Слепой ангел

Я не мог вспомнить, в какой момент повернул на кривую дорожку, ведь спасать ангелов в мои планы определённо не входило. Сначала я не смог убить её, а потом кинулся в огонь спасать от поджигателя. Ну а потом всё как-то слишком завертелось, закружилось, и, кажется, я потерял голову. Мне казалось, что демоны были хоть немного благосклонны, в отличие от ангелов, но рано или поздно и их терпению приходил конец. — Винсент! Пронзительный громкий голосок оглушил весь зал. Прибывшие посмотреть на наказание непреклонного, непоколебимого и своевольного демона, вдруг резко затихли и обратили своё внимание на худенькую фигурку в чёрном плаще с капюшоном на голове. Даже невооружённым взглядом было видно, как из-под него лился яркий белый свет, который, если бы не плащ, повыжигал всем присутствующим глаза. Но не мне. В зале поднялся громкий и оживлённый шепот. Никто не мог поверить своим глазам. Неужели это ангел? Ангел, что пришёл прямо во владения демонов, прямо на казнь подлеца и совсем не побоялся прийти сюда в полном одиночестве, зная, на что были способны местные жители. — Люси, нет… — одними губами прошептал я, когда заметил, что Хабарил по-недоброму пялится в её сторону. Он не раз уже пытался её убить. А сейчас эта возможность стала к нему ещё ближе. Она буквально пришла прямо в его руки. — Пожалуйста, остановитесь! Он не сделал ничего такого, чтобы лишать его жизни! — воскликнула девушка, удерживая пальцами капюшон на голове, чтобы он ненароком не слетел с неё. Смертная казнь у нас была редкостью. Демоны по своей природе были непокорными и горделивыми бунтарями, которые чхать хотели на всякие законы и правила. Однако если бы те были совсем неконтролируемые, то в мире воцарился бы хаос и дисбаланс. Именно потому даже неукротимые бесы придерживались некоторых основных правил нашего мира. В противном случае, они жестоко наказывались. Ежели нарушения повторялись слишком много раз или были уж больно серьёзными, некий судья отдавал приказ отправить бесстыдника на эшафот в гости к Ланиусу — местному палачу. Спросите тогда: «Что же ты такого сделал, что тебя отправили в это гадкое место?». А я отвечу вам: «Влюбился в ангела, будучи неправильным демоном».

***

Неправильный ангел — изгой. Неправильный демон — лишний геморрой. Так называло нас наше правительство, когда кто-то из племени позорил своим бунтарским поведением священное звание ангелов или дьявольскую натуру демонов добрыми поступками. Однако разница между неправильным ангелом и демоном всё же была. Причём, очень ощутимая. Как правило, неправильный ангел — непокорный, мятежный, упрямый и распущенный, изгонялся из своего племени. Его не принимали другие ангелы, осуждали и ненавидели всем своим сердцем, которое, казалось бы, не может ненавидеть кого-либо. Ведь оно чисто и добро, как смех младенца. Иначе и быть не может. Их крылья приобретали чёрный цвет: белое оперение выпадало, а на его смену вырастали — длинные, острые и чёрные, как смоль. Словно прорастали из глубины их души. Такой ангел назывался падшим. И единственное место, где их могли принять — гнездо демонов. Или мир людей. Там они могли забиться где-нибудь в уголку и скрываться до конца своих дней, живя жизнью обычных смертных. В конце концов, скрыть крылья и рога с хвостом для них не составило бы особого труда. Но как показывает статистика, многим ангелам не приходится по вкусу людской мир, а потому они решают примкнуть к стае демонов и поселиться жить у них. Что касательно неправильных демонов, то, как правило, эти самые демоны когда-то в прошлом были ангелами. В них остались зачатки добра, справедливости и сочувствия. В отличие от настоящих демонов, что с самого рождения были оснащены генами лукавства, коварства и бунтарства. Присутствие жалости и сопереживания проявлялось лишь у малой части, и таких тоже считали неправильными. Но не изгоняли и не наказывали их. Во всяком случае, до тех пор, пока они не нарушали основных трёх правил демонов: 1. Не развязывать войны с ангелами. 2. Не влюбляться в ангела. 3. Не помогать ангелу, который ещё не вступил в ряды «падших». Проще простого, правда? Только вот, я и здесь успел налажать.

