Излечи мою душу

Когда в судочке была съедена ровно половина всей еды, Антон отставил его подальше от себя, а вилку положил рядом и, посмотрев на темноволосого мужчину, тихо, чтобы не сильно отвлекать, проговорил: - Арсений Сергеевич, я всё. Попов, не сразу отвлеквшись от своей работы, внимательно оглядев пациента и оставшуюся еду, лишь недовольно помотал головой из стороны в сторону. - Нет, Шастун, так не пойдёт. Ешь всё, - после сказанного он вернулся к изучению документов - Пока не съешь - из кабинета не выйдешь, - добавил он тише, чем прежде, ведь уже успел погрузиться в документацию, - Но это шантаж, Арсений Сергеевич! - возмутился юноша, показательно скрестив руки на груди и надув губы, будто маленький ребёнок. - Возможно, - пожав плечами, задумчиво ответил тот, а после перевёл на парня серьёзный взгляд - Ешь, Шастун. Парень был изумлен от такой наглости мужчины, но понял, что говорить ему что-либо бесполезно и, поэтому, взяв вилку снова, чуть обиженно принялся доедать пасту. Как бы он не пытался делать вид, что обиделся и ест последние ложки через силу, в глубине души ему была приятна такая некая забота о своей персоне. Да и, что там греха таить, нужно признать, что Арсений Сергеевич умеет превосходно готовить. За свои недолгие семнадцать лет Антон уже перепробовал множество блюд, приготовленных разными людьми, но вот паста, которую он поедал в данный момент, была, наверное, едва ли не единственное блюдо, которое настолько запало ему в душу. Спустя некоторое количество времени врач частично закончил работу с бумагами и, переведя взгляд на Шастуна, улыбнулся, наблюдая за тем, как парень послушно доедал последнюю ложку. Мужчина поднялся с кресла и, чуть пройдя, встал к Антону лицом, облокачиваясь на стол, а руки пряча в карманы брюк. Мужчина сегодня практически весь день потратил на размышления. На размышления касательно утреннего инцидента с родителями пациента, ведь никак не мог понять, почему отец Антона так хладнокровно ведёт себя по отношению к сыну. И Попову было действительно интересно узнать причину этого, но он не знал, может ли вот так просто начать с пациентом разговор на тему семьи, ведь это личное дело того. Но почему-то желание погрузиться в данную историю было куда более сильнее, нежели какие-то там воображаемые рамки в общении лечащего врача со своим пациентом, поэтому, не долго думая, Арсений Сергеевич всё же решился затронуть эту тему. - Шастун, - он позвал парня, привлекая внимание того к себе. Юноша поднял на мужчину непонимающий взгляд, а Арсений продолжил - Сегодня, когда я заезжал за твоими вещами, мне довелось познакомиться с твоим отцом... Арсений Сергеевич сделал недолгую паузу, наблюдая за юношей, который, услышав об отце, моментально изменился в лице, отчего-то нервно сглотнув. - Антон, всё нормально? - обеспокоенно спросил мужчина, заметив резкую перемену в настроении парня. Шастун смог лишь только положительно кивнуть, ничего не произнёся в ответ, но после всё-таки сумел найти силы вернуть прежнее спокойное выражение лица и попросить врача продолжить. Арсений Сергеевич вначале внимательно оглядел мальчишку, неуверенный, что тот в порядке, поэтому переспросил точно ли может продолжить рассказ и только тогда, когда получил ещё один быстрый кивок в ответ, продолжил. - Это, конечно, возможно, не моё дело, но мне почему-то показалось, что твой отец как-то... - он стал активно жестикулировать, пытаясь подобрать более правильное и лояльное слово - Как-то... Ну чересчур спокойно отреагировал на новость о том, что ты попал в больницу. Как бы, по-моему, нормальные родители должны волноваться за собственного ребёнка, если тот находится в подобного рода ситуации, разве нет? В двадцать первом веке это что, уже не актуально? Некоторое количество времени светловолосый молчал, перебирая в голове то, что только что сказал Попов, а потом начал наконец говорить. - В том, что вы только что сказали ключевое слово «нормальные», но мои родители, увы, не такие люди, - юноша пожал плечами - Им с детства на меня было наплевать. Мужчина не то, чтобы удивился данному открытию, ведь в какой-то степени догадывался. Но верить в столь не допустимые для него вещи, как полное отсутствие интереса или проявления заботы к собственному ребёнку совсем не хотелось, - Но как такими можно быть? - негодовал Арсений. - Не знаю, - тихим голосом ответил парень, смотря куда-то в пол. - Антош, это был риторический вопрос, - грустно улыбнувшись, пояснил врач, подходя ближе и садясь рядом со своим пациентом - Посмотри на меня. Юноша отрицательно помотал головой, ведь чувствовал, как в уголках глаз уже вовсю начинала появляться влага, а к горлу подступил маленький комок