Bad Reputation

      Стоит признать, от Лю Хайкуаня и Ван Чжочэна в целом осталось довольно положительное впечатление. По крайней мере, они были вежливыми, соблюдали границы и говорили о том, что действительно интересовало Ван Ибо. А овердохуя загадочности – что ж, каждый имеет на нее право. Может быть, Ибо банально не просекает весь контекст.       Не имея привычки откладывать дела в долгий ящик, он занялся и подготовкой необходимых документов. Работенка нудная, но опыт в таковой уже имелся, а потому она не особенно пугала. Через пару дней все бюрократические дела, наконец, были улажены, и Ибо выдохнул. Оставалось лишь терпеливо ждать. Тем более что он, наконец, мог похвастаться занятостью – малый тренировочный зал с пяти часов был совершенно свободен, так что все свои вечера Ибо проводил там, танцуя до бессилия, до изнеможения, которого никогда толком не чувствовал, пока не приходил домой.       За это время он ни разу не встретился с тем парнем – Сяо Чжанем. Ни во время учебных занятий, ни при подаче заявления о создании объединения, которое принимал уже хорошо знакомый улыбчивый Ван Чжочэн. Все это, впрочем, ожидаемо. У президента студсовета, наверное, должны быть еще хоть какие-то дела, кроме как пялиться в окошко, выбирая, кому бы еще хищно улыбнуться.       После возобновления тренировок все вокруг словно обрело какую-то гармонию. Душные толпы студентов и невыносимо скучные занятия теперь можно было выдерживать. Даже зима угнетала не так сильно, как раньше. Жизнь стала привычной и размеренной, мир будто погрузился в полусонное ожидание. Время замерло; стрелки примерзли к циферблату, имея лишь одну власть – отсчитывать время от одной тренировки до другой. Хотя чего ещё ожидать от столь спокойного городка? Словом, хватило пары-тройки таких дней, чтобы Ван Ибо снова заскучал.       И зря.       День, когда мироздание решило добавить в его жизнь перчинки, начался занятно. Просмотрев расписание, Ибо привычно обогнул толпу студентов и увидел двух парней, разговорившихся прямо посреди людного коридора.       В беспрерывном потоке людей эти двое стояли совершенно неподвижно, напоминая гальку на дне прозрачной быстрой речушки. Их внимание было полностью приковано друг к другу, а разговор, по всей видимости, затянулся на гораздо более длительное время, чем они ожидали. В одном из говорящих Ван Ибо узнал Лю Хайкуаня – его лицо, как и в прошлый раз, было подернуто дымкой задумчивости. Он казался почти совсем безмятежным, в отличие от своего собеседника, по эмоциям которого было очевидно – разговор достиг накала и вот-вот перерастет в ссору.       Ибо не интересовали чужие разборки, а потому единственное, на что он смотрел, были мимика и движения второго парня. Тем более что тот определенно привлекал к себе внимание – невысокий, но хорошо сложенный, с осанкой опытного балетного танцора; нарочито-театральные взгляды, резковатые, но грациозные движения рук, при которых золотистый браслет на его запястье плясал и переливался под светом ламп. На фарфорово-белоснежном лице почти кукольной красоты застыло максимально выебистое выражение – и именно оно, казалось, подходило ему как никакое другое. Почему-то так легко представить, как этот на первый взгляд хрупкий, миниатюрный юноша разъебывает все тарелки в изысканном ресторане, потому что ему не понравилось парфе.       В конце концов, именно он и покинул место разговора первым. Не дав Лю Хайкуаню договорить или задержать себя, он раздраженно дернул плечом и удалился вглубь толпы легкой, пружинистой походкой.       Десять из десяти премий Tencent. «Куань-гэ» вроде бы производил впечатление уравновешенного, даже медлительного парня, чем он мог вызвать такую реакцию? Хотя… Ибо вспомнил капризно вздернутый подбородок, недовольно поджатые губы и гневный взгляд его оппонента. Данный экземпляр сам с тобой поссорится, когда захочет, ты можешь быть спокоен.       И это было лишь начало. На обеденном перерыве к Ван Ибо, который твердо решил для себя, что не планирует сегодня общаться ни с кем без крайней необходимости, подсели крайне взволнованные Цзи Ли и Юй Бинь. Первый, конечно же, не смог обойтись без хлопка по плечу.       – Держи руки при себе, Цзи Ли, – вот и пришла эта крайняя необходимость.       – Ты, друг, рехнулся! Ты точно поехал.       Интересный способ начать разговор. Ибо недоуменно поднял бровь.       – Создаешь танцевальный кружок?! – шоку Цзи Ли, казалось, не было предела.       – И?       Он кинул взгляд на своего коллегу, покачав головой.       – С танцовщиками здесь творятся странные вещи, Ван Ибо. И я имею в виду – реально странные вещи. Ты не в курсе, что ли? Нехер тебе туда лезть.       