Start a war

      Женя пробует четвёртый вариант замысловатой прически на ней, когда Алина совершает открытие: её не заботят свадьбы.       Как минимум, не королевские свадьбы. И даже сейчас, когда ее мысли должны быть заняты только одним мужчиной, она думает о трёх. Она крутит изумруд Ланцовых на пальце и мечтает о невозможной свадьбе, которая могла бы быть у неё с Малом, чью смерть она теперь носит как ожерелье, а не броню. Ее никогда не будет возможно снять, но сейчас она хорошо спрятана и хранится близко к сердцу.       Они могли бы провести церемонию в Керамзине, только они двое и священник. На них были бы их привычные униформы и кафтаны. Они бы произнесли клятвы, которые уже знали. Позже, возможно, они бы съели более вкусные пироги и выпили бы чуть более крепкий чай, чем обычно, только чтобы показать, что этот день важен, каким бы обыденным он ни казался.       Но здесь нет Мала. Нет Керамзина. Мысль отрезвляет и заставляет ее задуматься о другом мужчине. Это всепоглощающие мысли, которых она не желает, но они упорно проникают в разум между шпильками, так умело вставляемыми Женей в ее белые волосы. Если бы Алина осталась в ту ночь, была бы она сейчас здесь с Дарклингом? И как бы она сейчас выглядела, закованная в ошейник и ослеплённая? С гришом, сидящим на троне вместо пирата?       Здесь два трона на этом помосте…       Алина фыркает и отбрасывает эту мысль, теребя нитку золотой вышивки на рукаве. Та церемония, она уверена, была бы короткой.       — Я начинаю чувствовать себя глупо, — бормочет Женя, ее испещрённые шрамами губы сжимают десяток шпилек, когда она берет очередной локон Алининых волос. — И толку от этой работы, если она скроется под парчовой вуалью?       Алина позволяет себе улыбнуться. Позволяет себе на мгновение оставить мысли о Мале и страхи о Дарклинге и просто побыть близкой к чему-то живому.       — Ты все равно будешь знать, что под ней, и это будет беспокоить тебя несмотря ни на что.       Женя смеётся.       — Ты права. И, возможно, мне просто нужно чем-то занять руки.       Алина удивляется её словам и запрокидывает голову, чтобы продемонстрировать это. Женя легонько хлопает ее по руке за то, что она помешала плести третью замысловатую косу. Свадьбы — изматывающие события. А свадьбы между живыми святыми и умными царями в особенности. В течение месяцев все приготовления и планы были приведены в действие, и Николай устранял каждую помеху в организации свадьбы с той же безжалостностью, с которой планировал штурмы.       Таблицы рассадки были составлены согласно политической принадлежности. Цветовая палитра гобеленов выбрана на основе цветов Равки, линии Ланцовых, Гришей и Солнечных солдатов. Выбор музыки для церемонии в Малом дворце основывался на культурном наследии, также была добавлена пара Фьерданских и Шуханских мелодий в знак уважения к приглашенным сановникам. Алине было предоставлено пять расшитых кафтанов, которые она должна была сменить в течение дня; изготовлены они были лучшими портными со всей Равки.       Алина более чем уверена, что Николай собирается сменять свое военное облачение каждый час, и подозревает, что он получает больше удовольствия от этого вида гуляний и парада, чем она когда-либо смогла бы. Ведь как говорилось: акулы уже рождены плавающими.       Но Алина не акула. Некоторое время назад она решила держать себя в неведении относительно такого рода вещей, лишь терпела обучение этикету, этим оказывая жест доброты Николаю. Вместо этого она проводит время с гришами, обучает чему может двадцать три спасённых студента вместе с Зоей, Женей и Давидом. Она никогда не была склонна к политике и не собиралась вступать в эту игру на собственной свадьбе.       Женя грустно кривит губы.       — О нет, поверь мне, наш любимый Царь Николай дал ясно понять, что я принимаю участие в сегодняшних приготовлениях, — ее тонкие пальцы стали ловко заплетать последнюю косу в прическе Алины, и девушка проверила, не расплетётся ли она при ношении короны. — Но это все равно что дышать и дает моему разуму слишком много покоя. Что означает чересчур много мыслей.       — Что не так?       Женя снова шлепает ее и добавляет последние штрихи уже готовой причёске. Золотые шпильки в волосах Алины отражают свет, словно зеркала.       — Не начинай. Это должен быть счастливый день.       Алина никогда не может понять, когда именно Женя лжёт.       Ее подруга подаёт ей зеркало, чтобы она взглянула на прическу.       — Ты выглядишь, как Царица.       Или когда Женя говорит правду.