слёз, который вот-вот норовил найти выход наружу. Он не хотел, чтобы его новый лечащий врач, по факту чужой человек, видел его в таком состоянии. - Антош, ну ты что, почему плачешь? - проговорил Арсений Сергеевич, когда парень всё же не выдержал и издал еле слышный всхлип - Эй, ну ты чего? - по-доброму спросил мужчина. - Простите, - дрожащим голосом просит светловолосый, пытаясь сдержать последующие всхлипы и слёзы, но все попытки оказываются тщетными - слёзы появляются всё новые, а всхлипы слышны всё чаще. Арсений ничего не отвечает. Молчит, наблюдая за парнем, и думает, что ему делать. В какой-то момент он начинает корить себя за то, что вообще начал этот разговор и вторгся в личное пространство. затронув столь личную тему. - Тош... - лишь и произносит он, подсаживаясь ближе, и неуверенно приобняв парня за плечи, хочет сказать ещё что-то, но не знает, что. Антон от столь неожиданного жеста мужчины вздрогнул, но уже буквально через несколько секунд прижался к врачу сильнее. В данный момент ему было необходимо почувствовать тепло и хоть какую-то заботу по отношению к себе. Хотелось верить, что это действительно было проявление искренней заботы, но юноша осознавал, что, скорее всего, это обыкновенная жалость. Антон такого не любил, но сейчас он просто хотел чувствовать кого-то рядом. *** - О, явился, - сказал Долматов, отвлекаясь от своего смартфона, так как заметил своего временного сожителя, который тихо вошёл в палату и, пройдя к собственной кровати, обессиленно рухнул на неё - Рассказывай, почему и куда он тебя повёл? Юноша лишь что-то неразборчиво промычал, а когда Андрей ничего не понял и попросил повторить, то Антон махнул на него рукой и сделал глубокий вдох, а затем выдох, после чего старший уловил приглушенное «Потом», произнесенное Шастуном. Андрей повёл бровью, пытаясь понять хоть что-то, но мысли в голову совершенно не лезли, поэтому, в итоге, пожав плечами, парень решил продолжить заниматься своими делами. Шастун, пролежав ещё около пяти минут, не заметил, как резко провалился в сон, предварительно укрывшись тёплым одеялом. Вообще, парень никогда не ложился отдыхать в дневное время, потому что после чувствовал себя не очень хорошо, но в данный момент его очень разморило, поэтому он не смог сопротивляться желанию. Неизвестно, что так повлияло на юношу. Либо это было из-за чересчур сытного обеда, либо у него вновь поднялась температура, либо измотал диалог с врачем - но парень провалился в мир сновидений буквально за какие-то две-три минуты. Андрей продолжал зависать в телефоне, изредка бросая взгляд на соседа. Ему было крайне любопытно, что произошло, ведь уходил с арачем друг в нормальном настроении, а когда вернулся, то парень успел заметить его неизвестно от чего покрасневшие глаза. Долматов пытался строить в голове какие-то догадки или теории, но они всё казались ему странными, поэтому он решил просто дождаться, пока Антон проснётся и сам сможет всё рассказать. Через какое-то время в дверь палаты кто-то постучал, а затем она открылась. В помещение тихо зашла медсестра, которая ранее ставила Шастуну капельницу. Она оглядела обоих парней, а потом подошла к тумбочке рядом с кроватью Антона и положила на неё упаковку с каким-то препаратом, после чего перевела взгляд на Андрея. - Пожалуйста, передай Антону, чтобы он начинал принимать эти таблетки, - попросила девушка, а потом решила пояснить - Их ему Арсений Сергеевич выписал ещё утром, но я только освободилась и смогла принести. - Без проблем, я передам, - ответил парень. Медсестра кратко его поблагодарила и подойдя к выходу из палаты, быстро покинула её, закрыв за собой дверь. *** Ближе к вечеру на улице наконец-то прекратился дождь и на небе даже возникли маленькие проблески уже скрываешегося за горизонтом солнца, но не смотря на это погода так и оставалась прохладной. Шастун проснулся лишь к началу восьмого, успешно пропустив ужин, но особо он и не расстроился, ведь аппетита не было совершенно. Присутствовало только жуткое желание чего-то попить, поэтому, попытавшись приподняться, юноша кое-как дотянулся до бутылки с водой, которую ранее ему принёс его лечащий врач. Осторожно открыв минералку, он сделал несколько больших глотков, желая избавиться от сильной жажды, а после отстранился от бутылки, закручивая крышечку. Отставив воду, парень вновь рухнул головой на подушку. Чувствовалось лёгкое головокружение и было до невозможного жарко, поэтому потратив все оставшиеся силы, он перевернулся, ложась на спину и убирая одеяло, которым до этого момента был укрыт, в сторону. Картинка перед глазами немного плыла, а щёки сильно горели. Видимо, температура вновь поползла вверх. В палате уже горел свет, который