Bad Reputation

      Если бы еще полгода назад Ван Ибо сказали, что он надумает перевестись в другой университет… Он поверил бы не раздумывая. Огромное современное здание, чистый и ухоженный внутренний двор, петли дорожек, припорошенных свежим снегом – на первый взгляд, как ни крути, все в университетах одинаковое.       Подходя к стенду с расписанием, Ибо вытащил из ушей наушники, но снимать капюшон худи не стал – хоть какой-то шанс остаться незамеченным. Переведенный посреди учебного года студент уже сам по себе привлекал внимание, а с его уровнем коммуникабельности вопросов будет просто выше крыши… Общение с большинством окружающих Ван Ибо никуда не уперлось, так что время от времени все же приходилось обозначать личные границы словами через рот.       «Иди на хуй», например, работало отменно.       Похожий стенд, похожие фамилии, даже подпись ректора, кажется, один в один как в предыдущем университете. А стоило ли ждать чего-то иного? Ван Ибо перевел взгляд на доску объявлений. Стандартная информация: список членов универского совета – островок администрации среди остальной студентоты, который берет на себя дохера, а делает нихера. Творческих совсем немного. Литературный кружок – унылые книжные задроты. Театральная студия – кучка «не таких как все» клоунов. Редакция студенческой газеты – беспринципные поехавшие графоманы.       И ни одного вокального или хореографического объединения? Ван Ибо в раздумьях повернулся на пятках и зашагал на улицу сквозь толпу студентов, что шли с одинаково бесстрастными выражениями лиц. Так подумать, пиздец. Чем заняты все эти неудачники, кроме того что ходят на лекции? Неужели детсадовскими постановками и желтыми статейками? Не то чтобы тут был большой выбор.       С каждым его шагом вокруг, казалось, темнело все больше, и вскоре Ибо понял, что это не просто его ощущения: плотные серые облака, подгоняемые ветром, в самом деле затянули небо. Дворик стремительно накрывал холод, щеки начал покалывать легкий мороз, и совсем скоро пальцы поймали первую из падающих на землю редких снежинок. Кругом одна предсказуемость.       – Айа! – раздался высокий вскрик откуда-то слева. Ибо не успел толком сообразить, что происходит, когда тело само приняло решение резко выбросить руку и поймать за талию маленькую девчонку с забавными хвостиками, как раз когда ее легкие сапожки предательски заскользили по схватившейся морозцем тропинке. Танцевальная ловкость позволила бонусом спасти и крошечный стаканчик с кофе, который вылетел из ее руки, едва не сделав сальто – Ибо поймал его в воздухе, даже не растеряв содержимого. Ну, почти.       Девушка подняла округлившиеся глаза; видимо, больше всего ее шокировал именно этот жест. В голове Ибо промелькнула мысль, что это, должно быть, вправду выглядело эффектно, и даже пожалел, что не может прокрутить и пересмотреть со стороны, как момент в фильме. Забавно, что самому ему этот талант не помог спасти ни единой разбитой чашки! Он молча протянул стаканчик, который студентка приняла с запоздало-удивленным смешком.       – А! Спасибо! Ты как так?.. С ума сойти… – бессвязно бормотала она с лихой улыбкой, отпустив, наконец, его плечо, в которое вцепилась ледяной хваткой. – Спасибо!..       – Да не стоит.       Типичный расклад какой-нибудь ебанутой подростковой дорамы. Ибо помог студентке крепче встать на ноги и тут же отпустил ее талию – не особо сдержанный поступок, но обниматься с ней безо всякой необходимости совсем не улыбалось. Да и сама спасенная, кажется, не придала этому значения. Благодарность и ударная доза адреналина просто не позволили ей что-либо заметить.       – Супергерой! Как ты это сделал? – продолжала трещать она, вытаращив глаза. – Я тебя раньше не видела, ты новенький?       – А ты вроде спешила куда-то? – Ван Ибо коротко кивнул со всем доступным ему терпением, давая понять, что разговор окончен. Он повернулся и зашагал дальше под недоумевающими и даже восхищенными взглядами свидетелей. Пустая болтовня, прикосновения к чужим и излишнее любопытство с их же стороны – ему «повезло» собрать комбо буквально за несколько минут. После произошедшего Ибо овладело непонятное чувство смутной тревоги, словно он прямо сейчас упускает нечто важное – и чувство это, если не пригвоздило его к месту, то как минимум заставило серьезно замедлиться. Он всмотрелся в монотонно движущуюся толпу. Ничего необычного; студенты вообще будто были скопированы из любых других универов одной огромной массой. Ибо машинально перевел глаза на окна и почти сразу поймал чей-то прямой, пристальный взгляд.       На него во все глаза пялился парень. «Отъебись» – лучший аргумент в пользу личного пространства, если бы не одно но: сам он шел в послушнически-тихой толпе, а парень стоял на расстоянии десятка метров за закрытым окном, и орать подобные вещи в пустоту стоило, только если желаешь прославиться в качестве еблана. Незнакомец, судя по всему, считал себя первоклассным наблюдателем, который предпринял все меры предосторожности и теперь вовсе не бросается в глаза, стоя за, сука, совершенно прозрачным стеклом. Возможно, другие действительно не обратили бы на него ни малейшего внимания или попросту не увидели. Но Ибо не просто так получил от своих бывших соучеников прозвище «Орлиный глаз».       Он рассмотрел незнакомца. Тот был примерно его возраста; белая рубашка, подчеркивающая светлый оттенок кожи, аккуратная стрижка… Но куда больше внимания обращало на себя его лицо. Ибо не относил себя к людям, которым важна внешняя оболочка, но даже он отмечал – от этого лица невозможно оторвать взгляд. В какой-нибудь параллельной вселенной этот парень был бы телезвездой или моделью премиум-брендов – четко очерченные скулы и брови, аккуратный нос, приоткрытые в задумчивости красивые губы, космически огромные глаза. И прямо сейчас они смотрели столь открыто, были полны столь живого, искреннего, неприкрытого интереса, что стало понятно – он все видел и был крайне впечатлен.       Ибо отметил про себя, что уже довольно долго стоит на одном месте и с видом одинокого маньяка смотрит в окно. Но этот молчаливый вызов в гляделки он просто не мог не принять – и он принял его с достоинством, понимая, что ни в коем случае не опустит взгляд первым.       Неожиданно губы незнакомца в окне изогнулись в ухмылке.       Это вроде бы крошечное изменение перевернуло все в мгновение ока. Заинтересованный взгляд превратился в изучающий, проникающий, наглый; он рушил все стены и не проявлял ни малейшего уважения к столь ревностно охраняемому Ибо личному пространству. Незнакомец, казалось, получал искреннее удовольствие от того, что объект наблюдения заметил его долгий взгляд. Очевидно, он и не думал скрываться. Он желал, чтобы его обнаружили. И был уверен, что выйдет из этого противостояния победителем.       «Вот уж нихуя», – мысленно ответил ему Ибо, упрямо продолжая смотреть. Он почувствовал, как в груди закипает азарт. Ему не жмет стоять так хоть весь день!       Было в этих глазах – да черт побери, в этом парне! – что-то темное, двусмысленное, вязкое, что совершенно не гармонировало с прекрасной умиротворенностью всего образа. Темные пятна на Солнце, замутненное стекло. Следы на свежем снегу.       Не переставая ухмыляться, незнакомец, в конце концов, отвел глаза первым. Ван Ибо увидел, как тот неспешно отошел от окна, бросив последний взгляд в его сторону – настолько короткий, что ничего определенного по нему сказать было невозможно. Странный парень. Интересно, кто он? Ибо пошел своей дорогой, теперь уже неторопливо, позволяя другим студентам, гуляя, обгонять его.       Окей. Здесь, пожалуй, стоит задержаться.