***

      Алина никогда не узнает мыслей, одолевавших Женю в день ее свадьбы. Никогда не узнает, что Женя думала о том, как была представлена королеве Ланцовой, как ее любили, а затем отбросили прочь. Никогда не осознает, что Женя испытывает чувство вины за разрушенную совместную жизнь Алины с Малом так же, как Алина несёт его смерть.

***

      Церемония длится пять часов, и она ужасна во всех отношениях. Она начинается с залпа двадцати одной пушки: с громкого, громоподобного звука, который напоминает Алине о том, что ее брак обязан своим существованием войне. Так и должно быть, но Алине хотелось бы, чтобы это было не так.       Затем процессия перемещается в Малый Дворец, где они все жили, и по-хорошему церемонии стоило бы начаться именно там. Двор был заполнен жителями Равки, что, впрочем, не стало неожиданностью для свадьбы Царя и Святой. Толпу разделял красный ковер, берущий своё начало у подъезжающих карет и заканчивающийся у алтаря, который находился во дворце и у которого они должны были обменяться клятвами. Первым делом Алина смотрит на людей и только затем устремляет взгляд на сановников, выходящих из карет, и пытается увидеть, находится ли Николай уже внутри. Она с удивлением обнаруживает, что глаза большинства людей наполнены счастливыми слезами. Все они рады этому дню. Хотя она не боится церемонии и брака, это помогает ей поверить, что, возможно, то, во что они с Николаем верят — правда. Возможно, вместе они смогут вылечить эту страну.       Когда начинается вся процессия, Апрат возглавляет шествие, держа над головой какую-то религиозную книгу, делая вид, что она ловит лучи солнца. Она надеется, что это не журнал Морозова. За ним идут Солнечные Солдаты, солнечные лучи, символизирующие ее силу, горят золотом на их темно-голубых кафтанах. Она рада видеть, как Тамара и Толя мгновенно обступают Апрата по бокам, и ее радость становится ещё больше, когда она замечает, что их присутствие вызывает холодные капельки пота на лбу священника. Мужчина, который должен стать ее мужем, имеет злое чувство юмора, которое проявляется даже в организации свадебной процессии.       За Апратом следуют члены Совета. Все они выглядят суровыми и непреклонными, крепко сложенными мужчинами и женщинами в строгой одежде. Алина знает, что их должности передаются по наследству так же, как и Дворец, и изумруд Ланцовых, и думает, что было забавно увидеть их под каблуком у слишком умного лиса.       Следующими после Совета Алина замечает представителей гришей, и, в отличие от Совета, при их появлении ее сердце теплеет. Женя выглядит стильно и устрашающе в своей наглазной повязке и красном кафтане, Зоя — сногсшибательно и внушительно в синем, а Давид даже причесал волосы. Это люди, которых она возглавит, люди, которых она будет защищать. Смотреть на них — словно ощущать гордость.       Затем следуют представители из гвардии Первой Армии. Алина смотрит на то, как четко они маршируют, как несут знамя, одетые в военное обмундирование, и сердце начинает болеть, а глаза наполняются слезами. Миша занимает почетное место в строю, его деревянный меч по прежнему прикреплён к бедру. Это люди, которых она будет защищать ради Мала.       После солдат идут сановники, представители Фьерды, Шухана и других стран. Важные гости, имена которых Алина не потрудилась запомнить, хотя Николай, без сомнений, знает все самые странные детали их биографий, как то, например, что шуханский дипломат ненавидит икру, но любит танцевать вальс. За ними следуют люди из двора Николая в сопровождении слуг.       За ними в глаза бросается заметное отсутствие в процессии родителей с обеих сторон, но затем наступает очередь Алины.       Ей помогают выйти из кареты, ведь в честь церемонии она надела особый наряд Царицы, а не привычный кафтан, и в момент, когда она делает шаг вперёд, всё вокруг замолкает. Алина тяжело сглатывает, хватая за руку свою первую сопровождающую — Надю, потому что сегодня для Жени важнее выглядеть, как гриш, а не как слуга, и Алина осознаёт, что все страхи, которые не терзали ее последние пять лет, выбрали этот момент, чтобы заявить о себе снова.       Молчание распространяется по всей толпе. Головы людей наклоняются, а сами они опускаются на одно колено.       Алина делает шаг вперёд, стараясь не забывать дышать. Ей никогда не было так комфортно. Музыканты неподалёку начинают играть местный гимн, который Алина помнит из детства в Керамзине, когда она продолжает идти. Девушка чувствует волну сильной признательности к Николаю, который выбирал каждую мелодию для музыкального сопровождения.       Хотя признательность смешана с раздражением. Потому что свадебное шествие продолжается чуть ли не километр, ведь Николай так любит представления, и этот километр кажется Алине самым долгим в ее жизни. Когда девушка уже не может стерпеть почтенного молчания, приглушённый шепот и взгляды, опущенные в землю, она закрывает глаза и чувствует связь между собой и солнцем. И она заставляет его танцевать.       Солнечные лучи струятся в воздухе, закручиваясь и каскадом падая на головы жителей Равки. Благоговейный шёпот сменяет тишину, и вскоре Алина слышит, как некоторые дети смеются, когда ее сила кружится вокруг них. Она слышит, как люди кричат: «Санкта!» — и продолжает идти мимо них.       Всеобщая радость заставляет ее улыбнуться, несмотря на собственные мысли. Первым делом она — Гриш, только потом Царица, и она чувствует, что это правильно – показать это различие сегодня. И ей хорошо быть Алиной, когда она идёт на свадьбу. Использовать свою силу для чего-то кроме Разреза.       Алина не видит сероглазого мужчину, притаившегося в толпе, с помрачневшим лицом на фоне смеющихся детей и радующихся взрослых.       Потому что дворцовые двери закрываются за ее спиной, и она не оборачивается.

