Bad Reputation

      – Лю Хайкуань – классический примерный мальчик. Какое-то неебическое количество увлечений, в довесок – руководство литературным объединением. Спокойный, дружелюбный… Мы всегда были в хороших отношениях. В последнее время он начал дистанцироваться, – Сяо Чжань ухмыльнулся, – но сегодня ночью я понял, что это к лучшему.       Они переглянулись и синхронно рассмеялись.       – Кстати, ты тоже слышал? – вспомнил Ибо. – «Я знаю о концерте»... Как думаешь, о чем говорил Чжу Цзаньцзинь?       – Это я и хотел подслушать, – Сяо Чжань легко стукнул его по предплечью. – Но меня сбили.       – Ты разве не все на свете слышишь? – ответный шлепок. – Начал орать как ебнутый.       – Я слышал шаги, но не думал, что ты так близко! – и ещё один удар.       Ибо поймал Сяо Чжаня за запястья и держал их до тех пор, пока тот не признал свою «чудовищную ошибку». Успокоившись, он уточнил:       – Значит, больше у нас ничего нет?       – Нет, кое-что ещё мне удалось разобрать. Не знаю контекста, но Лю Хайкуань сказал очень жестко, цитата: «Как и ты. Просто ты этого боишься, а я – нет».       Ван Ибо интуитивно чувствовал – Чжу Цзаньцзинь из тех, кто предпочитает оберегать личное от посторонних глаз. Но не похоже, что его так легко напугать. Да и как это могло быть связано с концертом? Крайне странная фраза. Ибо покрутил ее так и эдак, но тревожное ощущение никуда не делось. Этой сладкой парочке явно есть что скрывать.       Попасть на заседание литкружка удалось без каких-либо проблем – Ван Ибо планировал напроситься, но Куань-гэ, едва увидев его в библиотеке, сам пригласил присоединиться к ним. И если в целом с университетской библиотекой Ибо уже был хорошо знаком (огромное, безлико-красивое здание с современными интерьерами), то в малом зале он никогда не был. Так называлась на удивление просторная аудитория на втором этаже; как раз в это время ее озарял магически-золотистый свет предзакатного солнца. Высокие темные стеллажи, словно стены-барьеры, ограждали это место, храня его в незыблемом покое, в какой-то первозданной тишине, которую не всем дано потревожить.       – Все готовы начинать? – Лю Хайкуань пробежал заботливым взглядом по студентам. Пользуясь паузой, Ибо ненавязчиво рассмотрел присутствующих. Никогда прежде он не смотрел на членов литкружков хоть сколько-нибудь серьезно – с вечно нервными задротами, готовыми до хрипа анализировать цвет занавесок в пьесе какого-нибудь поэта-ноунейма, и говорить-то больше не о чем. Но сейчас он видел перед собой четырнадцать самых обычных студентов. Десять девушек, четверо юношей; живые, яркие, по-подростковому веселые – настолько, что даже Цзи Ли на их фоне не казался, как обычно, проигрывателем с выкрученным на полную громкость звуком. Если бы не лазурно-голубые браслеты и одинаковые томики Антуана де Сент-Экзюпери на коленях, было бы сложно поверить, что все они входят в столь унылый кружок…       Ибо внимательнее всмотрелся в их лица. Нет, все же есть у них нечто общее. Какая-то спокойная, загадочная вдумчивость людей, привыкших не просто много читать – подмечать самое важное. Может, вот оно, объяснение маньячно-туманному взгляду Лю Хайкуаня?       – Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Рад всех видеть, – Хайкуань тепло улыбнулся, посмотрев на Ибо, – и рад новым лицам. Ван Ибо, второй курс, танцевальное объединение. Будем рады, если решишь остаться с нами, Ибо.       Студенты поприветствовали его доброжелательными кивками.       – Общим голосованием на прошлой встрече мы выбрали повесть Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц». Знаю, что для многих, в том числе для меня, эта повесть по-особенному дорога. Ибо, ты читал ее?       – Да, читал.       – Отлично, – Куань-гэ протянул ему свой томик с непредставимым количеством закладок-стикеров. – Ты сегодня без книги. Возьми мою и, если захочешь, присоединяйся к обсуждению. Вкратце напомню сюжет. Пилот, основной нарратор, совершает вынужденную посадку в Сахаре, где встречает Маленького принца…       Часть студентов послушно уткнулись в книги, большинство же слушали Куань-гэ, по-фанатичному влюбленно ловя каждое его слово (их счастье, что Цзаньцзинь этого не видит). Притворившись, что тоже внимает его словам, Ван Ибо принялся рассматривать членов объединения. Ни малейшей скованности. Все участники сидели максимально расслабленно, удобно развалившись или вовсе забравшись в свои кресла с ногами; пара человек кутались в пледы, а сосед Ван Ибо даже держался с одной из девушек за руки. На первый, поверхностный взгляд с атмосферой в клубе все в порядке.       