***

Определение ангелов, как добрых, а демонов — как злых, не имеет под собой оснований. Они ни злые, ни добрые. Они просто используют свои возможности в борьбе за территорию. Нельзя осуждать волка за то, что он перегрыз глотку невинной овечке, нельзя осуждать лиса, что стащил куропатку из-за загона, нельзя осуждать кобру, что задушила невинную полевую мышку и проглотила её целиком, просто потому, что хотела есть. Они лишь делали то, что были обязаны делать — спасали себя и свою семью от голода. Это не делало их злодеями, хотя хозяева, у которых украли куропатку или разодрали овцу, ещё долго могли проклинать ужасного лиса и волка. Да вот только, они по-прежнему не сделали совершенно ничего плохого, чтобы проклинать их. Сильный — поедает более слабого, потому что имеет преобладание над ним. А слабый — пытается выжить. Именно потому выцарапав или выколов хищникам глаза в борьбе за жизнь, мышка, куропатка или овца не станут злодеями. Ведь они просто делали то, что должны были делать. Так же, как демоны и ангелы. Войны между ангелами и демонами неоднократно — то внезапно начинались и вспыхивали, как разразившийся лесной пожар, то так же резко заканчивались и потухали, как вытлевшая головка спички. Мы не были бессмертными и потому тоже легко могли умереть. Было много погибших и раненых, а всё из-за каких-то несерьёзных конфликтов. Именно потому однажды было решено демонам держаться подальше от ангелов, а ангелам — от демонов. Не переступать их территории, а уж тем более, не скрещивать уз. Все более-менее приняли эти правила к сведению. Контакты и пересечения с ангелами действительно стали значительно меньше, однако по-прежнему были демоны, которые просто так любили вставлять им палки в колёса, из-за чего могли назревать новые конфликты и неприятности. Но вот в чём была незадача. Несмотря на то, что у каждого была своя территория для жизни, как бы там ни было, совместная тоже была. Её часто называли «нейтральной территорией», в чём я, собственно, сильно сомневался. Поскольку как раз таки на ней чаще всего и происходили всякие стычки, из-за чего ангелы боялись ходить туда. Особенно в одиночку. А ещё были исключения из правил. Много исключений из правил. Например, ты работаешь на какого-то там важного демона, он посылает тебя убить какого-то милого ангелочка или привести прямо к нему, и ты просто обязан это сделать. Не можешь отказать ему, если находишься под его подчинением. Само собой, чтобы другие не прознали об этой «маленькой шалости». И я был этим исключением из правил. И чёрт бы побрал тот день, когда я однажды приполз к Гуннару, совсем отчаявшись. Попросил у него работы, и он принял меня. Как правило, работёнка была не слишком сложной, однако временами всё-таки приходилось хорошенько так замарать свои ручонки в крови. Крови ангелов, что была на вес золота. И что прожигала нашу кожу так же сильно, как если бы её облили кислотой. Примерно так же на демонов действовали их прикосновения, но не будем сейчас об этом...

