Не наживай дурных приятелей —
Уж лучше заведи врага:
Он постоянней и внимательней,
Его направленность строга.
Он учит зоркости и ясности, —
И вот ты обретаешь дар
В час непредвиденной опасности
Платить ударом за удар.
Но в мире и такое видано:
Добром становится беда,
Порою к дружбе неожиданно
Приводит честная вражда.
Не бойся жизни, но внимательно
Свою дорогу огляди.
Не наживай дурных приятелей —
Врага уж лучше заведи.
В. Шефнер
Море волнуется раз, море волнуется два
— Без адвоката? Без свидетелей? Что это за судебный процесс? — комиссар Гордон держался стойко в окружении себе подобных и шакалов, с первого взгляда и не понять, кому вести его на "голгофу", а кому кормить рыб вместе с ним. Наверное, этот рано поседевший доброхот не верил в своё чудесное освобождение из лап так называемого правосудия. И правильно делал. Может, он и не плохой человек — с точки зрения жителей Готэма, но даже за его плечами есть тяжкий грех. Всем воздастся, никто не уйдёт без вины.
Крейн выслушал Гордона, делая вид, что ему интересно, и ответил:
— Ваша вина доказана — здесь лишь выносится приговор.
Секунду помолчав, облокотившись о стол, он спросил, давая понять, что
другого выбора нет:
— Что выбираете...
Он гордо поднял голову и повысил голос:
— Смерть? Или... Изгнание?
Гордон сделал короткий шаг вперёд, обращаясь к Крейну. Впрочем, всё-таки без надежды. Или он очень хорошо её прятал, в Готэме ведь все так или иначе актёры своих судеб.
Комиссар хоть и понимал, что он загнан в угол, что ему не дадут уйти живым, всё-таки старался выторговать немного времени. Или совести.
— Крейн... Если ты думаешь, что мы добровольно согласимся пойти на лёд... То ты точно спятил.
Джонатан покачал головой. Логично. Комиссар хоть и не питает надежд, но всё же цепляется за любой шанс, даже если этот шанс нежизнеспособный. А вдруг Бэтмен его спасёт? Ну-ну...
Что ж. Держи, Гордон, свой приговор:
— Тогда смерть!
Комиссар пытается быть бесстрашным, но глаза выдают его.
— Тебе виднее!
— Замечательно! Смерть! — Джонатан ударил молотком по подставке и добавил, самодовольно глядя на комиссара и предвкушая его ужас: — Через изгнание!
Да, теперь видно: Гордон боится, а Крейну только это и нужно. Страх. Когда человек смотрит в глаза своей смерти и понимает её неизбежность, паника, ужас, осознание, дрожь и холодный пот — вот то, ради чего стоит жить.
И мстить.
ты замираешь на три где-то у моря внутри
Люди обступили комиссара, а он откровенно паниковал, не зная, что же теперь делать и будет ли спасение: Бэтмен, его надежда, его оплот настоящего правосудия, не пришёл за ним, чтобы спасти.
И всё-таки комиссар всматривался в бело-серую зимнюю даль, распростёртую над ледяной рекой. Ему не вернуться назад — ему не дадут сойти со льда. Застрелят. Но и идти вперёд — самоубийство! Гордон стоит на месте посреди ледяной голгофы и боится сдвинуться, он то и дело оглядывается по сторонам и прислушивается. К треску льда под ногами. К сквозному ветру. К голосам за спиной. Он жаждет услышать только один голос, но...
... но Бэтмен не успел. Да, мститель в маске, даже ты не всемогущая, перемалывающая всех неверных сила. Время тебе не подвластно. Оно никого не щадит, правда, комиссар Гордон?
Стоило только Бэтмену появиться, как лёд под комиссаром не выдержал и просел, и вслед за ледяной коркой Гордон моментально ушёл под воду, не успев даже вскрикнуть от страха. Беспощадная готэмская река отомстила. Холодная. Удушающая. Беспощадная бездна Готэма.