Увлекшись анализом, Ибо не сразу заметил, как Лю Хайкуань время от времени косится на Цзи Ли, сдерживая улыбку. Тот, хотя и сидел рядом, тоже ничего не замечал, поскольку был одним из тех, кто рассеянно просматривал книгу.       – … и встречает множество разных людей… А-Ли? Ты не заболел?       Цзи Ли поднял вопросительный взгляд.       – Я пересказал почти весь сюжет, а ты все еще ни с чем не споришь? – с улыбкой пояснил Хайкуань.       Студенты, включая самого Цзи Ли, беззлобно рассмеялись. Ибо тоже не смог сдержать смешок. Можно называть себя эталонным душнилой, если такие шутки о тебе понятны без контекста!       – Погоди, Куань-гэ, я пока со всем согласен!       – Ладно. Я все равно думаю, что здесь можно закончить с пересказом и понемногу переходить к анализу истории.       – Лю лаоши, – подняла руку девушка в круглых очках, – по-моему, целесообразно определить, в какой именно плоскости мы будем вести анализ. История о взрослении, история о любви?..       – Хороший вопрос. Давайте вместе решим.       Краем глаза Ибо увидел как Цзи Ли медленно, словно надвигающаяся туча, наклоняется, чтобы посмотреть на задавшую вопрос студентку.       – Мэй-Мэй, то есть ты считаешь это историей о любви?       Пауза.       – Сяо Ли, ну камон! А ты чем это считаешь?       – Позволь уточнить, кто и кого здесь любит?       По аудитории прокатился недоуменный смех, как если бы кто-то усомнился, что вода мокрая. К дискуссии в считанные секунды подключился почти весь литературный кружок. Но это не было похоже на обычный жаркий спор – скорее, на теплые дружеские посиделки, где отличные мнения только приветствуются.       – Вот мы и определились с плоскостью анализа… – с улыбкой резюмировал Лю Хайкуань, переглядываясь с Ван Ибо.       – Эй, я ведь выражу общее мнение, если скажу, что Маленький принц любил Розу? Да? – исключительно для проформы поинтересовалась у всех соседка Цзи Ли, бойкая девушка с двумя длинными хвостиками.       – И это было взаимно! – заявила Мэй-Мэй, открывая книгу. – Цитата Розы: «Да, да, я люблю тебя. Моя вина, что ты этого не знал».       – Так, значит, мы на цитаты перешли! – Цзи Ли открыл книгу по одной из закладок. – Вот. «Но я был слишком молод, я еще не умел любить». Спойлер – любить он так и не научится. Хотя ближе всего к настоящей любви была его духовная связь с Пилотом.       Подача, конечно, что надо. Как и следовало ожидать, объединение радостно заглотило удочку и почти единодушно загудело; правда, пара человек уже где-то здесь начали с сомнением покусывать губы. Куань-гэ терпеливо отмалчивался с загадочной улыбкой. Ибо догадался, что его слово здесь признается самым веским; возможно, он высказывает свое мнение лишь к концу дебатов, чтобы не мешать другим.       – Ничего подобного! Зачем ты так говоришь? – не оставляла попыток девушка с хвостиками.       – Друг спорит, а враг поддакивает¹, цзецзе! Слушай меня, кто еще скажет тебе правду?       – Это путешествие как раз и стало для него самым главным уроком, если брать аспект любви. Он вернулся совсем другим.       – Яньхуа, этого мы уже никогда не узнаем, – отмел ее предположение Цзи Ли. – Что-то сомневаюсь, что хули-цзин научила его любить.       Скепсис большинства его, очевидно, только подстегивал. Несмотря на тотальное несогласие с мнением спорщика, Ибо отметил, что он неплохо держится и мысленно даже пожелал ему удачи. Все-таки, чтобы отличаться от толпы, нужна нихуево твердая воля.       – Думаю, я понял, в чем дело, – вдруг подал голос Куань-гэ. – Может быть, твое понимание любви не совпадает с пониманием автора.       – Понимание любви может быть только одно.       Ну да. Мое, оно же правильное.       – Расскажи о своем, А-Ли.       Тот помедлил, почему-то кинув быстрый взгляд на Ван Ибо, а затем – на любопытствующе замолкших студентов, и беспокойно улыбнулся. Ибо узнал эту улыбку. Слишком серьезно и близко. Слишком личное.       – Звуки групповой психотерапии… – протянул Цзи Ли, отвлекая большинство студентов на шутку. – Откуда мне знать? Я ведь слишком юн и наивен! Ваши же слова!       – Хорошо, хорошо, – рассмеявшись, сразу согласился Лю Хайкуань. – Итак, вопрос всем: как понимает любовь Антуан де Сент-Экзюпери?       В воздух взметнулось сразу несколько рук.       – Любовь сопряжена с большой ответственностью, – это была Мэй-Мэй. – Пожалуй, самая известная цитата из книги: «Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил».       – Оставаться рядом с любимыми не всегда просто. Иногда это тяжело и больно, – Яньхуа, девушка с хвостиками. – «Я не должен был бежать. За этими жалкими хитростями и уловками надо было угадать нежность».       – Ценность любви приходит со временем, – сосед Ван Ибо, что держался за руки с девушкой. – Нужно через многое пройти, о многом узнать, прежде чем ты сможешь понять свое счастье. Ты отдаешь всего себя, и тот, кого ты любишь, становится тебе все дороже. Так ты словно присваиваешь его себе, а он обретает тебя…       Некоторые студенты согласно закивали. Лю Хайкуань похвалил красоту и поэтичность изложения мысли.       – Могу я тоже ответить? – после некоторой паузы поднял руку Ибо. Студенты вряд ли ожидали от него хоть пары слов, а потому издали несколько удивленно-одобрительных возгласов.       – Конечно! – со сдержанной, но искренней радостью ответил Куань-гэ.       Ибо пролистнул книгу до нужной страницы.       – «Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать». Любить – значит, быть уязвимым. Добровольно оставаться без защиты.       Лю Хайкуань улыбнулся, заботливо, с какой-то поистине братской мягкостью и посмотрел на непривычно тихого Цзи Ли.       – Сможешь всех переспорить?       – Маловато, добавь еще! – сразу же дерзко ответил тот. – Дорисуй этому дракону зрачки².       Все снова рассмеялись – по-дружески искренне, заразительно. Ибо был здесь впервые, но все эти локальные шуточки и безобидные поддевки, теплая, семейная атмосфера казались ему такими знакомыми… Он словно вернулся домой, несмотря на то, что был здесь впервые. Чжань-гэ определенно будет чем успокоить.       – Ну что же, – усмехнувшись, Хайкуань жестом попросил у Цзи Ли книгу и, получив ее, зачитал: – «Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь». Любить – значит, доверять. Всегда, безусловно.       – Черт возьми. Твоя цитата мне, если честно, ближе остальных, – признался тот. – И все же, Куань-гэ, ты находка для мерзавца. Ему всего-то и надо было, что подобраться к твоему сердцу – глаза все равно закрыты.       Он взял паузу и с усмешкой продолжил, последовательно смотря на всех высказавшихся:       – Так послушать, любовь – охренеть какая опасная штука! Неудивительно, что нужно защищаться от нее крепкими барьерами. А уж если ты был неосторожен, берегись. Придется взвалить бремя ответственности на свои плечи. Оставаться и терпеть, даже если больно. Вкладывать много усилий и ждать, что все то стеклище, которое ты так долго и упорно жуешь, наконец, приобретет хоть какой-то смысл.       – Ты так мрачно это описываешь… – поморщилась Мэй-Мэй.       – Я всего лишь повторяю ваши слова. Вот только это неправда. Когда в любви тебе плохо, страшно, больно, то это уже не любовь. Тебя кто-то обманул. Ведь, если любишь кого-то, то никогда не причинишь ему боли, какую Роза причиняла Маленькому принцу. Рядом с ним спокойно – и давай, расскажи про свои границы и барьеры! Забудь о них. Ты готов беречь и защищать этого человека, отдавать все что есть, но не потому что ты в ответе, а потому что не можешь иначе. Он дорог тебе, просто тем, что существует. И ты не захочешь присваивать его себе. Достаточно того, что он счастлив, – пауза. – Мне запомнилась одна цитата: «Если любишь цветок - единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, - этого довольно: смотришь на небо - и ты счастлив». Это и есть любовь, о которой я знаю.       Студенты замолкли. Сомневающихся и покусывающих губы среди них стало куда больше. Ван Ибо терпеть не мог, когда кто-нибудь пытался переубедить его, а потому отчаянно держался за собственные убеждения, с ужасом осознавая, что он согласен с каждым словом. Еще бы. Цитирование без подглядываний в книгу дает сто очков к убедительности. Какого хера этот пиздюк умеет так складно говорить?       – Но разве ты не в ответе за людей, которых приручил? – возразил Хайкуань. – Пусть и случайно. Пусть даже по ошибке.       – Мы ведь о взрослых людях? – Цзи Ли поежился. – «Приручил» – какое-то неприятное слово. Их чувства – это только их выбор.       Ибо ощутил, как в груди что-то тошнотворно кольнуло. Он вдруг узнал атмосферу в литкружке, вспомнил, где встречал точно такую же. Его первое танцевальное объединение.       Он правда в ответе за все, что случилось?       – В какой-то степени ты теперь все же отвечаешь за тех, кому стал дорог, – голос Хайкуаня выдернул из тяжелых мыслей; очевидно, этот вопрос тоже волновал его.       – Окей. Представим, что я случайно улыбнулся кому-то в толпе, и этот кто-то безответно в меня влюбился… да, в такое фэнтези сложно поверить, и все же…       Студенты вновь рассмеялись вместе с Цзи Ли.       – Так вот. Я теперь отвечаю за его чувства? Поступки? Может, жизнь?       – Но…       – Сегодня я ранил его своим невниманием, и он сделал что-то плохое, – дожимал он. – За это я тоже в ответе?       Помолчав, Лю Хайкуань с улыбкой качнул головой.       – Я не знаю, – честно сказал он. – Не задумывался об этом.       – Ничего. Ты просто еще слишком молод, – снисходительно успокоил его оппонент.       На этот раз Ибо засмеялся вместе со всеми. Поистине, блядь, исторический момент – признавать, что в чем-то согласен с Цзи Ли. Во многом, на самом-то деле.       – Я вроде бы и хочу поспорить, но мне как будто не за что зацепиться! – пожаловалась Яньхуа, по-видимому, вновь выражая общее мнение. – Эти хитрожопые журналистские приемчики…       Лю Хайкуань напомнил о времени, и, закончив мирным обсуждением еще пары цитат, студенты неохотно начали собираться домой. Ван Ибо огляделся; солнце давно зашло, и аудитория погрузилась в уютный полумрак, освещаемый приглушенным светом светильников. По ощущениям заседание заняло минут тридцать. На самом же деле, пролетело около двух часов!       Споры книжного клуба заставили его погрузиться в не самые приятные воспоминания, чтобы затем психотерапевтично пиздануть под зад, направляя на поиски выхода. Одно вовремя услышанное слово иногда переворачивает мир. Или, по крайней мере, заставляет об этом задуматься.       Складывая вещи в рюкзак в каком-то медитативно-умиротворенном состоянии, Ибо дождался, пока все уйдут, и обратился к Хайкуаню.       – Спасибо за приглашение.       – Пожалуйста. Не надумал остаться?       Ибо напомнил, что в это время у него обычно идет тренировка.       – Давай сделаем так, – Куань-гэ жестом позвал его за собой к стеллажам и, освободив свои руки от томика «Маленького принца», довольно быстро занял их папками и книгами. – Я дам их тебе.       – Что это и зачем?       – Информация об объединении, подробный план-график работы, наш устав и несколько книг, которые мы будем обсуждать, – он сложил все перечисленное аккуратными стопками на одну из полок (надо сказать, все из предложенных книг Ван Ибо уже читал). – Ознакомься с ними и приходи в любое время, когда захочешь. Мы будем тебе рады.       Очаровательное задротство Куань-гэ, как Вселенная – расширяется с каждым днем. Ибо понятия не имел, выдержит ли его рюкзак такую интеллектуальную ношу, но, конечно же, согласился. Просто знал, что наверняка придет еще.       По пути домой он взял телефон, чтобы позвонить Сяо Чжаню и поделиться эмоциями. Пусть для расследования здесь не было пользы, зато…       А не было ли?       «Куань-гэ, да ты просто находка для мерзавца. Ему всего-то и надо было, что подобраться к твоему сердцу – глаза все равно закрыты». Очередная отсылочка к Цзаньцзиню. Ибо прокрутил цитату в голове еще несколько раз. «Всего-то и надо было»... Да. Именно так она и звучала.       Что если у Цзи Ли есть какие-то доказательства? Эта мысль никогда прежде не приходила в голову.       И зачем же тогда писать столь сомнительные статьи, если дружишь с логикой и даже умеешь в аргументацию? Впрочем, Сяо Чжань говорил, что эти шедевры имели большой резонанс и именно они в конечном итоге переломили ситуацию… Потому что желтые статьи всегда «продаются» лучше.              Ван Ибо остановился как вкопанный. У каждого сообщения – свой получатель. И Цзи Ли, защищая Сяо Чжаня, прекрасно знал, что большинству не нужны доказательства. Большинству нужны скандалы.       Ах ты, маленький хитрожопый шахматист! Подавив невтемное восхищение, Ибо взял телефон и написал в чат: «Я освободился, Чжань-гэ. Позвоню через полчаса. Думаю, нам стоит кое-что добавить в наш план».