Start a war

o.       Возможно, мне понадобится ещё целая жизнь, чтобы сломать тебя, Алина, но я приложу все усилия к этой задаче. i.       То, что происходит в конце их первой войны, сложно рассмотреть в полном смысле этого слова. Потому что воспоминания, как и истории, не всегда выстраиваются одинаково, когда к ним возвращаются.       Когда Алина Старкова, которая становится Санкта-Алиной, которая становится царицей Ланцовой, которая становится новой Морозовой, которая становится святой ещё раз, думает об их первом конце, она понимает, что он состоит из кусочков. Он состоит из осколков, как из зеркальных дисков, которые были сделаны для неё кем-то, кого она когда-то звала другом. Края слишком неровные, чтобы когда-либо рассказать правду целиком, но они достаточны, чтобы хранить отражения людей, которых она знала и, должно быть, любила.       Когда Александр Морозов, который был Чёрным Еретиком, который стал Дарклингом, у которого было больше имён, чем у обычных людей лет жизни, думает об их первом конце, то считает его всего лишь осколком. Мгновением, которое он позволил спрятать себе под кожу, потому что знал, что оно будет очищено. Из всех миллионов воспоминаний, что есть у Дарклинга, это то, от котрого он с радостью бы отказался в ближайшие столетия.       Вот, что Санкта помнит о конце их первой войны:       Она разрушила своё сердце ради силы.       Она проиграла.       Вот что Дарклинг знает о конце их первой войны:       Он выиграл.       Он почти разрушил свою силу ради сердца.

***

      Три века требуется на то, чтобы полюбить его. ii.       До того, как Санкта запомнила это как свою первую войну, Алина Старкова думала, что проживает конец всего. Она носила смерть Мала Оретцева как кирпич на груди и с каждым вдохом чувствовала, как сильно он давит на кожу. Она думала о Морозове и о его дочери-отказнице. О том, каково это — быть закованным в цепи. О том, каково это — тонуть. Она держала Солнце в ладонях и думала о том, чтобы приставить нож к запястьям. Она думала о сожженных дубах, о том, как носки стоптанных парадных туфель почти касаются земли.       А ещё она думала о Багре. О женщине, жаждавшей любви, но не получавшей её достаточно.

***

      Дарклинг привык к теням, так что здесь он и оставался, когда восстанавливался после битвы, которая должна была убить их обоих. Потому что он знал, что это не конец – для них вообще конец невозможен. Неважно, сколько путей Алина испробует, чтобы двигаться вперёд, создания подобные им были рождены для кругов — бесконечных, гармоничных. И он был терпелив. Он был знаком со смертью. Он умирал тысячу раз до этого и умрет ещё тысячу раз в будущем. Так что это ничего не стоило — носить смерть как плащ, пока он ждал.       Дарклинг не волновался о смерти Мала Оретцева. Он носил ее как колючку в ботинке. Он носил ее как ничего не значащий нагрудный знак.

***

      Время лечит все. Даже разбитые сердца. Хотя они, как воспоминания и истории, уже не те, что были, когда их создали. И сердце Алины Старковой не исключение. Часть ее с Малом. Часть ее сгорела дотла. Часть ее все ещё с оленем, со змеем и да, даже с Дарклингом. Даже до сих пор.       Требуется время, но она начинает находить новые части себя. Они не намерены сменить утраченные кусочки, но они могут заполнить пустое пространство. Они могут заставить ее сердце продолжить биться.       У Алины есть Миша, который следует за ней по пятам, как призрак. Который спрашивает её о картографии. Который все ещё может смеяться и играть, и она смотрит на него с улыбкой. Потому что он похож на Мала, а ещё он из Керамзина, хотя тот и сгорел дотла. Ей нравится, что в мире остались призраки этого места. Миша — часть Мала, часть Багры и часть Керамзина. Но Миша — это все ещё Миша. Миша — это надежда.       И у неё есть Женя, которая каждый день заплетает ей волосы. Которая заваривает ей чай. Которая сама разрушена, но смогла пройти через это, которая сделана из металла прочнее, чем оковы, которые ее удерживали. Которая выводит Алину на солнце, когда та засиживается в комнате. Которая напоминает ей, как танцевать. Которая нежно сжимает ее руку, так что она не способна взять нож. Женя — это вера.       И хотя Мал ушёл, у Алины все же есть любовь. У неё есть Тамара и Толя, Надя и Адрик, Давид и Зоя. Солнечные солдаты. Каким-то образом, будучи святой, будучи монстром, она имеет тех людей, которых может назвать друзьями. Благодаря им Алина находит в себе силы продолжать двигаться дальше. Продолжать бороться. Чтобы носить смерть Мала меньше как кирпич, больше как броню. Это тяжело, но она может дышать несмотря на это.       А ещё есть Николай Ланцов. Который так же собирает новые части взамен утерянных. Который носит перчатки, даже летом. Который даёт ей место в своём совете. Который не возьмёт изумруд обратно, неважно, сколько раз Алина будет об этом просить.       Это занимает три года времени, лечения, ношения Мала как брони, прежде чем Алина начинает задумываться, что изумруд — часть Николая, которая принадлежит только ей.

