Слепой ангел

Внутри меня плясали черти. Но ещё сильнее вскоре они будут плясать у Гуннара, когда он узнает, что я не убил её. Что не смог, что не осмелился поднять на неё руку. Не из-за свидетелей, не из-за неопытности, не из-за страха, а просто потому… Да просто потому что. Я даже не мог понять причины, почему я не смог сделать этого! Возможно, всё было в том, что она была похожа на ребёнка. Или потому, что была необычайно красивой. Или потому, что у неё были такие огромные крылья. Или потому, что светилась ярче летнего солнца. Чёрт её знает. Метнув камень ногой, что валялся на дороге, я запулил его в какого-то мелкого разгильдяя, что тут же осыпал меня трёхэтажным матом. Было желание вернуться и хорошенько начистить ему его физиономию, но тот факт, что я буду бить ребёнка, пусть и такого подонка, — отнюдь не радовал меня. Так что я просто прошёл мимо. Я не знал, куда иду, я просто бездумно шёл, полностью погрузившись в свои мысли. Вернее, я предполагал. Где-то в глубине души я знал, куда ведут меня мои ноги, но мозг свято отказывался в это верить аж до того самого момента, пока ноги не остановились перед кабинетом Гуннара, а руки не распахнули его. — Ты очень быстро вернулся. Всё прошло успешно? — Гуннар обратил на меня свой взор, раскинувшись на мягком дорогом диване багрового цвета. — Ты даже не стучал. Кажется, у тебя есть для меня впечатляющие новости? Я решительно прошёл к его столу, бесцеремонно взял чистый листок бумаги, бегло написал на нём контракт о расторжении договора, подписал его, после чего сунул под нос ошалевшему толстяку. — Очень, — подтвердил я. — Я увольняюсь.

***

Кажется, эта новость действительно была впечатляющей, поскольку обычно Гуннара было весьма трудно удивить. Определённо, не та, которую он ожидал, но, в конце концов, тоже не менее впечатляющая, верно? Нужный эффект достигнут, а значит, всё было сделано так, как и нужно. Он смотрел на меня одеревеневшим и искренне недоумевающим взглядом, как на какого-то идиота. Он платил мне весьма хорошие деньги на протяжении пятнадцати лет, я верно служил ему и никогда не зарекался о увольнении, а тут вдруг внезапно извещаю его поражающей новостью и врываюсь в его кабинет без стука, как сорвавшийся с цепи пёс. — Что на тебя нашло, Вин? Тебя перестала удовлетворять зарплата? Ну хочешь, я буду платить тебе вдвое больше? Нет, втрое больше! Уверен, он распинался так не потому, что я был для него драгоценным работником. Нет. Он легко мог найти мне замену. Всё дело было в том, что он боялся, что его грешки однажды всплывут наружу, что на него настучат, и он как минимум лишится своего места и должности. Как максимум — своей жизни. Однако я не собирался этого делать. Мне попросту это было не нужно, поскольку в противном случае — мои содеяния так же могли вскрыться всему миру. — Мне не нужно это, Гуннар, — отрицательно покачал головой я. — Отсчитай мне мою зарплату без учёта сегодняшнего поручения и я уйду. Гуннар сощурил глаза. — Ты нашёл себе кого-то повлиятельнее? Кто-то, кто согласился больше заплатить за неё? — рявкнул он, думая, что я переметнулся на сторону конкурентов. — Ничего подобного. Просто… Просто я встретил ангела, чьи глаза были яснее неба, чьи крылья были шире всей моей истлевшей души и чьё сияние было светлее всей моей жалкой жизни. Но он не узнает об этом. Никогда. — …я уже давно думал о увольнении, а одна подвернувшаяся ситуация окончательно определила меня и отбросила прочь все сомнения. Гуннар нахмурился: ему не нравилось всё это. Он вальяжно поднялся с дивана и кряхча, подошёл к столу. Достал из ящика толстую пачку денег, после чего отсчитал мою долю, пихнул в пустой конверт и вручил прямо мне в руки. — Надеюсь, ты одумаешься. — Надежда умирает последней, Гуннар, — лукаво ухмыльнувшись, я запихнул конверт за пазуху, после чего покинул его кабинет.

***

После того, как я лишился работы, я должен был придумать, как жить дальше и чем зарабатывать на жизнь. Благо в своё время я прикупил себе домик, так что вопрос с жильём мало волновал меня сейчас. Мне было куда вернуться, и было, что есть ещё продолжительное время, так что я особо не парился по этому поводу. До того, как я начал работать у Гуннара, я побывал на разных работах, начиная от отчаянного почтового голубя, которого многие готовы были запинать ногами, и заканчивая строителем, что класть хотел те кирпичи с шифером кому-нибудь на голову. Работа тяжёлая и неблагодарная, даже с учётом магии. После увольнения первым делом я вернулся домой, по дороге купил алкоголя, заказал пиццы и закурил. Чем не повод расслабиться. С моей чёрствой души словно обрушилась тяжеленная груда камней, что копилась там на протяжении долгих лет. Я включил телек, по которому шёл какой-то молодёжный сериал, пригласил в гости давнюю подругу и мы выпили с ней по паре бокалов белого вермута. Она спросила, что мы празднуем, но я отмахнулся от её вопроса, сказав, что просто захотелось отдохнуть. Закинул себе в рот кусочек «Пеперрони» и откинулся на спинку дивана. Она села рядом со мной, а вскоре и вовсе переползла на мои колени. Идеальный вечер, с идеальной девушкой. Идеальнее разве что… О, нет. Неправильно было думать об одной девушке, когда находился в этот момент с другой. Когда целовал её пухлые губы и крепко держал её за бёдра. Когда её каштановые волосы струились по моим плечам и груди, а её рука, словно прыткая змея, ползла к поясу моих джинсов, ловко расстегивая бляху на них. Сегодня мои мысли, определённо, будут заняты не Люси, в мои планы это не входило. В моих планах и перед моими глазами находилась сексапильная шатенка с короткими рожками и милым хвостом, сидящая поверх меня. В моих планах развлечься, развеяться с ней, не думая больше ни о чём. И ни о ком. И я воплощу свои планы в явь.

