Bad Reputation

      Хаотичное чаепитие так и не превратилось в прелюдию к журналистским поползновениям. Ван Ибо был даже удивлен – оказалось, с ним просто хотели пообщаться, не ожидая ничего взамен. Увы, ему пришлось выслушать кучу дурацких перепалок своих новых знакомых (и, да, насчет уравновешенности Юй Биня он несколько погорячился), рассказов об учащихся и преподах, порой шизофазически несвязных. Он пересмотрел целую кучу фотографий абсолютно незнакомых студентов, из которых, разумеется, без труда выделил лишь президента студсовета Сяо Чжаня – Цзи Ли все не уставал хвалить его за талант и добросердечность. Весь этот хаос вокруг выводил из себя, утомлял, но было в их болтовне что-то ебанистически-умиротворяющее.       Второй день занятий начался так же, как начинается любой учебный день – будильник, кофе, мотопрогулка до университета, однообразные занятия. Словом, день ровным счетом ничем не выделялся до самого обеденного перерыва, когда Ибо, идя из столовой, в который раз не остановился у стенда. Он вновь перечитал список действующих объединений, который уже успел выучить.       Ну, и сколько еще сомневаться?       Цзи Ли четко проинструктировал, как найти кабинет студсовета, и даже выразил желание сопроводить, но Ван Ибо отказался. Сориентироваться на местности не составляло труда, благо планировка кампуса не приносила особых сюрпризов. А вот пустой пиздеж временами адски действовал на нервы.        Душных толп студентов, к которым Ибо уже готовился, в кабинете не оказалось. В целом, там было даже уютно, хотя и несколько безлико. Просто огромное светлое помещение с кучей информационных листовок и буклетов на стендах; все цветы политы, бумаги и папки – аккуратно разложены на столах. Ни одной лишней вещи. Ни одной личной вещи, типа фотографий или безделушек для декора, которые позволили бы узнать хоть немного больше о владельце. Полный рабочий порядок.       В кабинете сидел один-единственный парень; попивая кофе, он напряженно всматривался в ноутбук. Запоминающееся лицо с высокими скулами и выразительными бровями казалось очень сосредоточенным; лишь когда Ибо подошел вплотную, парень словно очнулся от муторных трудовыебудничных дел, и на его губах заискрилась самая искренняя и радушная улыбка, которую только можно встретить.       – Привет, – поздоровался незнакомец слегка виновато и вскочил на ноги. – Прости, не сразу тебя увидел.       Серьезно? Если бы все люди вокруг обладали таким даром, жизнь стала бы неебически проще.       – Присаживайся! Ты новенький? Ван Ибо, второй курс, история искусств?       – Да.       – Ван Чжочэн. Третий курс дизайна, представитель студсовета.       Ах, да. Тот, который «просто прелесть».       – От лица всего студенческого сообщества приветствую тебя в нашей альма-матер, – парень приложил ладонь к груди, все еще искрился притягательной улыбкой, – и надеюсь, что тебе тут понравится. Если нужно, проведу экскурсию, познакомлю со студентами.       – Нет, не нужно, – прямо сказал Ибо. – Меня интересует другое.       Бодрым кивком собеседник дал понять, что внимательно слушает.       – Я хочу узнать побольше о творческих объединениях.       Ван Чжочэн придвинул конфетницу, полную ярких зеленых и красных карамелек.       – Угощайся. А что тебя интересует?       – Все. Расскажи как можно больше.       Того не пришлось просить дважды; и именно тут стало ясно, почему он удостоился столь лестных слов от Цзи Ли. Ибо не заметил, как прослушал подробнейшую сорокаминутную лекцию и с головой окунулся в здешние порядки внеучебной занятости. Новый знакомый действительно оказался легким и добродушным парнем со светлым чувством юмора; он терпеливо отвечал на все вопросы, а некоторые из них даже предугадывал. В конце концов его воодушевление передалось Ибо, и он не заметил, как сам втянулся в разговор:       – Значит, работу всех объединений регулирует студсовет?       – Не совсем так. Их лидеры, конечно, по умолчанию входят в студсовет. Но мы никого не контролируем, – пояснил Ван Чжочэн. – Только вместе планируем работу. Творческие конкурсы, концерты.       Ван Ибо хмыкнул. Коллективная творческая работа с максимально далекими от танцев людьми? Ни за что.       – Творческих кружков очень мало. Даже танцевального объединения нет. С чем это связано?       Чжочэн взял паузу и отпил кофе.       – Наверно, все слишком погружены в учебу. Все-таки для многих она важнее. Все творческие порывы выплескивают туда, на дополнительные занятия сил уже не остается.       – Если бы я захотел создать его?..       То, ради чего он, собственно, и пришел. На сей раз пауза несколько затянулась. Ван Чжочэн в замешательстве поднял брови.       – Меня предупреждали, что ты сразу придешь с такими вопросами, – отозвался он наконец, с удивлением качнув головой. – А я не верил.       – Кто предупреждал?       Чжочэн хотел ответить, но стук в дверь отвлек его. Он перевел взгляд, полный радостного узнавания, за плечо Ибо:       – Привет, Куань-гэ!       Ван Ибо тоже пришлось обернуться, чтобы увидеть, как в кабинет заглянул высокий, статный парень. Запоминающиеся, аристократически-правильные черты его лица наверняка можно было назвать очень привлекательными, и даже туманное, задумчиво-отсутствующее выражение придавало ему некоторую изюминку. «Куань-гэ» приветственно махнул рукой; голубой браслет на запястье сразу же выдал в нем члена книжного клуба.       – Я не хотел мешать, – ответил он, придерживая дверь и будто бы не решаясь войти.       – Ты не помешаешь, – уверил его Чжочэн. – Заходи! Ван Ибо, это Куань… Лю Хайкуань. Третий курс истории искусств, руководитель читательского клуба.       Цзи Ли точно рассказывал о нем – спортивный парень с кучей увлечений. Мельком взглянув на Ибо и вежливо поздоровавшись, Лю Хайкуань зашел в кабинет и жестом дал понять, что подождет. Стоило признать, что из всех вынужденных новых знакомых эти двое проявляли наибольшую тактичность.       Ибо вернулся к разговору, давая понять, что не отступит:       – И все же?       Ван Чжочэн замялся.       – Да, касаемо объединения… Тебе нужно будет составить план и график собраний, подать их в отдел по работе со студентами и нам в студсовет. Приложи заявление о создании нового объединения вот по этой форме… И будь внимателен, чтобы график собраний не совпал с графиками других кружков. Словом, работы много. Еще потребуется выбрать место…       – В теплую погоду будем репетировать на улице. Графика нет. Просто репетировать нужно ежедневно, полтора часа, в выбранное удобное время. Хочешь серьезно работать – приходи и оставайся. Не хочешь – я держать не буду.       Пауза. Ван Чжочэн обратил к нему свой взгляд. Уважительный, ровный, без тени иронии.       – Все это очень непросто, Ван Ибо. Правда. И ты здесь всего третий день…       – Как это должно помешать мне?       Боковым зрением Ибо заметил, как собеседник переглянулся с Лю Хайкуанем, который поспешно, но довольно деликатно сразу же вмешался в разговор:       – Простите, можно я отвечу будущему коллеге? Дело в том, что во втором семестре, как правило, никто не создает объединения. Все заняты учебой, подготовкой…       – Я создаю, – возразил Ибо. – Я не так занят.       – Сейчас немногие смогут прийти на репетиции, – Хайкуань с сожалением улыбнулся. – Чжочэн говорит именно об этом. Не лучше ли отложить до следующего курса? Ты с кем-нибудь сблизишься. В смысле, заведешь... вступишь в близкие отношения…       – Да, у тебя появится больше знакомых, – тактично поправил его Чжочэн.       Во-первых, Лю Хайкуаню сходу лайк за блестящую формулировочку. Во-вторых, Ван Ибо совсем не считал, что для создания клуба по интересам необходимо ходить, держась мизинчиками, со всеми подряд. О чем сообщил собеседникам – и вновь получил в ответ крайне странные доводы о нехватке времени.       – И это очень длительный процесс, – разъяснял Чжочэн. – Администрация университета может подолгу рассматривать и утверждать заявления, нужно многое предусмотреть…       Было в этом всем что-то охерительно неестественное – студсовет в лице помощника президента фактически напрямую отговаривает его от… активной студенческой жизни. Это подстегнуло Ибо еще больше.       – Даже если так – я все же создам его, – он встал и воткнул наушники в уши. – Спасибо за помощь.       – Значит, дерзай. Я буду рад помочь при оформлении, – Ван Чжочэн улыбнулся и чуть кивнул. Ему просто нечего было больше возразить.       Ван Ибо в раздумьях направился к двери, даже забыв включить музыку. Загадочно? Да пиздец! Обычно студсовет всячески поддерживает и поощряет активных – сказать честно, даже тех, кому про активность надо бы нахуй забыть. Почему Чжочэн выглядел тревожным? И почему его приятель так активно вторил ему? Загадочное окончание разговора только добавило вопросов.       Кто мог подумать, что их вот-вот станет еще больше.       – Ты хорошо справился, – донесся сквозь молчавшие наушники приглушенный голос Лю Хайкуаня. Реплика, хоть вроде бы и невинная, явно не предназначалась для чужих ушей.       – Спасибо. И за помощь тоже.       Пауза.       – Все в порядке?       Тихий смешок Чжочэна.       – Ну, все стало немного… Страннее.       Вот уж действительно. Дольше задерживаться в кабинете было непозволительно – иначе пришлось бы внаглую топтаться на месте. Ибо вышел, слегка хлопнув дверью, как невольно сделал бы, играй в его наушниках громкая музыка. Это как раз тот случай, когда не стоит развеивать иллюзию приватного разговора.