Переломный момент

      Лето 2036 года, Джексон       Солнечный свет просачивается через ткань закрытых штор, очередная беспокойная ночь уступает тёплому летнему утру. Лучики насыщенного янтарного цвета пробиваются сквозь полумрак комнаты, и частицы пыли, витающей в воздухе, вмиг становятся видимыми. Может сложиться впечатление, будто пыль навечно застыла в пространстве, но… всё же она в движении. Плавает, кружится, сталкивается, соприкасается, разделяется, а затем снова соприкасается.       Он никогда не понимал физику пыли — физика в принципе не была его сильной стороной — однако знал, откуда она берётся. Это его пыль. Та, что скопилась на страницах и корешках непрочитанных книг, на лицевых сторонах его внушительной коллекции пластинок, на почти голых стенах опустевшего дома. Пыль, которую он вдыхает и выдыхает, наполнена воспоминаниями. Его и её.       Джоэл продолжает наблюдать за безмятежным танцем пыли. Он лежит на спине поверх смятых простыней, сцепив пальцы на животе, и ему не хочется нарушать этот хрупкий момент умиротворения.       Периодически он вздрагивает от далёкого воя зверей, которые пришли нарушить его покой. Звери рычат, скулят, но длится это недолго.       Со вздохом, а также ленивым зевком, Джоэл на мгновение прикрывает веки, после чего поворачивает голову и задерживает взгляд на настенных часах.       Ещё один день пройдёт мимо него.       За деревянными стенами слышатся чужие голоса. Болтовня ни о чём — в любой другой день Джоэл отнёсся бы к этому, как к приятному фоновому шуму, и, может быть, даже улыбнулся. Но сегодня пустые разговоры служат очередным напоминанием о том, чего он лишился.       Потягиваясь, он зажмуривается от знакомой боли в позвоночнике. Ноги с затекшими мышцами свешиваются с кровати, явно недовольные внезапной попыткой движения.       Упираясь ногами в грязный ковёр, Джоэл выпрямляет спину. Разминает шею, слушая отчётливый хруст — то слева, то справа — и наконец поднимается, слегка неуверенной походкой направляясь к выходу из комнаты.       Проходя мимо комода, он намеренно избегает лиц, смотрящих на него с изображений в рамках. Мысль избавиться от фотографий не раз приходила ему в голову за последние несколько дней. Но то ли надежда, то ли стыд — а, может, и всё вместе — способствовали тому, что планы не заходили дальше мрачных размышлений.       Потянувшись к опущенной крышке унитаза, он вздрагивает от резкого холода и справляет нужду, как делает каждое утро в течение последних сорока с лишним лет.       Или даже пятидесяти?       Джоэл давно сбился со счёту, и ему, если честно, всё равно.       Элли сделала тот снимок в прошлом году, чему он был рад, хоть и не показывал этого.       Одно прекрасное мгновение, застывшее во времени, когда мысли о вакцине, лжи и Цикадах перестали существовать, сменившись радостью и смехом.       Правда, смешно им с тех пор было почему-то только наполовину.       И он не знал, в чём причина.       Элли…       Воспоминание бьёт его резким ударом под дых.       — Чёрт.       Он вновь концентрируется, скользя взглядом по лужице мочи, растекшейся по плитке, и возвращаясь к реальности.       В повседневной рутине можно найти странное утешение, особенно в освобождении от скудного запаса естественных жидкостей, а заодно отвлечься от мыслей, роящихся в голове. Джоэл безмолвно ругает себя за то, что в очередной раз излишне погрузился в собственные размышления.       В течение двух лет он пытался избавиться от этой привычки, чему отчасти помогло присутствие Элли. И благодаря ей он смог, пусть и на короткий промежуток времени, вернуться к нормальной домашней жизни — и даже научить её кое-чему.       За те несколько месяцев, что она занимала комнату напротив, он вновь начал приходить в себя. И вполне успешно.       А потом всё потерял.       Хватит. От мыслей о ней… станет только хуже.       Он вздыхает, ощущая нарастающее давление в груди. Слишком сильно. Слишком рано.       Переместившись к раковине, Джоэл торопливо умывается холодной водой. Его плечи напрягаются, он стискивает зубы, едва не скрежеща ими, когда тысячи ледяных осколков пронзают его одновременно.       Он поворачивается и хватает влажное — и ещё немного грязное — полотенце, вытирается и смотрит на своё отражение.       Каждое утро он делает это — подходит к зеркалу, разглядывает каждую морщинку, складку или шрам на лице. Он не знает, зачем, ведь ему почти двадцать лет было откровенно плевать на собственный внешний вид. Главной задачей всегда оставалось выживание.       Проведя по лицу мокрой ладонью, Джоэл задерживает пальцы на подбородке, думая о желании побриться. И подстричься. Седые пряди уж слишком выделяются, и в целом волосы примяты ровно на той стороне головы, на которую он рухнул, когда организм не выдержал очередной порции алкоголя.       Будь Элли тут, она непременно сказала бы, что выглядит он, мягко говоря, дерьмово.       И он даже согласился бы с ней.       Натянув пару рваных штанов, выуженных из кучи белья, Джоэл решает открыть шторы, чтобы впустить в комнату побольше света. Яркие лучи ожидаемо провоцируют приступ головной боли, сопровождающий его похмелье. Он буквально ощущает пульсирующее давление внутри черепа.       Твою ж…       Завтра. Он всё приведёт в порядок завтра.       Оставив постель незаправленной, Джоэл направляется прямиком на кухню в поисках еды — единственного, что помогало отвлечься от постоянной хандры.       Он бредёт по коридору мимо окон, за которыми простираются земли, мало чем отличающиеся от диких. Такова жизнь без удобств цивилизации.       