. Сейчас его к Его Светлейшеству Алебарду нести надо, пока не очухался и снова брыкаться не начал. Там-то разберутся, что с ним делать. — Ну да, это точно. Добро пожаловать в Зонтопию, детка!..