***

      Когда она входит в Малый Дворец, Николай уже стоит на другом конце красной ковровой дорожки в полном военном обмундировании. Он выглядит привлекательно, но, что более важно, когда их глаза встречаются, он улыбается ей, словно она единственная в комнате.       Алина не думала, что однажды кто-то посмотрит на неё так вновь. Он берет ее ладонь в руки, обтянутые перчатками, и целует тыльную сторону до того, как они оба опускаются на колени перед Апратом, чтобы обменяться клятвами.       Она также игриво толкает его локтем в бок, когда он начинает дремать. Королевские свадьбы — определенно нудные затеи. Алине вот уже два часа приходилось слушать гудение Апрата.

***

      Когда Николай поцеловал ее, чтобы завершить их объединение, Алина только чуть-чуть думала о Мале, о том, каково было бы, если бы он стоял здесь вместо Николая. Но в основном ее мысли заняты Николаем, тем, как они будут исцеляться вместе.       Прозвучал выстрел пятидесяти одной артиллерийской пушки. Свадьба окончена, теперь она больше не Алина Старкова, она — Царица Ланцова.

***

      Королевские свадьбы — нудные затеи, но свадебные банкеты немного веселее их. Алина наконец-то смогла поменять своё платье на тщательно декорированный, но более удобный кафтан, а Николай сменил свои образы по меньшей мере семь раз. Ужин изысканный и приятный по вкусу почти всем, и не проходит много времени, когда холодная водка и квас появляются на столе и наступает время танцев.       Как молодожены, Алина и Николай танцуют свой первый вальс. Он, конечно же, танцует гораздо лучше, чем она.       — Не волнуйся, моя жена, я не поставлю тебя в слишком неловкое положение, — шепчет он, плавно скользя по паркету. — Хотя, должен признать, моя репутация во всех социальных кругах значительно пострадает, если продолжишь сбиваться с темпа.       Алина смеётся. Кажется, это первый ее смех за годы, и ее пальцы покрепче сжимаются вокруг его руки.       — Будь счастлив, что я не стёрла ногами кожу с твоих прелестных туфель.       Николай ухмыляется и наклоняется к ее уху.       — Ты не посмеешь. Эти туфли были очень дорогими. Ручная работа.       — Что случилось с твоей неприличной суммой денег, что ты волнуешься о цене?       — Я только что потратил половину из них на этого ужасного танцора.       Николай кружит ее, а Алина закатывает глаза.       — Трудно представить, почему на это потребовалось восемь предложений.       Николай улыбается, но его улыбка слегка омрачена грустью, ведь он знает, почему на самом деле на это ушло восемь попыток. Но он научился обходить призрака между ними.       — Возможно, мне просто нравится делать предложения.       — Думаю, ты предпочитаешь планировать свадьбы.       — Гораздо больше, чем ты любишь присутствовать на них, если только храп во время проповеди Апрата идёт в комплекте к любви.       Алина улыбается в ответ, их глаза встречаются, и что-то внутри неё смягчается, когда мелодия близится к концу.       — Кажется, люди счастливы за нас.       Выражение лица Николая так же смягчается, он слышит то, что Алина не говорит, и нежно проводит пальцем по ее подбородку, поднимая его вверх.       — Чему тут не радоваться? Не каждый день две прекрасные, сильные личности женятся, чтобы в скором времени произвести на свет поразительно красивых детей.       Она качает головой и склоняет голову на его грудь, когда песня заканчивается. Его руки обвивают ее талию.       — Спасибо, Николай.       Он оставляет поцелуй на ее волосах.       — Я твой друг, Алина. И пока я надеюсь, что однажды стану для тебя кем-то большим, пожалуйста, не забывай, что моя привязанность не ограничивается Равкой.       Алина закрывает глаза и старается, чтобы ее голос не срывался.       — Готова поспорить, ты говоришь это каждой из своих жён.       — Только тем, на которых я потратил половину своих денег.       Оркестр начинает играть другую мелодию, и Николай кланяется ей, а Алина выдавливает из себя жалкое подобие реверанса в ответ. Веселье вспыхивает на его лисьем лице, и он только собирается что-то сказать, когда на плечо Алины опускается чья-то ладонь.       — Могу я потанцевать с новой царицей?       Алина вздрагивает и пытается придать лицу подобающее выражение. Это один из членов Совета Николая.       Николай смеётся, и Алина знает, что с ее участи.       — Конечно, господин Косогляд, было бы слишком эгоистично с моей стороны не отпускать от себя такую красивую жену весь вечер.       Алина берет Косогляда за руку и еле сдерживает себя от вздоха. Оказывается, ее королевские обязанности должны начаться раньше, чем она предполагала.

***

      Пока Алина танцует, она чувствует напряжение на краю сознания, но, оглянувшись назад, видит лишь счастливые лица гостей.

