Слепой ангел

Винсент

Когда последние лучи солнца зашли за горизонт, а на светло-розовом небе появились звёзды, которые едва проглядывались сквозь густые снежные облака, я поднялся с кровати. В больнице было тихо и спокойно. Я знал, что кроме Блуинэса ко мне не должен был заходить вообще никто, разве что в исключительных случаях. Он дал мне возможность свободно уйти и поговорить с Люси, даже, несмотря на то, что я отпинал его, как футбольный мяч. И за это я был ему весьма признателен и благодарен. Я собрался было только-только вылезти в окно, как заметил краем глаза, что на длинной вешалке располагалось тёплое мужское пальто чёрного цвета с небольшими пуговками, которого здесь раньше не было. Уверен, оно висело здесь сейчас не просто так после нашего с ним разговора. Улыбнувшись, я всунул руки в одежду и ощутил, что внутри рукавов было что-то ещё: шапка, шарф и тёплые рукавицы. Как мило. Принарядившись в тёплую одежду, я выпорхнул в окно, расправляя широкие крылья и с непривычки теряя равновесие. Ещё пару взмахов — и я быстро вхожу во вкус, привыкаю к морозному воздуху и ветру, что подхватывал меня и позволял порхать максимально легко, без особых усилий. Летать было, определённо, проще, нежели ходить. Во время полёта я даже едва ощущал то, что раны под одеждой всё ещё болели и неприятно ныли. Белые снежинки падали на мои щёки, мой лоб, таяли и оставались на розовой коже маленькими капельками, словно это были хрустально-чистые слёзы. А на чёрной одежде я без труда мог рассмотреть каждую, наслаждаясь её индивидуальностью, очаровательной красотой и нежностью. Блуинэст сказал мне, где находилась Люси, так что я без особого труда нашёл её больницу. Хотя, по правде говоря, окно всё-таки чуть не перепутал. Я застал парочку, что страстно занималась сексом на больничной койке, и мне стало неловко, что я увидел это. Окно Люси оказалось немного левее, так что когда я заметил её, едва не сошёл с ума. В её комнате свет уже был выключен, ровным счётом так же, как и у предыдущей пары (но это всё равно не помешало мне увидеть всё в ярких красках), она лежала на кровати и смотрела куда-то в пол. Я негромко постучал в её окно, надеясь не напугать. Но она всё равно подскочила так резко, словно за окном взорвался снаряд. Поднялась с кровати и растеряно посмотрела в мою сторону. Я постучал ещё раз, чтобы она поняла, откуда шёл источник звука, и она поняла. Поняла и подошла к окну, нерешительно открыла его, после чего охнула, когда я внезапно заскочил вовнутрь и прижался своим телом к её, не касаясь оголёнными участками кожи — только одеждой. Мне хватило того, что я лежал в больнице уже почти два месяца (месяц и двадцать дней, если быть точным), так что теперь я был крайне осторожен с нашими прикосновениями. Ещё куда более осторожен, чем до этого. Я крепко обнимал её и молчал, не в силах сказать и слова. Жадно вдыхал её аромат и касался губами её светлых волос.  — Вин?.. — неуверенно спросила она, поднимая на меня свой взгляд.  — Да… — прошептал я в ответ, глядя на то, как по щеке Люси стекла одинокая слеза. Я взмахнул ресницами и с них осыпались хрупкие снежинки, моментально тая при соприкосновении с кожей. — Я скучал…  — Почему ты не приходил? Я думала, что ты…что ты погиб! — разозлилась та, несильно ударив своим кулачком меня в грудь. — Почему, Вин?.. Я впервые видел Люси в подобном состоянии. Она впервые била меня, впервые ругала и впервые злилась при мне. Но я знал, что все эти эмоции — лишь последствия проявления трепетного беспокойства по отношению ко мне.  — Я не мог, Люси. Не потому, что не хотел, а потому, что не мог, — выдохнул я. — Я знаю, ты сейчас спросишь: «Почему?», а я отвечу тебе: «Потому что чуть не умер». И ты расплачешься, расстроишься и будешь считать себя виноватой. Так что, чтобы этого не случилось, я просто скажу тебе: «Меня не выпускал мой надзиратель из больницы, так что я не мог попасть к тебе, как бы сильно того не хотел. Но он носил мне твои фото и рассказывал о том, как ты себя чувствуешь, чтобы я не пытался сбежать».  — И ты всё равно сбежал? — спросила Люси, быстро вытирая капающие слёзы.  — Потому что только твоих фото мне стало недостаточно, — хрипло сказал я, обжигая горячим дыханием нежную кожу щёк девушки. — Мне хотелось увидеть тебя, обнять, приголубить и прижать к себе. Поговорить, услышать твой мелодичный голос и лично убедиться в том, что ты идёшь на поправку. Только вот…я по-прежнему не знаю, что случилось с тобой, и почему ты ходила с костылём.  — Врачи сказали, что у меня был пневмоторакс и гемоторакс, — начала Люси. И я поразился тому, что прекрасно знал о том, что это была за дрянь. — Помимо перелома ребра, в плевру попала кровь и воздух, так что врачам пришлось провести операцию, чтобы избавиться от лишнего накопления воздуха и крови, что попала туда. А потом они назначили мне диету в виде питания, которое было богато кальцием, чтобы у меня хорошо срастались кости.  — Я видел, что ты кушала красную рыбку. Надеюсь, было вкусно?  — О, да, — хихикнула она. — Пожалуй, самое лучшее, что было в этой больнице — так это их еда. Отец снял мне одиночную палату, так что меня никто не мог потревожить лишний раз, я много отдыхала, кушала, так что и весьма быстро шла на поправку, — пролепетала девушка, улыбаясь. — А ещё я познакомилась с очень милыми людьми здесь, пока была в больничной кофейне. С пожилой парой, что проходила здесь ежегодное обследование, — вообще, они из Калифорнии, живут в людском мире. Ещё с девушкой — она сломала ногу, пока каталась на скейте, так что проходила лечение. И ещё с одним парнем, но он уже выписался. А ещё со своим лечащим врачом. Ты просто не представляешь, какой он душка!  — Даже вообразить себе не могу, — закатил глаза я, наконец, выпуская Люси из объятий и закрывая окно, чтобы она не простудилась в своей, весьма лёгкой для улицы, одежде. Но она, видимо, решила, что я обиделся, так что стала кружить рядом с расспросами.  — Э-эй, Вин! Ты что, дуешься? Ревнуешь? Да-да, точно, ревнуешь меня к тому врачу! Я усмехнулся, наблюдая за Люси, после чего несильно потрепал её по голове. О Боже, как давно я хотел это сделать.  — А что? Он весьма очень даже ничего. Симпатичный такой русоволосый парнишка, лет двадцати на вид. Самое то, для тебя, да, Люси? — подначивал я её, легонько пихая в плечо локтём.  — Ничего подобного! К тому же, о чём вообще речь? Ты ведь знаешь лучше кого бы то ни было, что я общаюсь с людьми не из-за их внешности. Особенно, учитывая то, что она может быть весьма обманчивой… — тише добавила она.  — Извини-извини, не обижайся. Иди ко мне. Я присел на край кровати и поманил девушку к себе своим голосом. Она покорно подошла ко мне, после чего я подтянул её ближе и аккуратно усадил к себе на колени, из-за чего она рефлекторно схватилась за мою шею, чтобы не упасть. Однако, осознав это, тут же подняла руки вверх, испуганно охнув.  — Всё нормально, на шее шарф, — ответил я, мягко возвращая руки девушки на свои плечи. — А на плечах пальто. А на ладонях — рукавицы.  — Смотрю, ты тщательно подготовился к своему сюрпризу.  — Всё для тебя, — ласково улыбнулся я, касаясь лбом лба девушки сквозь ткань шапки. Мои губы непроизвольно потянулись, чтобы поцеловать её хотя бы в нос, но воспоминания о том, как болезненно они заживали, вынудили меня остановиться и лишь горько вздохнуть.  — Тебе было сильно больно? — обеспокоенно спросила Люси, подхватив мой тяжкий вздох.  — Тебе ответить честно или нет?  — Кончено, честно! — насупилась она. — Разве можно отвечать как-то иначе?  — Больно. Очень, — выдохнул я. — Но я не жалею. Ни капельки, — тут же добавил я, когда заметил выражение лица Люси: с огромным сочувствием и чувством вины.  — Я ведь просила честно… —Честно, — подтвердил я. — Только так и никак иначе. И она вздохнула. Так грустно и тяжко, что от её вздоха внутри всё невольно сжалось в тугой комок и сделало сальто назад, кувыркаясь. Убрала ладони с моих плеч и попыталась слезть, но я не отпустил её. Мне было жарко во всей этой тёплой одежде, но я даже и не намеривался снимать её и выпускать Люси из своих объятий. Это было последнее, что я намеревался сделать сегодня.  — Отпусти… — попросила она.  — Зачем? — спросил я, но она не ответила. Опустила глаза в пол и молчала. Молчала долго и её молчание убивало меня. Оглушительная тишина сводила меня с ума.  — Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. Не хочу, чтобы нарушал правила и рисковал своей жизнью.  — Я демон, так что нарушать правила — моё всё, — самодовольно ухмыльнулся я. — Даже те, которые ты установишь мне, — серьёзно добавил я. Потому что в мои планы, отнюдь, не входило бросать её только из-за того, что она беспокоилась за мою жизнь. Люси скривилась, будто съела целый лимон без сахара, после чего совершила ещё одну попытку вылезти с моих объятий. Но и она не увенчалась успехом.  — Я не намерен отпускать тебя, Люси. Я не хочу отпускать тебя.  — Эгоист! — вдруг крикнула она, и я замер. — Не думал ли ты о том, что я пытаюсь мягко оттолкнуть тебя, пока ты не узнал всю правду?! Чтобы смягчить твою боль!  — Какую ещё правду? — напрягся я.  — Тот ангел, тот русоволосый доктор, которого ты видел — теперь мы вместе! Неужели непонятно? Он ангел, я не могу навредить ему, а он мне. А общество не имеет совершенно ничего против того, что мы общаемся и воркуем с ним! Внезапно меня словно окатили ведром ледяной воды. Мои руки невольно разомкнулись, из-за чего Люси без особого труда смогла выскользнуть из моих объятий. Мне казалось это всё дико нелепым. Оно звучало так ненатурально, что я не мог отделаться от мысли, что это была лишь глупая отговорка, чтобы не вредить мне. Чтобы отдалиться максимально быстро и чтобы я больше не страдал из-за её прикосновений.  — Я тебе не верю, — хрипло прошептал я, медленно поднимаясь с кровати.  — Дело твоё, — нахмурилась Люси. — Но я более не желаю видеть тебя у себя, не хочу, чтобы ты трогал меня. Потому что моего тела уже касается другой мужчина, — отчеканила блондинка, а её водянисто-голубые глаза закрыла пелена слёз.  — Лгунья, — прошипел я, резкими шагами быстро преодолевая расстояние между мной и Люси, приближаясь к ней. Несильно толкнув её, я припечатал её спиной в стену, располагая рядом с её головой ладонь. — Какого чёрта ты творишь это? Какого чёрта из твоего рта вырываются подобные лживые фразы? Разве ангелу не следует говорить лишь правду?  — Тебе не понять этого! Всю жизнь глаголить лишь одну правду — просто нереально! Я не виновата, что родилась ангелом, и это вовсе не означает, что теперь я не должна выражать своих настоящих эмоций! Своего гнева или недовольства. Не означает, что я не могу лгать! Я не святая, и все остальные ангелы — тоже, как многие считают!  — Ты на других ангелов стрелки не переводи. Сейчас идёт речь исключительно о тебе. Значит, признаёшь, что только что солгала мне, святоша? Люси крепко сжала ладони в кулаки, её плечи мелко дрожали от напряжения и слёз, которые она тщательно пыталась скрыть от меня, а глаза растерянно метались из стороны в сторону, как голубые шарики. Она была на грани.  — Нет! Не признаю! — крикнула она. — И не признаю этого никогда и ни за что! Потому что это чистейшая правда! И мне жаль, что однажды я связалась с тобой, что заговорила и что теперь ты преследуешь меня, несмотря на то, что я против!  — Столько ли против, сколько просто боишься?  — Что?..  — Хочешь сказать, что ты на самом деле против моей компании, а не всего лишь боишься того, что навредишь мне? Что убьёшь своими же руками? Люси закусила губу, мелко дрожа и плача. Я видел, что она хотела убежать, спрятаться, чтобы я не видел её слёз, завернуться в одеяло и накрыться им с головой. Но я не позволял ей этого сделать. Я был жесток по отношению к ней сейчас, и безжалостен. Но это было необходимо, чтобы вывести её на чистую воду.  — Мне нельзя лишний раз нервничать. Пожалуйста, оставь меня… — жалобно попросила она, отворачивая голову в сторону.  — Даже не пытайся надавить на мою жалость. Ей нет места в моём сердце, — леденяще прошипел я, и Люси подняла на меня свой взгляд. Она не узнала этого голоса, не узнала интонации, и, кажется, по-настоящему испугалась меня.  — Дьявол… — едва слышно шепнула она, упираясь кулаком в мою грудь и жмурясь от горьких слёз. Я взял её руку своей ладонью, которой она упёрлась в мою грудь, после чего поднёс её к своим губам. Но Люси моментально отдернула её и не позволила мне сделать задуманное.  — Если ты сейчас не отпустишь меня, я вызову охрану.  — Попробуй. Если сможешь, конечно. Я ведь тебя даже не держу, — обольстительно улыбнулся я, после чего припал своими губами к мягким губам Люси, не позволяя ей сказать и слова. Я так давно хотел это сделать, так давно желал прикоснуться к ним. И сейчас…сейчас я сделал это, несмотря на то, что в полной мере был ознакомлен с последствиями данного поцелуя. Я ожидал её отклика, ожидал хоть малейшего шевеления губ, но она не ответила, — хотя и не сопротивлялась, — и я отстранился, тихо выдыхая. На её лице застыло изумление, она смотрела на меня так, словно я сейчас должен был умереть. Обычно светлые щёки Люси налились милым румянцем, а с глаз перестали капать дорожки из слёз.  — Ты сумасшедший…  — Знаю. Мы дошли до точки невозврата. Я уже коснулся её губ — боль была неизбежна. Потому я не стал медлить и терять времени. Я вновь приблизился к лицу Люси и негромко прошептал над её ухом:  — Если ты тоже хочешь этого — сделай. Больше мне нечего терять. Наши тела уже соприкоснулись. И она сделала это. Робко притянула меня к себе за шею и поцеловала: мягко, нежно и очень осторожно, будто боялась сделать ещё больнее. Я ощутил, как на губах появилось лёгкое жжение, что с каждой секундой стало только усиливаться. Но…спустя ещё мгновение я заметил, что оно исчезло, будто его и не было. Люси целовала меня, я отвечал ей, а губы больше не пекли! Я отстранился от неё и увидел, что Люси стала сиять ещё ярче, а её яркий свет ни капли не доставлял мне какого-либо дискомфорта, не жёг глаза и не слепил, как это было при нашей первой встрече.  — Люси, прикоснись ко мне, — потребовал я. — Там, где нет одежды.  — Зачем? Безумец, ты что, хочешь умереть?! — взвилась та, тут же убирая с моих плеч руки. — Не нужно, пожалуйста, не нужно! Это всё из-за того, что я сказала про доктора? Прости, прости, прости… Это всё ложь, прости… Только, пожалуйста, не умирай… — стала тараторить Люси, испуганно хватая мои ладони в рукавицах и прижимая их к своим щекам. Ох, она всё не так поняла. Я, конечно, хотел, чтобы она призналась, что никаких отношений с доктором у них не было, но не сейчас. Не в данный момент.  — Нет же, Люси… Кажется, я перестал ощущать физическую боль, когда касаюсь к тебе.  — Ты лжёшь, — насупилась она.  — Не в данном случае. Будь уверена, я не лгу. Мои губы целы, на них нет ни крови, ни трещин, ни ожогов. Ты ведь и сама, наверняка, заметила это. Люси непонимающе посмотрела на меня, после чего осторожно провела подушечкой указательного пальца по моим губам, словно проверяя правдивость моих слов. Словно одного поцелуя ей было не достаточно, чтобы удостовериться в этом. Они оказались мягкими и тёплыми, со старыми ранками, но без новых трещин.  — Ты не лжёшь… Ты… — задыхаясь, Люси снова схватилась за мои ладони, словно боялась упасть.  — Я?  — Как такое вообще возможно? До этого ведь…до этого на твоём теле всегда появлялись раны и ожоги, когда ты прикасался ко мне или я к тебе. Я всегда вредила тебе, но сейчас… Что изменилось сейчас? Не понимаю…  — Не знаю, — отрицательно покачал головой я. — Впервые вижу подобное явление.  — Может, это просто сбой в системе? Или боль проявится позже? Я пожал плечами.  — Среди демонов ходила древняя байка, что гласила: «Когда демон долго живёт с ангелом, кто-то из них становится похожим на другого».  — Я тоже о такой как-то слышала, — задумчиво пробормотала Люси. — Хочешь сказать, наши взаимодействия до этого отразились на том, что теперь тебе не страшны мои прикосновения?  — Судя по всему, — да. Но я не до конца уверен в этом.  — Нам нужно найти специалиста, что хорошо разбирается в подобных вопросах! — решительно пролепетала Люси, выскакивая в центр палаты и становясь в героическую позу. Стянув шарф с моей шеи, она обмотала его вокруг себя, делая подобие витающего в воздухе плаща, который держался благодаря её магии.  — Было бы неплохо. Да вот только где нам его найти? — усмехнулся я, облокотившись спиной о стену и скрестив руки на груди, наблюдая за данной картиной.  — А вот этого я уже не знаю… — поникла та, из-за чего «плащ» внезапно обмяк и снова превратился в обычный шарфик.  — Ладно, я спрошу у кое-кого, вдруг нам повезёт и он что-то знает.  — Твой друг?  — А-ага… — кивнул я, вспоминая, как совсем недавно дубасил Блуинэса на полу своей палаты. — Что-то вроде того.

***

Сегодня я остался на ночь вместе с Люси. Снял с себя тяжёлое жаркое пальто, шапку и рукавицы. Лёг рядом с ней на кровать и прижал к себе так крепко, как никогда прежде — исключение, разве что, случай с пожаром. Мне с трудом верилось в то, что я вот так спокойно мог обнимать Люси и не ощущать на коже никакой боли — только её тёплую, бархатную кожу. Особенно, учитывая то, что старые раны ещё не успели зажить до конца. Какой странный парадокс. Она рассказала мне, куда они собираются перебраться вместе с отцом, и эта новость, отнюдь, совсем не порадовала меня. Этот дом находился куда дальше прежнего, к тому же, в нём было два этажа, так что стоять у окна и мило болтать бессонными ночами, чтобы нас никто не заметил, у нас вряд ли получится. Непрекращающийся шелест крыльев около их дома может разбудить её отца.  — Знаю, звучит безумно, но… Перебирайся ко мне, Люси, — вдруг предложил я. — Я живу один, и у меня есть свободная комната. Ты спокойно можешь расположиться в ней и обжиться.  — Отец не отпустит меня, — она отрицательно покачала головой. Ну, конечно, ещё бы он отпустил её. — Он скажет, что находиться среди демонов — чистейшее безумие, глупость, и это не будет сулить мне совершенно ничего хорошего.  — Мы будем осторожны.  — И…даже если бы ты был ангелом, он не пустил меня к сомнительному другу, которого он не знает. Он ведь считает, что у меня совсем нет друзей. Жалкая, одинокая, слепая… Кому такая вообще нужна?  — Мне нужна, — нахмурился я, сжимая ладони Люси в своих. — А ещё тем милым старичкам с больницы, девочке со сломанной ногой и тому сексапильному доктору.  — Последнему — особенно, — расхохоталась Люси, смахивая с ресниц выступившую слезинку. — Мы с ними впервые встретились в этой больнице, немного поболтали по душам, и на этом всё. Не думаю, что они захотят продолжить общение со мной. Мистер Билли и миссис Мелисса очень скоро вернутся к своей обыденной жизни пенсионеров — возвратятся в Калифорнию и будут неторопливо гулять зелёными парками, вдыхать пахучие ароматы цветов, и слушать завораживающее пение птиц. Лекси наверняка вернётся к спорту, снова продолжит гонять на скейте и будет занята разучиванием новых трюков. Надеюсь, она будет более осторожна и больше не станет ломать себе что-либо. В конце концов, скейтбординг весьма опасный вид спорта. А что касательно доктора Тони, то он просто продолжит свой врачебную деятельность, будет лечить и приглядывать за другими пациентами и пациентками. Я не пуп Земли, вокруг меня не вращается планета, и я не единственная выжившая женщина среди апокалипсиса — так что ему незачем останавливаться именно на мне.  — А я могу остановиться на тебе? Я внимательно посмотрел на Люси. Она смущённо улыбнулась мне и отвела глаза в сторону.  — Можешь, — тихо ответила она.  — Даже если ты не пуп Земли, вокруг тебя не вращается планета, и ты не единственная выжившая женщина среди апокалипсиса?  — Даже так, — забавно буркнула она, смущаясь ещё сильнее.  — И меня это устраивает. В противном случае, у меня было бы слишком много конкурентов.  — Вин, ты невыносим. Люси весело рассмеялась: звонко и чисто. Я засмеялся в ответ, погладил её по голове и прикрыл свои глаза. Время было уже позднее, я почти не спал предыдущей ночью, так что меня клонило в сон. Мне совсем не хотелось уступать Люси миру грёз и Морфею, но он в конечном итоге всё-таки взял своё, и мы оба в очень скором времени вырубились, как убитые.

***

Проснулся я от того, что кто-то тяжело дышал мне в ухо. Спросонку я не понял, в чём дело, однако разлепив веки, в свечении жёлтых фонарей увидел рядом с собой лежащую Люси — и её вид совсем не порадовал меня. Сейчас она была бледнее обычного, её тело было липкое от пота, из-за чего одежда неприятно облепила её кожу, она ворочалась и тихо скулила, почти бесшумно что-то шепча. А с её глаз — быть того не может! — катились слёзы. Ей снился кошмар и мучил её так сильно, что она начала задыхаться во сне. Я попытался осторожно разбудить её, чтобы прервать этот ужас. Я слишком хорошо знал, что такое ночные кошмары, и я бы безумно хотел, чтобы кто-то вытягивал меня из них несколько раньше того момента, прежде чем я столкнусь лицом к лицу с самым страшным. Спустя определённое количество попыток, Люси всё-таки распахнула глаза. Она подорвалась с кровати и вцепилась пальцами в простыню, хрипло дыша.  — Люси, это просто сон. Просто сон, расслабься! Слышишь? Я схватил её за плечи и попытался успокоить, но она не приходила в себя. Глаза были выпучены, а с них рекой стекали влажные дорожки. Выходит, она тоже может спокойно видеть сны и кошмары, как и все мы. Несмотря даже на тот факт, что она лишена своего зрения.  — Это…это не просто сон, Вин… Это кошмарное прошлое, которое я хотела бы забыть всем своим сердцем. Которое хотела бы выбросить в корзину и очистить её так же просто, как это делается на компьютере или ноутбуке. Но…это невозможно… Как бы я того не хотела, — одними губами прошептала она. Я сжал её в своих ободряющих объятиях, и спустя время её дрожь унялась, а дыхание стало более ровным. Она смогла сидеть рядом, больше не сжимая так судорожно ткань постели, не задыхаясь и не утопая в своих же слезах. Мне не терпелось услышать, что же такого произошло, что могло ввести её в подобное состояние. Что было в её прошлом, что теперь она так мучается? — Уверен, это не первый раз, когда ей снится подобное — Но я не мог спросить этого напрямую. Я выжидал, пока, в конце концов, она не расскажет мне этого сама. Я не хотел быть тем, кто ворошил старые раны и раздирал только-только свернувшуюся корочку. Я покорно дожидался, пока она успокоится и заговорит. И она заговорила.