***

      Время лечит все. Даже тени. Даже армии.       Даже связь между ними, которую он ищет каждую ночь, когда они не вместе. Она закрыта для него сейчас, но с каждой попыткой он становится ближе к ее мыслям, к ее силе, к тем ее частям, что предназначены только для него, к тем частям его, что предназначены только для неё.       Он носит ее отсутствие как замок, к которому со временем он подберёт ключ.

***

      Они все ещё зовут ее Санктой. Они говорят, что она убила Дарклинга.       Алина чувствует, что часть ее, связанная с Дарклингком, отсутствует, но она также знает, что они никогда не найдут тело.

***

      Они не зовут его Дарклингом. Они никак его не зовут.       Прежде он уже прятал себя и всегда возвращался сильнее, чем был прежде.

***

      Николай делает предложение ещё семь раз, каждый раз по-разному, но ее ответ тот же — «Нет».

***

      Рана на его груди затягивается. Теперь у него есть шрам, оставленный ею, и место как нельзя подходящее.

***

      Это занимает еще два года времени, лечения, ношения Мала как брони, прежде чем Алина начинает задумываться, что значит — быть царицей. Помочь восстановить страну. Если это имеет значение, она выходит замуж больше из-за любви к Равке, чем из-за любви к мужчине. Она думает о том, что Мал бы хотел, чтобы она так поступила.

***

      Как и всем одиноким, компанию ему составляли собственные мысли. Он думает о многих вещах, потому что время дало ему множество поводов для размышлений. Он помнит Алину, одетую в чёрно-золотой кафтан, рядом с ним в Малом Дворце, даже тогда святая притворяется мышью она ему равна. Он помнит, как изгибаются ее губы, произнося его имя, как слоги слетают с ее языка, позволяя пальцам сжать его сердце. Как она сияла, даже во тьме. Как не имело значения, было ли это реальным, но он мог чувствовать ее пульс, бьющийся под тонкой кожей на шее.       Он думает о старой женщине, которая заслужила потерю своих глаз, но не своё падение. Он думает о мальчике, который однажды был достоин ее любви. Он думает о том, как кто-то, некогда невероятно могущественный, превратился в нечто сломленное у подножия горы. Движимый любовью. Доведённый до смерти.       Время даёт ему множество поводов для размышлений.

***

      Когда Николай делает предложение в восьмой раз, он привозит Алину в монастырь, где они смотрят, как звёзды падают с неба. Он становится на одно колено и сжимает ее ладонь между своими. Они без перчаток, безобразные, изуродованные шрамами. Это первый раз, когда она их видит с тех пор, как…       Он спрашивает, достаточно ли унижен он сейчас, и она качает головой в неуверенности, но улыбается.       Он говорит, что знает, что если бы он сдержал свои прежние обещания, то никогда не смог бы поцеловать ее. Она кивает, а ее глаза наполняются влагой.       Он утверждает, что это поможет им объединить Равку. Она соглашается.       Он говорит, что короли, как и пираты, хороши в нарушении обещаний. И она позволяет ему поцеловать костяшки пальцев.       Он говорит, что нормально относится к тому, что ее сердце принадлежит призраку, пока она пытается оставаться среди живых так долго, как может. В любом случае, никому не нравятся мертвые святые, и ему пока что не хочется поручать возводить статую в ее честь. Она всхлипывает.       Он просит ее выйти за него замуж. В этот раз она говорит: «Да».

***

      Первый раз, когда они говорят после того, как она пронзила его грудь ножом, происходит на ее свадьбе.