***

      Танцы продолжаются в течение всего торжества, и, хотя Алина не осознаёт этого, с каждым вальсом ее уносит все дальше и дальше от центра зала. Пока она не оказывается недалеко от темного коридора, где чья-то рука плавно заменяет руки Дюка Абелева и оркестр начинает играть более медленную мелодию.       Алина слишком сосредоточена на ногах и сохранении темпа, чтобы заметить, что у неё сменился партнер, пока она не слышит его голос, и сердце замирает в груди.       — Царица.       Губы Алины мгновенно пересыхают, и она поднимает голову, чтобы устремить взгляд на серые глаза.       Дарклинг нежно держит ее ладонь в своей, словно убаюкивает ребёнка. Другая смещается на бедро, оставляя на нем синяки кончиками пальцев. Мгновение они просто смотрят друг на друга. Мёртвый мужчина и женщина, убившая его. Связь на краю ее сознания натягивается, как струна, вот-вот готовая порваться. Алина задается вопросом, как ему удавалось оставаться в живых все эти семь лет и почему ей сейчас не удаётся говорить. Она задается вопросом, почему она не удивлена увидеть его здесь, в Малом Дворце, ещё раз.       Она задается вопросом, почему она ещё не зовёт о помощи.       — Ты не выглядишь удивленной, — говорит Дарклинг низким голосом, большой палец руки призрачным движением скользит по ее костяшкам.       — Ты не кажешься мертвым, — шепчет она, не в силах перестать смотреть на него. Он не изменился, но опять же, она тоже ничуть не изменилась.       — И более мощное оружие, чем клинок, было использовано против меня.       — Ты здесь ради мести?       Дарклинг улыбается, и хватка на ее бедре усиливается.       — Однажды, возможно. Но не сегодня.       — Тогда зачем ты здесь?       — Ты поверишь, если я скажу, что скучал по тебе?       — Нет.       — Но я скучал.       Он начинает танец, хотя никто не может увидеть их в тени и уже нет смысла продолжать притворство. Этого достаточно, чтобы заставить Алину задуматься, не сошёл ли он с ума.       — Я вонзила нож в твою грудь.       — Я уже сказал тебе, что сегодня я здесь не для мести.       Скорбь неожиданно сильно ударяет ее в это мгновение. Потому что неизвестно как, но он сейчас здесь. А Мала нет. И это значит, что Мал умер бессмысленно, только окропив ее руки в крови. Она пытается высвободиться из хватки Дарклинга, но в ответ он лишь меняет темп вальса. Они делают несколько шагов, прежде чем он говорит снова.       — Твоя свадьба сделала тебя полуостровом, Алина?       Она хочет быть слабой. Она хочет удивиться тому, что он помнит диалог, казалось бы, из прошлой жизни.       — Нет.       — Полагаю, король-отказник подходит тебе больше, чем следопыт.       — Нет.       — Однако они оба одинаково слабы.       Алина пытается высвободить свою руку из хватки Дарклинга, но он только сильнее стискивает ладонь.       — Или мне нужно напомнить, что все твои мужья-отказники приходят и уходят, Алина? — Дарклинг опускает на неё взгляд, и Алина ненавидит то, что, хотя в его тоне больше раздражения, в нем слышится доля сочувствия. — И ты увидишь, как этот уйдёт так же быстро, как и твой следопыт, несмотря на то, что он носит корону.       