***

Я лениво покачивал ногой, лёжа на толстой ветке клёна, ветер колыхал его разноцветные листья: золотые, заливисто красные и багровые, выпачканные в оранжевые пятна, срывал и уносил их куда-то вдаль. Солнце отдавало свои последние тёплые лучи, и готовилось к зиме. Птицы щебетали на тонких ветках, хотя я по-прежнему удивлялся, как они не поплавились здесь с местным климатом. Определённо всему этому способствовала свойская магия демонов, которая позволяла всему живому не вспыхивать огнём и не сгорать заживо в пепел в одно мгновение. Благодаря ей то мы и могли наслаждаться всем тем, чем могли наслаждаться простые смертные. Но у нас всё равно однозначно было круче. Бесспорно. Я мысленно закивал головой, растягиваясь в улыбке. Хотя чем у нас было лучше, чем у обычных людей, я, по правде говоря, затруднялся ответить даже самому себе. У нас была всё та же зима со снегом, пусть и не очень длительная и не такая холодная, всё то же лето, с жарким солнцем (уж очень жарким!), всё та же красочная осень и всё та же зелёная весна. Раньше была разруха — одна сухая земля, разломы, застывшая лавовая магма и никакой тебе живности. Зато сейчас — пожалуйста. Зелёные поля, долины, деревья, цветы… Повыжигал бы их к чёртовой матери. Ей Богу, аллергия к весне и лету просто сводит с ума. Милые зверушки в виде трёхголовых церберов, гигантских змеев, мантикор и гиппогрифов. — Э-эй, Вин! Моё спокойствие и мысли прервал чей-то противный-противный голос. Я разомкнул веки и взглянул на землю, в поисках источника звука. — Хозяин зовёт тебя к себе. Мелкий, омерзительный тип. Чаще всего предпочитает ползать в своей истинной форме, которая вызывает только жалость. Недоящерица, недозмея. Длинное серое тело с вкраплениями бурого цвета, словно его покрыли бородавками, чешуя и задние лапы, которые были ему, как лишнее колесо. Я окинул его не самым радушным и приветливым взглядом. Посмотрел, как на назойливую муху, которую было желание только прихлопнуть. — Говорит, что-то срочное, — выдавил он из себя, завидев выражение моего лица. Закатив глаза, я спрыгнул с дерева, потянулся, после чего отправился следом за Элрондом, разминая свои крылья и мышцы рук. — Что ему в очередной раз приспичило? Порезвиться с очередным ангелочком? Раздобыть немного пыльцы с их цветов? Достать колбу их крови? — равнодушно стал перечислять я, загибая пальцы рук. — Тише, Винсенс! Если не хочешь, чтобы и тебя, и меня, и Гуннара… — Я Винсент, Элр. — Что? — Ещё раз назовёшь Винсенсом — и я прикончу тебя. Я хищно сощурил глаза, после чего зашёл в высокий и мрачный дворец, оставив змея робеть на улице. Мне не нужны были лишние уши и лишние раздражающие факторы. Он был лишь «почтовым голубем» и жалким слугой, что гонялся за остальными работниками, разыскивал их по всему городу, а потом умолял прийти к Гуннару, надеясь, что кто-нибудь однажды не сожжёт его прямо на месте. До того он был назойливым и противным. Наверное, потому-то почти всё время находился в своей истинной форме, пытаясь ей кого-то напугать, хотя на деле, в ней не вызывал ничего кроме смеха и презрения. Минуя коридоры, я поднялся на третий этаж, постучал в одну из дверей и прошёл внутрь. За столом с важным видом сидел полный мужчина лет пятидесяти-шестидесяти по человеческим меркам. Его отросшее пузо упиралось в стол, словно тот был на месяце восьмом беременности, а усы были выпачканы в пище, которую он смаковал за столом. Если бы я не знал того, что кровь ангелов оставляет ожоги, даже решил бы, что усы были выпачканы именно в ней. Густая, липкая и тёмно-красная. — У вас есть для меня поручение, сэр? Я низко склонил голову, не поднимая глаз. Он дико не любил, когда кто-то пялится на него во время трапезы. Однако то, что я успел увидеть до этого, ввергло меня в тихий ужас, потому что мозг настойчиво продолжил посылать сигналы о том, что это точно был не кетчуп или клубничный джем. В комнате отвратительно разило кровью. И мне страшно было предполагать чьей. — Иначе бы я не вызывал тебя к себе, Винсенс. Я со скрежетом сжал челюсть. Терпеть не могу, когда ко мне обращаются подобным образом. — Ты ведь помнишь Анафиэля? — Конечно. Как я мог забыть того, кто пытался посягать на вашу жизнь. — Отлично. В таком случае, дочь ты его, должно быть, тоже знаешь. Верно? Ну началось. Ничего другого я от него не ожидал. Небось, опять желает, чтобы я похитил какого-нибудь невинного ангелочка, дабы он вытворял с ним самые страшные вещи, какие только можно вообразить. Мне было подобное не впервые, но такие штуки никогда не вызывали у меня ни капли удовлетворения. Скорее, наоборот — отвращение. Отвращение к самому себе. — Я слышал, что у него есть дочь, но никогда её не видел, — объяснился я. — Ну ничего, она тебя тоже не увидит, — хохотнул тот, облизывая пальцы. Ну и мерзость. Я вопросительно взглянул на него, поднимая голову. — Что вы имеете в виду? — Она слепая, как вонючий старикан Менс. Так что убить её тебе не составит особого труда. — Убить?! — осёкся я. — Но за что? — Свести личные счёты с Анафиэлем. — Я слышал, что ей всего восемнадцать. Она ещё очень юна! — В этом-то и вся прелесть, — зло усмехнулся Гуннар, поправляя свои усы. — Она ещё очень юна, других дочерей у него нет, а значит, и скорбь будет куда более сильной и болезненной. Её зовут Люси. Найди её и убей.