***

Небольшой спойлер: я так и не смог спокойно расслабиться и отвлечься. Сначала к нам в дом постучал какой-то курьер, что ошибся номером дома, потом мы вернулись к основному занятию и снова принялись друг за друга, но и сейчас нам помешали. В этот раз в открытое окно влетела пара диких голубей и стала носиться по комнате, как ненормальные, с грохотом ударяясь о стены дома своими крыльями. Я раздражённо слез с дивана, усадил на него Эшли, после чего выпихнул голубков на улицу, будучи уже изрядно так раздражённым. Потому что бегать по всему дому минут сорок со стояком и пытаться поймать голубей, которые, то и дело перелетали с места не место, было таким себе занятием. После гонок за голубями, я устало рухнул на диван, после чего Эшли сообщила, что, пожалуй, уже пойдёт домой. — Спасибо за этот вечер, Вин. Но мне уже пора. Она чмокнула меня в щёку, после чего быстро оделась и удалилась из моего дома. Мне было дико стыдно и не по себе, потому что в тот момент я возрадовался тому, что она ушла. Что теперь никто не мог помешать мне думать о ней. Я не мог понять, почему из моей головы не выходила та ангел. Просто научный интерес? Или, может…что-то другое? Я не мог ответить себе на этот вопрос, но знал наверняка: теперь я точно не смогу успокоиться, пока не увижу её хотя бы ещё раз.

***

Я знал, где живёт отец Люси и чувствовал себя маньяком, потому что припёрся глубокой ночью прямо к их дому, надеясь увидеть её там. Я попытался заглянуть в окна, но те были плотно зашторены, так что мне так и не удалось ничего увидеть, даже краем глаза. Отчаявшись, я уже было думал отчаливать обратно, однако едва слышимые шаги в доме заставили меня затаить дыхание. Окно тихо скрипнуло и распахнулось на всю, сдвигая в сторону шторы. Она оказалась передо мной так внезапно, что я едва не закричал, как какая-нибудь пугливая девчонка, когда резкий свет вдруг ударил мне в глаза. Кажется, я никогда не привыкну к подобному. Я сделал шаг назад, потирая глаза рукой и пытаясь их распахнуть как можно скорее. Когда мне это все-таки, наконец, удалось сделать, я вновь столкнулся с её детским личиком, от которого у меня просто переняло дыхание. В этот раз она была так близко, что я мог спокойно коснуться своей рукой её лица. Наверное, она бы даже ощутила моё дыхание на нём, не сделай я ещё шага назад. Люси упёрлась ладонями в подоконник, высунулась в окно и шумно втянула носом воздух, подставляя прохладному ночному ветру своё лицо и прикрывая водянисто-голубые глаза. Её мягкие чёрные ресницы коснулись бледной кожи. Наверное, она была очень мягкой и тёплой. Такой же, как и её сердце. Хотя, пожалуй, её сердце было ещё горячее. Настолько горячее, что даже ядро Земли не смогло бы сравниться с ним. — Кто ты? — вдруг спросила она своим высоким мелодичным голосом. По моей спине пробежался холодок. Я вдруг подумал, что она обращалась ко мне и что меня разоблачили, ведь более здесь совершенно никого не было. — О, кто ты, дивный ветер? О, кто ты, соловей? О чём льёшь свою песню, дальний странник? Но она…пела. — Когда вернёшься в дивную долину? Когда я вновь услышу твою песнь? Когда твой голос снова будет рвать мне сердце? Она пела. И обращалась вовсе не ко мне… — Ломая все доспехи певчей трелью, врываешься ты прямо в плен души. Отчаявшись, срываешь двери с клетки. Расправив крылья, ты взмываешь вверх. А ветер яро треплет твои перья, сопровождая в путь к мечте! И пела так чудесно, что я забыл, как дышать. Я беззвучно стоял рядом и слушал её песню, не в силах оторваться. А когда она завершила её, я остался стоять рядом, облокотившись плечом о стену дома и наблюдая за её лицом, что выглядывало из окна ещё какое-то время. Она наслаждалась чудесным ночным воздухом, тихим пением птиц, что не спали, и луной, серебристый свет которой красиво ложился на её бледные щёки. Мы так простояли вместе ещё какое-то время, после чего она ушла. Зашторила шторы, закрыла окно и легла в постель. После этого я постоял ещё минут пять и тоже ушёл, чувствуя себя до ужаса воодушевлённым и полным какой-то лёгкой осенней романтикой. Это было чудесно.