Алина не хочет его слушать. Не хочет признавать, что он прав. Часть её уже знает, что она переживёт Николая и всех других, кто будет после него.       — У нас будут десятки лет…       — А со мной у тебя будут века, — шепчет он. — Ты и я вместе навечно.       Алина качает головой.       — Между мной и тобой нет ничего, кроме войны.       Дарклинг смотрит на неё, и она наконец осознаёт, что он на самом деле не находится здесь. Дарклинг не в Малом Дворце, а где-то далеко отсюда. Значит, он не может видеть ничего, кроме крошечного пространства вокруг неё. Подобное притягивает подобное. Значит, он как-то сумел возобновить их связь.       Ее внутренности сжимаются. И даже сейчас она не уверена, в предвкушении она или в страхе.       Дарклинг наклоняется к ней, и она чувствует, как его губы касаются ее ушной раковины, как их связь меняется. Следующие слова он произносит шепотом, и его обещание повисает в воздухе между ними.       — Прежде чем я уйду, я хочу, чтобы ты кое-что знала.       Она хочет вырвать свою руку из его ладони. Она хочет кричать. Она хочет, чтобы все узнали об этой темной, скрытой связи между ними. Но она не может покинуть его.       — Что?       — Что я не против подождать тебя, Алина Старкова.       Дарклинг опускается перед ней на колени, ужас в ее сердце настолько силён, что она не может ничего больше слышать, кроме пульсации крови в ушах. Она не сопротивляется, когда он оставляет поцелуй на костяшках её пальцев, точно так же, как делал Николай, предлагая ей руку и сердце. Алина не верит, что это просто совпадение.       Скользя губами по ее коже, он продолжает:       — Я могу убить сотню обычных отказников. Или я могу дать времени убить одного твоего мужа-отказника. Результат будет один и тот же.       Алина отдергивает руку, как будто только что понимает, что слишком долго держала ее в огне.       — Ты не убьешь Николая, — холодно шипит девушка.       Дарклинг не встаёт с колен.       — Нет. Я решил не убивать этого, потому что у него есть потенциал для достижения одной цели, — горькая улыбка пересекает его черты лица. — Считай это моим свадебным подарком, солнышко моё. Я позволю тебе увидеть, как он умрет. А затем ты сможешь узнать, что значит быть бессильной. И ты своими глазами увидишь, что отказников тебе не будет достаточно, никогда не будет достаточно. На свете существует только один подобный тебе, и, хотя на это может уйти век или сотня мужей-отказников, всё, чему принадлежит твоё сердце, раскрошится на осколки и будет утекать, как вода сквозь пальцы до тех пор, пока в твоих руках не останется последний осколок.       Дарклинг встаёт с колен, и уголки его губ приподнимаются.       — Потому что, как я сказал, ты должна знать одну вещь, Алина Старкова: знай, что я могу быть терпелив. Я прожил более сотни жизней, дожидаясь тебя, прожить ещё одну для меня ничего не значит.       Она двигается, не задумываясь, и тяжело опускает руку вниз.       Вспышка ее Разреза пронзает темноту коридора, и он исчезает.

