просто нца какая-то

Коля нагло одёрнул розовую юбочку Ромы, тут же подставляя взбухшую головку к анусу врага, и немного надавил, чуть входя. Мокривский со связанными руками ничего не мог сделать, только кричал и матерился, извиваясь в чужих руках. Но как только головка чуть-чуть вошла в него – застонал так жадно и сладко, будто бы не он сейчас тут пару секунду назад матерился. Некоглай удивлённо округлил глаза, но решил подумать об этом после, и поспешил пошире раздвинуть ягодицы. Вторая пара рук скользила вдоль по животу, выбираясь за резинку боксёрских трусов. Ромочка выгнулся, член вошёл глубже, что тут же встретилось всхлипом Мокривского, в котором с хлюпаньем прокатился толстый орган. Какое податливое тельце... и тёплое... Некоглай как можно сильнее нажал. Рот Мокривского сразу же открылся в протяжном крике. Ох, как он сладок... Как давно хотелось вот так прижаться животом к чему-то... Тихий стон наслаждения пронёсся по квартире. Лебедев вгонялся всё глубже, стенки приятно сжимались, становилось мокро. Рома застонал, и теперь член уже запульсировало во всем его теле – как от лёгкого танца в полутьме. Шоумен лапал везде, трахал его, вбивая в столешницу, пальцами отдрачивал член, не давая хоть разок выдохнуть или же заткнуть рот, а после ещё и наклонился к уху, чтобы пошло и грязно прошептать, как же он сейчас себя ведёт шлюшье. Рома несколько раз пытался отстраниться, но никогда не получалось. Некоглай навалился на него всем телом, закинув одну руку на горло, и с силой вжал в спинку дивана. Сейчас прямо отсюда... Коля ухмыльнулся. Медленно, осторожно член вошёл глубже, отчего у Мокрицы, кажется, перед глазами потекли слёзы. Он начал дрожать, стало очень страшно. И одновременно приятно, ведь член вошёл по самые яйца. Но сейчас ещё чуть-чуть и... Неужели сейчас... Только бы не запачкать... Только бы сразу кончил... Коля закрыл глаза и решительно участил темп, растягивая сильнее, затем закинул ногу на диван, снова приподнял юбку и уже дальше загнал, намного, чем было до этого. Роман снова начал дрожать. Клоун приподнял бедра, стараясь ублажать, а его партнёр снова закричал и задрожал, сжимая себя за ягодицы. Коля почувствовал, что в внутри влажно. Он с силой дёрнулся, и член выскользнул. Теперь ещё и сперма. А ведь это даже хорошо. Приятно. Наслаждаться напоследок... Мерзкий смешок, и Шоумен уже вмякает в обмякшую Ромину задницу, тот уже на самом пределе, но и тут на помощь не приходит – слишком уж он расслабился. По его шее проходятся зубы, красный укус и сладкая дорожка языком по плечу. Ромочка закричал, зажмурился, но не отстранил подрагивающую от удовольствия шею. Также длинные пальцы касались его везде, гладили по головке, спине, ляжкам, что сопровождалось восхищёнными стонами обоих. Глаза Мокривского от удовольствия стали совсем маслеными, и Коля чувствовал, что сам он уже поплыл окончательно. Шоумен выдернул свой член, сдёрнул с дивана Ромку, и они кинулись в ванную, чтобы смыть с себя все следы позорного занятия.