Хоть это и было похоже на пустое журналистское паникерство, Ибо заинтересовался. Его память тут же подкинула топ-5 самых загадочных реплик из недавнего разговора с Ван Чжочэном. Так он действительно что-то скрыл?       И как тут не узнать, что именно?       – Я понимаю, ты все равно поступишь как захочешь, но выслушай. А потом принимай решение, – неожиданно серьезно начал Цзи Ли.       – Валяй, – Ван Ибо откинулся на стуле.       Цзи Ли наклонился к столу ближе и зашептал:       – У нас тут довольно часто бывают творческие фестивали. Ну знаешь, куча номеров, все радостные, песни, чтение стихов, все как обычно. Но самые яркие участники – это всегда Сяо Чжань и Чжу Цзаньцзинь. Помнишь, я рассказывал о них?       Ван Ибо кивнул. Забудешь тут.       – Возможно, сегодня впервые видел Чжу Цзаньцзиня. Издалека, поэтому не знаю точно.       – Примерно моего роста, вычурный, раздражительный. Если он был с Лю Хайкуанем, то почти наверняка это Чжу Цзаньцзинь, – презрительно поморщился Цзи Ли. – Дружба не разлей вода.       Ибо нахмурился. Да, если рассматривать событие целиком, оно могло бы иметь место только между двумя близкими людьми. Небольшое расстояние между говорящими, естественные, честные эмоции, неприкрытые обиды – такое позволительно лишь с тем, кому очень, слишком доверяешь.       – Переходи к делу, – поторопил он.       – Весь последний год с другими студентами, кто осмелился выступать с танцем, происходит пиздец! – запальчиво продолжил Ли. – Все остальные – пожалуйста, выступай не хочу, хоть на голове стой, но танцоры…       – Что?       – Их пытаются отравить!       Ибо с интересом подался вперед и облокотился на стол.       – Ну, не нагнетай! – толкнул его Юй Бинь. – Просто подсыпают кое-чего. Еще не факт, кстати.       – «Не факт», – передразнил Цзи Ли. – Ладно бы один Хао-гэ. Допустим, разволновался. А остальные? И почему только танцовщики ни с того ни с сего за десять минут до начала начинают бояться до усрачки?       – Им подсыпают слабительное? – догадался Ибо. Он уже наловчился понимать общий смысл их болтовни.       – Бинго, дружище! Аккурат до начала фестиваля у всех прихватывает живот. Не как обычно, когда волнуешься и все внутри скручивает, а на самом деле. Все четверо как один просрали свои выступления – буквально!       – Всегда только танцовщики?       – Только они. Потому-то никто даже не думает создавать танцевальные объединения.       – Да и из вокального многие сбежали из-за страха, – заметил Юй Бинь.       – Да, – согласно кивнул его коллега, – никто ничего не понимал.       – Я не о том. Они считают, что Сяо Чжань причастен.       – Глупость какая, – Цзи Ли скрестил руки на груди. – Каким идиотом надо быть, чтобы так думать?       – Ты-то, конечно, можешь доказать, что он невиновен!       – Доказать, может, и не могу, но это мой друг, я ему доверяю. Нечего ему делить с танцовщиками! Вся заварушка и на имидже студсовета сказалась плохо.       – А что говорит ректорат? – прервал их болтовню Ибо.       – В том и дело, что ничего, – Юй Бинь развел руками. – Их официальная позиция – участники слишком нервничают, и все. Сами пострадавшие не высказывались. Ни у кого нет никаких доказательств.       – Тем более, все уже выпустились или перевелись, – сообщил Цзи Ли. – Последним, кто потусил на толчке вместо сцены, был Сун Цзиян – но и он не стал ни с чем разбираться. И не перевелся. Он оставил танцы.       В жизни Ван Ибо был период, когда врачи порекомендовали ему навсегда оставить его любимое дело. И он знал, каково это – жить без возможности танцевать когда, что и где захочешь. Сдерживать, гасить, задавливать в себе желание отдаться музыке, тратить бессонные ночи у станка, перед зеркалом, раз за разом повторяя одни и те же движения, оттачивая их, доводя до совершенства. Было ли решение оставить танцы таким же сложным для Сун Цзияна? Может, и нет. Но сколько студентов из-за случившегося боятся и думать о танцах? Теперь, услышав всю предысторию, Ибо просто не мог, не имел морального права отступить. И пусть история походит на припизднутую крэк-зарисовку – с такими тоже порой приходится разбираться засучив рукава.       – Еще раз, как зовут того парня? Последнего пострадавшего?       – Сун Цзиян, второй курс китайской живописи. Подожди, ты собираешься… – Цзи Ли подскочил вслед за Ван Ибо. – Эй, ты еще и в детективы подался?       – Буду совмещать, – бросил через плечо Ибо, надевая капюшон и удаляясь от столика. Он направлялся к уже ставшему родным тренировочному залу. Сперва стоило все хорошенько обдумать.