***

      Алина не возвращается на свадьбу. И хотя Николай ищет ее всюду во дворце, он не находит ее, пока не заходит в собственные покои. Его жена без объяснений и без слов пылко накидывается на него, утаскивая в постель. И после он уже не спрашивает об этом.

***

      Дарклинг не навещает ее следующие три года. iv.       Время лечит всё. Даже беспокойство.       Связь между ними сильна как раньше, но Алина не приходит к нему, так же как он не навещает ее. Она проводит дни, избегая тени и тренируя собственную силу. Усилители дают ей преимущество над ним, и это то, что помогает ей справляться с первыми месяцами правления. Потому что она чувствует, что Мал всегда рядом, приглядывает за ней.       Когда она продолжает чувствовать его месяцами, но не видеть, она рассказывает об изменении их связи Николаю. Но Алина не говорит ему о свадебной ночи.       Царь Равки организовывает поиски, но они оба знают, что Дарклинг найдется только тогда, когда сам того захочет.       Они не рассказывают общественности. Потому что Равка находится в полном беспорядке, и надежда — это то, что может объединить страну.       Когда проходит год, а поиски не приносят никаких результатов, и тени вокруг неё не шевелятся, Алина начинает надеяться, что он не вернётся. Это ложь, но она позволяет Алине жить лучше.

***

      В этом году Николай и Алина начинают поднимать Равку с колен.       Его деньги и связи как корсара приносят пользу в торговле, его изобретательность позволяет усовершенствовать летающие корабли, и этого достаточно, чтобы обескуражить все развивающиеся страны. Его способность становиться акулой помогает ему заключить сильные политические союзы и устранить угрозы притязаний дворян на трон. Он отправляет послов в другие государства: временное проживание Тамары и Нади в Шухане особенно эффективно влияет на переговоры между их странами.       Своей жене Николай оставляет армии. И Алина изменяет их. Гриши и отказники стали тренироваться вместе. Стали учиться вместе. Стали жить в одних и тех же казармах. Есть одинаковую еду. Все три подразделения Второй Армии стали равны, их главами стали Давид, Женя и Зоя, и прогресс был налицо. Сила в армии стала меньше про иерархию, а больше про братство. Алина следит за тренировками и чувствует, что у неё снова появляется цель.       Они переформировывают Первую и Вторую Армии в то, что Николай называет Большой. В любом случае, у них просто не осталось достаточно гришей, чтобы сделать из них отдельное войско.

