Головоломка

      Мир Джейка — цифровой шифр, код. Длинная неразборчивая загадка; на первый взгляд, переплетённая множеством команд и запутанных символов. Однако только Джейк видит в ней упорядоченность и складность: в двоичном коде, доведённом до стройных нулей, только он способен разглядеть убранное помещение без лишних сломанных строк и бесполезных запятых. Поэтому все провода гудящих от долгой работы мониторов сложены в требуемой последовательности, все процессоры с полезными вентиляционными принадлежностями расставлены в ряд. Ни одной кружки, нет лишних тарелок или ложек. Вокруг Джейка может быть полный беспорядок, но только не на рабочем столе. Только не в хакерском сознании.       «Почему она в полицейском участке, её допрашивают?»       Предположение Джесси высвечивается на тёмном экране, раздражая сетчатку. Джейк попутно игнорирует все сообщения, касаемые данной ситуации. Пропускает мимо, пролистывает, как ненужный абзац.       «Нет, конечно, просто на свиданке с шефом полиции. Да, хакерок?»       Джейк сводит брови на переносице. Отточенная до блеска команда даёт сбой, хакер чертыхается. Сообщение Дэна вызывает у Джейка нервный тремор, высеченные из мрамора фаланги пальцев отчаянно впиваются в чёрные густые волосы. Пытаются нащупать кнопку, запускающую мыслительные процессы. Точно такую же, какую он по привычке видит у системников с синим или красным ободком, оповещающим, что Джейк нажал на неё достаточно сильно.       «Джейк, ау? Напиши хоть что-нибудь!»       Громкий выдох. Попытка выбить из лёгких всю ненависть к пиксельным сообщениям от Джесси. Пальцы с громким звуком стучат по клавиатуре, на несколько секунд затихают — и набранные оскорбления исчезают. Да не знает он! Чёрт возьми, ничего не знает! Впервые перепроверяет собственноручно написанный код и в упор не видит ошибки. Она ничего ему не сказала. Впервые предпочла сомкнуть сухие губы в тонкую полосу и удержать слова в себе. В ней столько же упорства, сколько в Джейке страсти к цифрам. Он запоминает простейшие алгоритмы, она — все обиды и хакерские огрехи.       «Возможно, Алан считает её подозреваемой. Я не знаю.»       Впервые не знает. Ничего. Абсолютно.       За всю цепь неизвестных загадок по делу исчезновения Ханны он впервые не знал, за что браться. Если раньше она направляла его, давала отрезвляющую пощёчину, заставляла не только высчитывать дискриминант и вписывать двоичный код в просвет зелёных цифр, но и оценивать ситуацию как человек, то сейчас в её лице нет никакой поддержки. Джейку самому приходится запастись терпением. Молча устремить свой взор на монитор со взломанными камерами и довольно наблюдать за тем, как ничего не подозревающий Алан с воодушевлением ждёт самый главный козырь в его рукаве. А рядом с ним, прямо возле локтя, лежит одна интересная бумажка, и Джейк видит на ней подпись одной забавной личности из ФБР. Глава киберотдела Зак Уоллер, но Джейк называл его просто и лаконично — мистер Мудак.       «Что произошло в Гримроке? Она что-то сказала тебе, Джейк?»       Джесси не унималась. Агрессивно написывала Джейку уйму различных вопросов, не страшась за безопасность собственного устройства. Казалось, она настолько сильно обеспокоена удерживанием подруги в полицейском участке, что своим взглядом успела довести свой телефон до перегрева. И что сейчас полыхает сильнее: смартфон Джесси или инвалидное кресло Дэна?       «Ну, хакерок? Обрадуешь простой народ своим появлением? Или как?»       Дэн. Дэн, Дэн, Дэн. Не будь Фила, этот бородатый невежественный мужлан попал бы в чёрный список хакера первым, восседая там, как на троне. Его шутки переходили все границы, а параноидальный хакер не очень любил, когда нарушают что-то личное. И когда объект его симпатии приглашают посмотреть кино тет-а-тет с чем-нибудь алкогольным.       «Только какие-то четыре цифры, связанные с телефоном Ханны.»       «Пароль?»       «Нет. Я уже проверил.»       Проверил. Каждое сообщение, каждую историю в браузере, нашёл абсолютно всё, но так и не докопался до истины. Это должно быть что-то на поверхности, что-то, до чего у неё был доступ. Джейк трижды пролистал их переписку. Выводил каждую цифру, смотрел на дату и время: складывал, делил, умножал. Ни один расчёт не подошёл. Ни одна разгадка не оказалась правильной. Что-то на поверхности. Что-то близкое.       Облако Ханны.       Пальцы быстро набирают нужный алгоритм, заучив его наизусть. Он вскрывает облако Ханны, как фольгу от конфет: в дикой спешке, старательно добираясь до желанной начинки. Пролистывает каждую запись, как ненормальный, выискивая требуемые цифры. Джейк кажется наркоманом в поиске двойной дозы. Жаждет пустить её по сплетению вен, чтобы ощутить на долю секунды чувство эйфории. Да, ему нравилась получаемая доза адреналина, он ненормально желал ещё. Но адреналин, которым одаривала его она, превращался в паническую атаку. Это было не самым приятным ощущением.       Вдох.       «Но есть новость получше. Я сумел взломать телефон Алана и камеры в допросной. Так мы получим и звук, и картинку.»       Выдох. Медленный, самодовольный, как у сытого домашнего кота. Хакер находит нужный документ, состоящий из четырёх цифр, выплеснутых ею в спешке. Цифры, содержащие информацию, которая должна дойти исключительно до рук Джейка. Только для него. Личную, сокровенную, о которой ей так тяжело говорить в допросной.       «А звука с камер допросной недостаточно?»       Любопытство Джесси изводит. Кучка глупых вопросов, заедающих в голове, отвлекают хакера. Мало того, что он не спит уже какие сутки, так и заставляет себя набрать тупой ответ на тупой вопрос.       «Картинку взломать легко, но не звук. Кто угодно может наблюдать за допросом, но не слышать, что там происходит.»       Вопросов не осталось. На экранах их смартфонов, защищённых от преследователей Наймосом, высвечивается картинка сидящего в одиночестве Алана, нервно постукивающего по папке. Толстой такой, переполненной огромной документацией. Неужели, смелости хватило вплести дело Ханны и Дженнифер? А как же уважение к Майклу? Конечно, Алану давно стало наплевать на совесть.       На втором мониторе высвечивается документ Ханны Донфорт, подписанный требуемыми цифрами. Там ссылка. Уголки мужских губ скользят вверх, когда приятное воспоминание раскалённым ножом обжигает. Джейк относил себя к категории мазохистов: наслаждался моральными стенаниями, принесёнными ею, как сладким десертом после отвратительного ужина. Использует его методы? Использует. И подпись забавная: «Училась у лучших».       Ссылку эту Джейк знает — он ведь сам её создавал именно для подобного случая. Каждую буковку прописывал с раздумьем, только вот пароль выбрать ей позволил. Как оказалось, его тридцатизначный был слишком тяжёлым для её памяти. Только вот забыл спросить, какой она выбрала. Это и неважно. Алгоритм создавал Джейк, и только он сам знает, как быстро и безболезненно взломать эту программу, не повредив файлы.       Его встречает наводящий вопрос:       «Что для вас значит Nymos?»       Только вот Джейка он никуда не наводит.       Запускается программа, подбирающая код. За секунду она узнает, что в пароле используется пять символов. Оповещает об этом Джейка и начинает подборку, проверяя каждый доступный вариант.       И Джейк затихает. Проглатывает ком негодования и наблюдает за тем, как в камерах появляется она. Уверенная в себе, больше не опускающая голову вниз, высчитывающая простейшие математические загадки. Ведь именно Джейк ей посоветовал: «Если не хочешь плакать при людях, то загадай себе математическую проблему. Неравенство, уравнение, какой-нибудь логарифм. Цифры проще, чем люди. С ними иметь дело куда приятнее, и про боль ты тут же забудешь. Я забывал».       «Используешь этот способ?» — спрашивала тогда она. И Джейк ей единственной отвечал честно без зазрения совести, без страха быть отвергнутым:       «Каждый раз.»       