Жизнь, которую способны выдержать только самые сильные люди.       Он спускается по скрипучей лестнице. На обеденном столе его ждёт стакан с отпечатками губ и наполовину пустая бутылка виски.       Джоэл проходит мимо них.       У него пересохло во рту, однако он старается не обращать на это внимания, минует горы нестиранного белья в кладовой, и наконец попадает в ослепительно-белую кухню.       Залежи грязной посуды.       Отсыревшая заплесневелая губка для её мытья.       Джоэл обещает себе, что обязательно доберётся и до этого.       Когда-нибудь.       Он достаёт из раковины кружку — которую Элли приобрела в прошлом году, собственноручно украсила и робко преподнесла ему в подарок на Рождество. Она знала о его пристрастии к кофе, а также о любви к ремеслу — видела ведь, как ловко он вырезал деревянные фигурки в виде животных.       Он мягко поглаживает поверхность кружки подушечкой большого пальца.       Повернув ручку старой газовой плиты, Джоэл чиркает спичкой, затем наполняет второй подарок Элли — кофеварку — свежей водой, после чего добавляет молотый кофе.       Установив таймер на девять минут — идеальное время, за которое кофе будет готов и не подгорит — он усаживается за маленький столик, неуверенным движением приоткрывает занавеску, чтобы выглянуть наружу, откуда виден гараж.       Её там нет. Сегодня она должна отправиться в патруль с Диной; её первое парное патрулирование состоялось в понедельник, что заставило его волноваться. Не то чтобы он совсем не имел права голоса в этом вопросе, но то, что решение принято, он понял по её раздражённому взгляду — похожим она смотрела на него после их конфликта в Солт-Лейк-Сити.       Одно упоминание об этом месте способно довести его до отчаяния, неизменно вызывая в воображении образ двух пронзительных серо-зелёных глаз, со слезами глядящих в его собственные.       С тех пор она игнорировала его, за исключением одного момента накануне, когда их взгляды вновь пересеклись во время оживлённого вечера в «Бизоне». Какая-то её часть хотела присоединиться к нему, он не сомневался в этом. Но когда он улыбнулся ей, она отвернулась.       Это оказалось намного больнее, чем он ожидал, но в то же время давало ему надежду.       Ему хотелось верить, что её злость и обида медленно утихают. Она вот-вот будет готова выслушать его.       По крайней мере, он на это искренне надеялся.       И именно это позволило ему начать постепенный выход из депрессивного состояния.       Недели хандры более чем достаточно для такого старика, как он.       Он слишком долго себя жалел.       Настало время попросить прощения и снова заслужить доверие Элли.       Он приготовит ей еду. Ужин из оленины, размягчённой и слепленной в виде котлет; не забудет он и про сладкий картофель, нарезанный дольками; салат, помидоры, чеснок — обжаренные с луком. А ещё он непременно раздобудет немного свежего хлеба.       Джоэл выключает плиту, наполняет кружку сваренным кофе и… отставляет её в сторону. Позавтракать он успеет позже.       А прямо сейчас, вдохновлённый и решительный, он должен действовать.       Он направляется к вешалке, чтобы схватить куртку. Замечает старую ковбойскую шляпу и почти улыбается одному из своих любимых воспоминаний.       Возврат в прошлое для него. Путешествие к звёздам для неё.       В тот день она не переставала улыбаться… по крайней мере, большую его часть.       Джоэл тянется к ручке входной двери с решимостью, которую редко чувствовал раньше, но затем резко останавливается, стоит ему осознать, что на нём надеты домашние штаны.       — Чёрт возьми… так однажды можно вообще в одних трусах выйти…       Посмеиваясь про себя, он разворачивается, чтобы поискать подходящую одежду в кладовой, как вдруг ему на глаза попадается…       Что это?       Бумажка?       Нет.       Страница.       Вырванная из книги.       Смутно знакомой.       Это же дневник Элли…       Сердцебиение Джоэла походит на стук копыт дикого мустанга, в нетерпении мчащегося в родные края через Уинд-Ривер.       Разделяла ли она его чувства этим утром?       Могло ли это быть знаком примирения, в котором он столь отчаянно нуждался?       Наклоняясь, он поднимает страницу, разглаживая края мозолистыми пальцами, и начинает читать:       Джоэл.       Я знаю, что обещала вернуться в Джексон, но… не могу этого сделать.       Больше не могу, чёрт возьми, оставаться здесь. Я помню, что говорила, но просто не могу. Смотреть на этих людей, которых я подвела, не могу. Притворяться, что всё в порядке, не могу. Мы могли сделать нечто важное, но всё испортили.       Мне тут не место.       Не такой я вижу свою жизнь.       У тебя было задание. Отвести меня к Цикадам. Это была моя цель.       И как ты мог отмалчиваться два года? Два грёбаных года ты врал, смотря мне в глаза.       Лжец. Ты лишил меня смысла жизни. Единственной пользы, которую я могла принести этому дерьмовому миру.       Что ж. Надеюсь, ты доволен.       Я ухожу. Отказываюсь верить, что никого не осталось. Цикады повсюду. И я найду их. Получу ответы любой ценой.       К тому времени, как ты это прочитаешь, меня тут уже не будет.       Не смей следовать за мной, Джоэл.       Как ты сам однажды сказал…       Я не твоя дочь.       Ты не имеешь права решать за меня, что мне делать и куда идти.       Джексон — прекрасное место. Это дом, который необходим людям. Дом, который нужно защищать.       Поэтому оставайся здесь. Оберегай его. Только на это ты и способен.       И о себе не забывай, старик.       Не натвори глупостей.