резал и раздражал глаза, которые и так сильно слезились, поэтому парню понадобилось некоторое количество времени, дабы привыкнуть. В целом, состояние кардинально ухудшилось за эти пару часов сна и юноша это очень хорошо чувствовал. Он посмотрел на соседнюю кровать, на которой предположительно должен был находиться Долматов, но его почему-то там не оказалось. Шастун прикрыл глаза, ищя в себе силы, чтобы подняться и найти в своих вещах градусник. Но, в итоге, слабость взяла над ним верх и он просто продолжал лежать. Дверь в их комнату неожиданно открылась и, слегка приоткрыв веки, парень увидел своего соседа, явно чем-то расстроенного, но сейчас у юноши не было сил даже поинтересоваться о том, что случилось. Андрей не заметил того, что сожитель уже успел проснуться, ведь всё его внимание было приковано к телефону, на котором парень, вероятно, вёл с кем-то переписку, так как через секунду он начал для кого-то записывать голосовое сообщение. - Короче, всё с тобой понятно. Решила бросить меня одного, оставить в одиночестве в мой день рождения. Блять, ещё и придётся отмечать в стенах больницы. Здесь же даже не выпьешь, Арсений Сергеевич узнает - точно убьёт меня.. Кать, ну что ты за человек? Оставляешь своего парня скучать в такой праздник, как не стыдно? - после он отправил голосовое и бросил телефон на кровать. Долматов, наконец отлипнув от своего смартфона, поднимает взгляд и только сейчас замечает, что его сосед не спит. - О, доброго времени суток тебе. Как спалось? - спрашивает он и на лице появляется лёгкая улыбка, а всё плохое настроение куда-то испаряеться. Но после сказанных слов, он внимательно присматриваеться и только сейчас замечает, что с парнем что-то явно не так: он весь красный, глаза стеклянные и, в целом, внешний вид говорит о том, что чувствует Шастун себя не очень. - Тебе что, хуже стало? - с неким волнением спрашивает старший, но не дожидаясь ответа говорит - Подожди, я сейчас быстро кого-то позову - и тут же опять покидает палату. : : *** Проходит буквально несколько минут ожидания и в их палату влетает лечащий врач обоих парней, который сразу же подлетает к Антону, садясь на его кровать. Арсений Сергеевич тянется и накрывает лоб юноши своей ладонью, проверяя есть ли температура. Когда он чувствует жар, то быстро достаёт откуда-то у себя градусник, который тут же ставит парню. - Ты весь горишь, - ещё раз трогая щёки, но на этот раз двумя руками, обеспокоенно произносит он. Шастун, не в силах что-либо сказать и сделать, продолжает лежать молча и неподвижно. Сейчас ему не хотелось ничего, кроме погружения в такой прекрасный мир сновидений, но он чётко осознавал, что пока что ложиться спать нельзя. Попов, подождав пять минут, аккуратно достал термометр и взглянул на него. Показатель окончательно остановился на отметке почти тридцать девять и шесть градусов. - Андрей, позови, пожалуйста, Викторию Николаевну, - просит врач у старшего парня, который стоял в дверях, оперевшись о косяк, наблюдая за всём, а после смотрит на юношу чуть улыбаясь уголками губ - Не волнуйся, Тош. Тебе сейчас Виктория поставит капельницу и станет легче. От такого спокойного и комфортного голоса мужчины Антону почему-то неожиданно стало так хорошо, что словами не описать. В какой-то момент он даже забыл о том, что ему плохо, засмотревшись на прекрасные и такие глубокие глаза напротив. На лице непроизвольно возникла лёгкая улыбка, которая не скрылась от взгляда Арсения Сергеевича, который, улыбнувшись в ответ, потянулся и потрепал его волосы взъерошив их. - Скоро поправишься, обещаю, - и отстранился, умиляясь виду мальчишки - Ты теперь похож на маленького котёнка. И сейчас Шастун кленется, что если бы у него не было температуры, то мужчина бы невооружённым глазом увидел румянец, который был вызван такими словами лечащего врача. Внутри где-то стало так тепло. Антон не знал, что именно с ним происходит, но ему точно было приятно в данный момент. В дверях палаты неожиданно оказалась молодая брюнетка лет двадцати пяти максимум. Её юноша видел впервые. Она прошла во внутрь и подошла к Арсению Сергеевичу, начав говорить: - Мне нужно сделать пациенту капельницу. Арс, не мог бы ты выйти? - почувствовав на себе взгляд того самого пациента, она посмотрела на него, натянуто улыбнувшись. - Нет, Вик, я буду здесь, пока ему не станет лучше, - ответил мужчина - И, по моему, я тебе никаким образом не мешаю, поэтому можешь приступать к своей работе. Девушка лишь вздохнула, закатив глаза, но потом всё-таки обошла кровать парня, начиная подготавливать всё для капельницы. Арсений же вернул своё внимание на Антона, начиная с ним какой то разговор, стараясь отвлечь его от всей этой ситуации