Она садится. Аккуратно, на край, стараясь не задеть выпирающие гвозди, чтобы не дорвать одежду, пропитанную пятнами крови. На правом плече тугой бинт, на лице ни одного пластыря. Хорошо, хоть отмыли от грязи и замазали ожоги. Может, так ей легче. Она гордо кладёт руки на стол, демонстрируя Алану свой новый аксессуар. Тот показательно морщится, напрягая каждую мышцу в собственном теле. Он пестрит уверенностью, ослепляет предвкушением победы. Бесит.       — Что-то я не помню, чтобы вы упоминали про наручники, — её голос дрожит: то ли от страха, то ли от лихорадки. От многочисленных травм поднимается температура. Но она всё ещё держится ровно и уверенно, словно всё это — часть её плана. Жаль, только самого плана-то нет. — Или это из набора «Выпей кофе с начальником полиции»?       Джейк победоносно ухмыляется. Словно только-только сорвав куш в казино, он даже подскакивает на стуле, наблюдая за тем, как Алан стушёвывается, явно не ожидавший такого запала со стороны слабой леди. Блумгейт встаёт с насиженного места, шагая по допросной, как по собственному дому. Она сидит смирно, вспоминает нотации Джейка и покорно следует им.       — Я рад, что у вас осталось настроение на ёрничества, — Алан распахивает папку с документацией, попутно скидывая с плеч полицейскую жилетку. Ему волнительно. Он не знает, что произойдёт дальше. Признаться, Джейк тоже.       — Не осталось.       Она грубо перебивает его, отворачиваясь. Хмуро смотрит в одну точку, не желая хоть как-то выходить на контакт с шефом полиции. Да, она, чёрт возьми, сразу догадалась: Алан будет давить на неё, как на убийцу.       — Вы повели меня в Гримрок, верно? — он задаёт этот вопрос и не ждёт ответа. Она отвечать на риторику и не планирует. — Я проверяю место и ухожу с пустыми руками. Потом случайным образом вижу вас там с двумя подозреваемыми. И ни одного Майкла поблизости.       Она удивлённо вскидывает брови, выпуская ядовитую усмешку прямо Алану в лицо. Будто плевок, от которого Блумгейт тут же оправляется. Он машинально всплёскивает руками в жесте «вот так совпадение». А она переваривает его слова медленно, растягивая драгоценное время, давая Джейку фору уже во второй раз.       — Вы же сами говорили, что Майкл Хэнсон мёртв.       Алан хмурится.       —А Человек в маске?       — Теперь тоже.       И больше ни звука от неё. Блумгейт вытягивает слова железными клещами, изводя не только её, но и себя. Разговор с ней не клеится: признаться, он был безумно счастлив, если бы она продолжила плеваться сарказмом, но не обидой вперемешку с безосновательной злобой. Как будто это он затолкал её в шахту. Словно это сам Алан подстроил похищение.       — Хорошо, допустим, — он снова потирает переносицу, произнося эту фразу настолько абстрактно и вымученно, что это до невозможности деформирует слух. Несмазанные дверные петли и то звучат куда более энергично и приятно. — Перейдём к следующему вопросу: почему Ричи поджёг себя? Вы к этому как-то причастны?       От последней фразы она одичало дёргается, будто ошпарившись кипятком. Незажившие ожоги на подушечках пальцев, казалось, покраснели от болезненных воспоминаний. Она хотела что-то сказать: измученно приоткрыла рот, собираясь читать исповедь, но тут же передумала и строптиво губы поджала, заставляя Алана от негодования снова зашагать по допросной.       Тишина. Долгая, сводящая с ума, но настраивающая её на нужный лад. Джейк впервые слышит своё дыхание: сосредоточенно наблюдает за тем, как она стушёвывается и словно всем своим состоянием пытается донести до хакера какую-то неприятную новость. До чего он должен догадаться? Что произошло в шахте?       Громкий писк. Звук уведомления. Джейк в панике подрывается к телефону.       Блять, Джессика.       «Ричи ЧТО?»       