***

      В этом году Николай также просит ее официально усыновить Мишу. Алина соглашается, пока не узнаёт, что он хочет включить его в порядок престолонаследия.       — Знать никогда не допустит этого.       — Чушь. Знать полюбит его.       И они делают это. Дворяне с легкостью ведутся на трагическую историю, рассказанную Николаем на собрании. О том, что Миша — не только любимый ученик его дорогой жены, всё ещё святой, между прочим, но и символ новой Равки. Живое представление того, что судьба Равки находится в руках ее жителей. Миша принят в семью с королевским энтузиазмом. Отношение людей к Николаю стремительно улучшалось.       Алина просто счастлива видеть улыбающееся лицо мальчика, когда Апрат неохотно провозглашает его Мишей Ланцовым. Счастлива дать ему надежду, как это сделал он в самые тёмные часы ее жизни.       Алина чувствует гордость, когда Миша присоединяется к Большой в качестве юнкера.

***

      Каждую ночь, когда они лежат в постели, Николай поворачивается и спрашивает, безнадежно ли она в него влюблена.       Алина фыркает или закатывает глаза, но каждый раз, когда он спрашивает, её протесты становятся все мягче.

***

      Апрат продолжает занимать должность советника и главы духовенства. Алина старается избегать его, разговаривая с ним только по просьбе Солнечных солдат для того, чтобы убедиться, что он выполняет благотворительные программы. И он честно исполняет свои обещания. Алина и Апрат не обмениваются и дюжиной слов за восемь лет после того, как она сбежала с его подземной базы.       Однако удивительно, но, когда Апрат умирает, он оставляет ей наследство. Сотни книг доставляют в ее личный кабинет с единственной запиской, которая даёт хоть какое-то объяснение.       Бедная святая. Сильная королева.       Она собирает все, относящееся к Морозову, и думает о том, чтобы сжечь это. Но вскоре Алина решает хранить их в запасной библиотеке: с глаз долой — из сердца вон.

***

      Женя и Давид женятся. У них рождается сын, которого они зазывают Иваном.

***

      На вторую годовщину их свадьбы Николай завязывает Алине глаза и сажает ее в карету. Ничего не объясняя, он говорит, что это сюрприз, и просит составить ему компанию в путешествии.       Алина достаточно удивлена, когда Николай снимает повязку с ее глаз, потому что первое, что она видит, — дуб. Ее взгляд останавливается на особняке, старом доме, который, как она знает, уничтожил Дарклинг, и ее сердце сжимается в груди так сильно, что взгляд застилается слезами.       Её муж отвёз её в Керамзин.       В тот Керамзин, который не сгорел дотла. Старый дом был перестроен, мебель обновлена, и стены перекрашены. Это новый, другой Керамзин, но это также и тот, разрушенный. Дыхание Алины учащается, потому что она видит свой дом, хотя она была уверена, что больше никогда не сможет этого сделать.       — Не самый традиционный подарок на годовщину, — тихо говорит Николай возле неё, и, если бы Алина не застыла в шоке, она могла бы услышать нетипичное для ее мужа волнение в голосе. — Но я подумал, если мы будем перестаивать Равку вместе, было бы разумно начать с этого.       Алина не может ничего говорить.       — Это ничего не меняет, я знаю…       Её глаза наполняются слезами.       — Ты обиделась, да? Я могу попросить перекрасить стены…       — Николай.       — Алина?       Ей хватает сил, чтобы сказать:       — Цвет краски чудесен, — и прежде чем из груди вырывается всхлип, боль, что жила в ее сердце все эти годы, наконец-то уменьшается.       Николай обнимает ее, пока она плачет.