весь в паутине теней, водорослей, в дыму
Джонатан видел, как Бэтмен беспомощно шарил руками в воде и кричал, а вода не отпускала пленника. Может, мститель в маске и нырнул бы за ним, да только подоспели другие люди Крейна и Бэйна — на замену тем, которых Бэтмен успел раскидать, поэтому ему уже не до комиссара: того и гляди его самого отправят следом. Поплавать.
Хорошо бы, да только Мышь как всегда выкрутится, у него всегда получалось выйти сухим из воды. Какая ирония.
— Какая ирония, — повторяет Джонатан вслух.
Город думает, что всех этих мучеников-негодяев вроде Гордона судят за их преступления против жителей Готэма. Харви Дент был их Белым Рыцарем, но и он оказался не тем, за кого себя выдавал. Он такая же плесень, такая же мразь.
Они все мертвы.
Джокер. Несмешной клоун. Его последний вздох видели стены Аркхема. Город вздохнул с облегчением, узнав о смерти самого кровожадного паяца. Джокера боялись все мало-мальски адекватные люди, его боялись даже собаки. Боялся ли его Джонатан. В какой-то мере. Все думали, что Джокер — это смерть, а вот она пришла за ним. "Аминь", — этим словом святой отец ознаменовал смерть готэмского потрошителя.
Харви Дент. Собаке собачья смерть. Двуликое чудовище, словно сошедшее со страниц древнеримских мифов. Он думал, что Рэйчел любила его, но он всего лишь был её горькой микстурой от болезни под названием "Брюс Уэйн".
Комиссар Гордон. Кто-то верил в его невиновность, но только не Крейн. За всей его добродетелью скрывались страшные, кровавые мотивы. Пока он спасал одних, страшная смерть находила других. Человек Крейна рассказал: когда в полицейский участок пришла страшная новость о похищении Дента и Рэйчел, именно Гордон отдал приказ спасать Харви.
Наконец-то комиссар поплатился за эти слова.
В списке ещё много имён, и Бэтмен там тоже есть.
Они все виновны в смерти единственной женщины, ураганом ворвавшейся в жизнь Джонатана.
Её нет уже четыре года. Четыре года Джонатан носит в сердце траур, ровно столько же он жил с мыслями о мести. Каждый год он приходил в день смерти Рэйчел на кладбище, приносил белые лилии — символ быстротечности жизни у древних египтян. Его женщина цвела ярко и дерзко, не менее яркой и запоминающейся стала её смерть от рук Джокера.
Его тоже больше нет, шута, отнявшего у Джонатана его лилию. Но от этого не легче. Смерть паяца не принесла облегчение. Крейн достал из пачки сигарету и закурил, глядя из окна на чёрный провал посреди белого льда, сковавшего реку. Гордон так старался спасти Дента, что потерял контроль вообще над всем, а в итоге проворонил и Харви Дента, и Рэйчел Доуз, и ещё много кого. Что ж, комиссар тоже заплатил назначенную ему цену. И снова нет утешения, которое Крейн искал долгих четыре года.
Джонатан с головой ушёл в разработку улучшенной версии Фобоса, порой не спал по две-три ночи подряд, а днём становился тенью самого себя. В такие дни он был особенно безжалостен к "пациентам" в подвале своего нового дома или к случайным прохожим.
Джонатан ухмыляется, закуривая и всё ещё вглядываясь в чёрный провал. Спящий город ещё не знает, что комиссара Гордона больше нет. Впрочем, жёлтая пресса совсем скоро разнесёт эту новость по всем домам.
Каково там, на дне реки, а, комиссар?
Чёрная готэмская вода забрала его себе. Может быть, его не найдут: ни ранней весной, ни поздней осенью.
Хорошо бы и Бэтмен нырнул туда, в прорубь, вслед за Гордоном, но Мышь не готов отдать за кого-то свою жизнь.
Отпечатки воспоминаний уже не стереть, они как клеймо. Хоть выжигай, хоть кислотой вытравливай — внутрь или снаружи, толку нет. Лёгкие Крейна пропитаны парами Фобоса, но и это не помогает. Рэйчел мерещится Джонатану во снах, она его мираж, нарыв, его главный кошмар, несносная девчонка, способная разрушить его жизнь. Она так старалась. Впрочем, он тоже чуть не отправил её в безвременье и в забвение, но она выкарабкалась. Выжила, чтобы продолжить охоту на него, и они не раз ещё проводили время вместе, заключая короткое перемирие, чтобы потом вновь разойтись заклятыми врагами.