Джейк смахивает уведомление в сторону. Избавляется от нескончаемых вопросов, как от барахла. Твою мать, да не собирается он ничего объяснять. Не сейчас. Только не в этот момент, когда всё идет по одному месту, и времени не хватает даже для того, чтобы вздохнуть. Он расскажет. Поделится планом и догадками сразу, как только взломает документ, оставленный ею напоследок. Взломает грёбаного бота, которого он прописывал специально для неё. Перечитает ещё шестнадцать раз все переписки с ней, которые он удалил с профиля, но заархивировал в отдельной папке у себя на рабочем столе. Чтобы не забыть. Не запутаться.       — Мистер Блумгейт, вы когда-нибудь танцевали вальс? — она прерывает нить диалога, растягивая время. Молодец, умница, дави на него. Совершай самые необдуманные поступки, веди себя максимально неестественно. Не позволяй ему доминировать.       — Танцевал в школьные годы, — без зазрения совести искренне отвечает он, требуя ответной честности и от нее. — Это как-то относится к делу?       — Наш выпускной отменили из-за плохой погоды, — в её голосе пропадает дрожь. Она привыкает к атмосфере, больше не боится, не стесняется. Блумгейт из плохого полицейского превращается в никакого. — И мне так и не удалось его станцевать. Возможно, я стану более сговорчивой, когда исполню свою детскую мечту.       Алан смеётся хрипло, словно выкурил до этого три пачки сигарет залпом. Чтобы успокоиться перед встречей с ней, привести мысли в порядок. Ему нравится ход их диалога; более того, кажется, он получает прилив эйфории от разговора с ней. Эта девушка овладела красноречием настолько, что доставляла удовольствие языком, даже не касаясь кожи. Но Джейк эгоист. Поэтому, когда она вела себя молчаливо и настороженно с Блумгейтом, хакер был более чем доволен.       — И вы обещаете ответить на этот вопрос честно?       Он подходит ближе к ней. Слишком близко, нарушая личные границы, которые Джейк выпалил для неё взглядом.       — Обещаю.       Джейк кусает губы до гематом. До болезненных кровоподтёков, не желая мириться с увиденным. Она специально злит хакера, — в этом он уверен. Кричит всем своим видом: «Смотри, он успел добраться раньше тебя. Не отводи взгляда. Наслаждайся». Алан расстёгивает наручники на её запястьях с какой-то животной спешкой, позволяя себе подобные вольности. Грубо хватает её за талию, пальцами своими омерзительными проводит по её травмированным запястьям. А она так игриво и ненавязчиво кладёт свою ладонь на его широкие полицейские плечи. Музыки нет, но им она и не нужна. Он делает шаг вперёд и грубо отталкивает её от стола. Она позволяет Блумгейту вести. Она, признаться, вообще многое себе позволяет.       — Я лучше.       Джейк хмыкает. Стыдливо привстает с насиженного места, отворачиваясь от экрана. Не будет смотреть. И прекрасно понимает, что она и не надеется. Слышит лишь звук не поспевающих и неумелых девичьих шажков. Прикрывает глаза. Чувствует её руки на своих собственных плечах. Проводит ладонью по воздуху, как будто проглаживает истощенные запястья. У Джейка пальцы длинные. Длиннее, чем у Блумгейта, поэтому хакер позволяет себе пробежаться подушечками по её позвонкам, издеваясь. Он заставит её прогнуться в позвоночнике, подминая этот строптивый нрав под себя. До хруста позвонков, до болезненного стона, сорвавшегося с её упрямых уст. Перехватит его и с усладой проглотит, не пережёвывая.       Алан ведёт влево, Джейк — вправо. Умело огибает бесполезные провода, позволяет себе навести беспорядок. Ради неё плюёт на эту чёртову педантичность. В голове всплывает её сообщение, когда-то пришедшее ему в два часа ночи.       «Ты когда-нибудь целовался?»       Алан не позволяет ей соприкоснуться со столом, заботливо обводя какой-то неаккуратный круг. Джейк ведёт более настойчиво, более грубо, более требовательно.       «Я не хакер-аутсайдер, чтобы ни разу не целоваться в таком возрасте. Ты надеялась получить другой ответ?»       