***

Каждый грёбаный раз после подобных заявлений, я всегда думал, что этот заказ будет последним, и больше я никогда не возьмусь ни за что подобное. Ни при каких условиях. Но вот, я снова и снова иду на это, и каждый раз жалею о содеянном. На моём счету уже немало невинных душ, мои руки замараны в священную кровь ангелов, а ладони укрыты несмываемыми шершавыми шрамами и мозолями, что с годами приобрели тусклый белый цвет. Мало того, что это может напрямую лишить меня жизни или как минимум здоровья, так ещё и косвенно — если вдруг возникнут свидетели! Очень не хотелось бы однажды ощутить на себе все круги Ада, которые Фаллонд — наш любимый судья — любезно предоставит мне. И с чем только чёрт не шутит, его имя нарывается совсем на другое слово. И оно, уверен, подошло бы ему куда больше нынешнего. Мне было мерзко и отвратительно от самого себя. Я усиленно пытался убедить себя в том, что ничего такого в этом убийстве нет. Оно такое же, как и все остальные. Ну, подумаешь, юная ангел. Подумаешь, ещё не прожила свои несколько сотен лет. Подумаешь, ничего не видит. Мне же легче будет, да и ей, в принципе, тоже. Даже не увидит своей кончины. Я мысленно выругался. Это ничуть не помогало, а лишь, наоборот, усугубляло мою ситуацию. Я понадеялся на то, что она хотя бы прожила достойную жизнь или была хотя бы не очень хорошим ангелом, чтобы его было не так жаль убивать. Однако, то, что я увидел, когда встретил её, повергло меня в самый натуральный шок. Это была стройная девушка невысокого роста, больше походившая на ребёнка. С наивными и детскими чертами лица, небесно-голубыми глазами, очаровательными веснушками, разбросанными по её лицу — Точно целованная солнцем! — слегка вздёрнутым маленьким носиком и белыми-белыми локонами, что струились по её плечам и спине, словно гладкий шёлк. Над её головой сияло круглое кольцо, за спиной были сложены такие крылья, которые я, пожалуй, не видел ещё ни у одного ангела. Они были такими большими, что если их расправить, ими можно было бы закрыть человек десять — не меньше! А от неё самой исходило сильное белое свечение, да такое яркое, от которого можно было просто ослепнуть. Мне пришлось зажмуриться и прикрыть глаза ладонью, ведь смотреть на неё было просто невыносимо: так ярко она сияла. Сияла изнутри и освещала своим чистым сиянием всё вокруг. И, судя по всему, местных ангелов это свечение никоим образом не отвлекало от обыденных дел, не мешало, и не слепило так, как слепило меня. Однако, несмотря на это, мои глаза постепенно привыкли к тому, что я увидел, так что уже минуты две спустя, я мог спокойно подойти к ней, не ощущая дискомфорта. Чудо, да и только. Ангелы, что находились на главной площади, косо пялились в мою сторону и напряжённо проходили мимо. Но не она. Она даже не взглянула на меня. Выходит, она на самом деле была слепа и совершенно ничего не видела. Её глаза были помутневшими, словно воды океанов в штормовую бурю, они смотрели куда-то вперёд себя, в пустоту, будто вокруг неё не было ничего и никого, кроме неё самой. Я прошёл мимо и не осмелился даже схватить за руку, остановить и поговорить. Во-первых, здесь было слишком много свидетелей, а во-вторых…Да чёрт бы её побрал! Я просто не осмеливался убить её, вот и всего то! Фыркнув, я взмахнул чёрными крыльями, обдавая невинную Люси мощным потоком ветра и улетая прочь, едва не снося её с ног. Я был уже далеко, так что не заметил, как она обернулась, опустилась на колени и на ощупь нашла моё опавшее перо. Подняла его, прижала к своей груди, после чего молча ушла в неизвестном мне направлении.