А может, поехать на кладбище? Как раз и повод хороший. Под тяжёлой плитой лежит несносная мисс Доуз, вернее, то, что от неё осталось после взрыва. На чёрном дорогом камне белыми буквами по самому сердцу проходится надпись: "Откуда ты — там смерти нет". И подпись: Харви Дент. Это не его слова, их написали за него.
И ниже ещё одна надпись: "Жизнь без тебя не имеет смысла". Брюс Уэйн.
Если они так скорбят, почему позволили ей умереть?
На Уэйна Джонатан не держал зла, потому что Рэйчел выгнала его из своего сердца. Это он, богатенький готэмский наследник, волочился повсюду за ней, как побитая собака.
Крейн бросил окурок под ноги и раздавил его. Когда-нибудь он точно так же растопчет Бэтмена. А сегодня Джонатан подарит любимой женщине, ставшей причиной его разоблачения, белые лилии. Он положит их на её надгробие в знак любви и ненависти.
И он едет до кладбища на неприметной серой машине, его скрывают от города тонированные стëкла.
На кладбище тихо. Холодно. Над деревьями, сквозь голые и кривые ветви-руки, подглядывает луна. Джонатан без труда находит могилу, знакомую тяжёлую чёрную плиту, Крейн смотрит на неё сверху вниз, а потом переводит взгляд на букет пошлых алых роз в вазоне. Джонатан наклонился и нашарил меж приоткрытых бутонов небольшую открытку.
"Любим и скорбим".
Кроме Брюса из официальных лиц на могилу никто не приходит, но написано до зубовного скрежета официально. Не Брюс. Это Альфред. Старый дворецкий знает, насколько важна память. А вот у Уэйна не хватает духу приехать на могилу, он до сих пор разбит.
В кармане куртки завибрировал телефон. Джонатан посмотрел на номер и ответил на звонок.
— Какие новости?
Мужской хриплый голос ответил:
— Босс, поставка ожидается на два дня позже.
Джонатан медленно качнул головой: даже в таком сакральном месте его догоняет работа, не даёт ему покоя.
— Почему не в оговорённое время? — строго спросил Крейн.
— Так южная и северная банды делят территорию, опять спорят, кто будет заниматься переправами.
Всё-таки толк от Фальконе был, у него всегда всё работало как швейцарские часы. Попробовал бы кто устроить делёж, тут же бы отправился к праотцам. Марони хоть и смог захватить часть бизнеса Фальконе, многие дела растащили мелкие сошки. Рыба покрупнее до сих пор старалась что-нибудь оттяпать у бывших шестёрок. Была бы воля Джонатана, он бы установил свои порядки и убрал лишних людей. Как, например, глав южной и северной банд, у которых не хватало ума вести дела как следует.
Впрочем, пока Джонатану никто не мешает что-нибудь прибрать к рукам, ведь город принадлежит Бэйну. Его занимает политика, а не разборки преступных группировок.
— Это было бы и ваше время тоже, мисс Доуз, — Джонатан посмотрел на надгробный камень. Настырная девчонка любила сложные дела, она бы с головой нырнула в борьбу с Бэйном. Хотя вряд ли её обрадовала бы перспектива работать под началом Пугала, ведь в городе больше нет иного суда, кроме суда Крейна. О, Рэйчел непременно взялась бы вить вокруг себя новое гнёздышко справедливости.
Телефон снова завибрировал. Джонатан ответил:
— Что-то ещё по поставкам?
— Нет, босс, — хрипло ответил наёмник. — Сержио сообщил, что Бэтмена видели недалеко от мэрии.
— Проследите за ним.
Джонатан сбросил звонок, обошёл надгробный камень и смахнул с него пыль.
— Рано или поздно Бэтмен предстанет перед судом. Даю вам слово, мисс Доуз.