Она ртом глотает воздух, не принимая поражение. Джейк не устаёт ни на йоту. Слегка замедляет темп, будто заставляет и Алана приостановиться. На секунду он ощущает её аромат, бьющий в ноздри. Успевший стать таким родным. Успевший впитаться в его чёрную худи.       «Не удивлена, на самом деле, ха-ха. Было бы нечестно, если бы я украла твой первый поцелуй, а ты мой — нет. Так что я даже немного рада.»       Джейк сжимает ладонь, которая должна находиться на её запястье. Скидывает с этого чёртового стола какой-то бесполезный прибор, сбиваясь в танце. Конечно, Алан танцует куда лучше, более умело и грациозно, чем слегка сгорбившийся хакер. Интересно, она когда-нибудь представляла Джейка стереотипным хакером? С огромными очками на носу, с синяками под глазами, достающими до подбородка, с разросшейся бородой. Тощего и недовольного жизнью?       «Что насчет... Вальса? Ты упоминала в переписке с Джессикой, что хотела бы когда-нибудь станцевать. :)»       Алан останавливается одновременно с Джейком. Дышит так же рвано, с перебоями, пытаясь схватить ртом побольше кислорода. Хакер садится на место, Алан снова копошится в бумагах, до этого не забывая снова загнать её в наручники.       «Договорились!»       Вот чертовка. Она украла у Джейка его первый танец, а он так и не смог.       Нечестно.       — Теперь ответите? Почему Ричи поджёг себя?       Она пытается отдышаться, а Джейк попутно читает переписку дасквудской тусовки. Как она их назвала? Клубом юных сыщиков?       — Чувствуя вину, — быстро ответила она и громко вздохнула, будто надеялась, что таким образом Алан её не услышит.       — Какой вины? За что?       Джессика задавала миллион вопросов, Дэн как-то глупо отшучивался. Томас давно уже лично переговаривал с Джейком, пока Клео выполняла просьбу хакера. План Джейка готов уже давно. Нужно было действовать оперативно, пока полиция не вспомнила про остальных. Пока их не позвали на допрос. Пока исчезнуть получится как можно более незаметно.       — Я обещала ответить только на один вопрос.       Алан цыкает. Ровно в этот же момент приходит уведомление от Наймоса: пароль состоит из пяти букв и ни одной цифры. Почти разгадано. Джессика присылает победные смайлики, Дэн с гордостью умалчивает о своём беспокойстве.       — Я был с вами откровенен, а вы? — давит, пытается задушить её альтруистичность, выходя в амплуа жертвы. Она истерично усмехается. Джейк пытливо смотрит в экран, залипнув. Что в этом смешного? Она гордо не поддаётся.       — Откровенен? — громко выплескивает она, не совладав с чувствами.       Джейк с одержимостью набирает сообщение в групповой чат, заглушая волнение щёлканьем клавиатурных кнопок. В чёрной худи становится неудобно. Жарко. Волнительно.       «Что-то идёт не так.»       Руки охватывает предательский тремор. Батарейки от диктофона Алана разлетаются по полу, нарушая последние крупицы порядка. Бардак. Кругом бардак. А она пальцем указывает на документ, подписанный мистером Мудаком.       — Когда вы честно собирались сообщить, что сразу же заявили на меня федералам?       Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.       «Что это значит, Джейк? Это плохо?»       Блять. Гадство. Джейк с отчаянием следит за загрузкой: пароль разгадан на шестьдесят восемь процентов.       Оставшиеся шесть часов делятся на четыре.       «У нас нет больше времени.»       — Не хотел вас торопить, — Алан говорит это с садистским удовольствием. Он ждал её реакции. Предугадывал её с самого начала. Растасовал колоду так, что заполучил все козыри. А у Джейка не осталось ничего, кроме бесполезных двоек и шестёрок. И жалкой надежды остановить время.       — И через сколько они приедут?       Джейку не нужен ответ на этот вопрос. Он знает, что если услышит эту цифру, то точно сойдёт с ума. Так и случается. Алан говорит её медленно, вкушая победу. Пожертвовал всем, чтобы обмануть хакера. Пожертвовал ею. Пожертвовал правдой.       — Через полтора часа.