***

      Неделю спустя Керамзин снова становится приютом для детей, и Николай опять поворачивается к ней на кровати.       — Ты уже безнадежно в меня влюблена? — спрашивает Николай, и в этот раз Алина замечает, что его тон стал мягче.       Алина ничего не отвечает, но вместо того, чтобы закатить глаза или фыркнуть, она целует его.

***

      Позже, на третьем году их брака, у Алины рождается дочь. Она маленькая, с большими голубыми глазами и густыми кудряшками светло-каштановых волос.       Она — самый прекрасный человек, которого Алина когда-либо видела, и, беря ее на руки в первый раз, она чувствует, как образовывается новая часть ее.

***

      Они называют ее Ана, в честь единственного человека, которого она могла назвать матерью. v.       Ана лежит в кроватке, а Алина заставляет солнечные лучи танцевать, отражая их в маленьких зеркалах, свисающих с потолка детской, когда Дарклинг появляется. Алина закрывает глаза, но ее пальцы продолжают двигаться, не переставая веселить радостно воркующую малышку, тогда как он садится в кресло-качалку прямо напротив неё.       Если бы ее глаза не были закрыты, Алина могла бы увидеть, как Дарклинг неотрывно смотрит на ее руку, на танцующие солнечные лучи, на ее стройную шею взглядом, который можно назвать только желающим.       — Полагаю, слухи оказались верны.       Его голос бархатистый и отстранённый. Холодный.       Алина пожимает плечами, но не поворачивается к нему.       — Зависит от того, что за слухи.       — У тебя родился ребёнок.       Это было давно, и Алина почти забыла, что Дарклинг не может видеть ничего вокруг неё, когда приходит к ней таким образом. Он не может ясно различать кроватку, только размытые очертания детской.       Алина слышит, как он делает к ней шаг, но не двигается. Он не может ранить ни одну из них. Но она помнит его обещание, данное десять лет назад, о том, что у неё не останется никого, кроме него.       — Если ты подойдёшь к ней ближе, я использую Разрез.       — Не желаю ни того, ни другого.       Алина чувствует его руку у основания шеи, он убирает ее распущенные волосы в сторону и целует ее за ухом. Она наконец-то открывает глаза.       — Ты поверишь, если я скажу, что скучал по тебе?       — Нет.       Его вторая рука путешествует по ее предплечью, останавливаясь на руке, которой она управляет светом. Он повторяет ее движения, как призрак. Словно тень.       — Ты надеешься, что она как ты. Но это не так. В мире всегда будем только ты и я.       Алина сжимает пальцы. Свет тускнеет в зеркалах. Ана издаёт короткий возглас протеста. Дарклинг, понимает она, теперь может видеть ее дочь. Он достаточно близко и сейчас касается ее.       Он смотрит на Ану, как на пазл, который не может сложить.       — У тебя когда-нибудь были дети? — тихо спрашивает Алина, смотря, как морщится личико ее дочери и она начинает засыпать.       — Я никогда не был таким легкомысленным.       Алина встаёт и прежде, чем понимает, что собирается делать, берет Ану, прижимая к груди. Дарклинг убирает руки, как только она начинает двигаться.       — Я никогда не пойму, почему ты так стараешься создать себе как можно больше сложностей, — шепчет Дарклинг, внимательно рассматривая ее лицо.       Алина не поднимает взгляда от дочери.       — Потому что это не даёт мне превратиться в тебя.       — Это действительно было бы так ужасно, Алина, — быть как я?       Она не знает, и соблазн велик. Он всегда был. Но она также знает, что для Дарклинга недостаточно, чтобы кто-то просто его любил. А для неё достаточно. Она убедила себя, что для неё этого достаточно. Должно быть.       — Да, — наконец отвечает Алина, хотя она сомневается. — Это не то, чем я являюсь, — даже если она сомневается в этом тоже.       — Ты все ещё молода. То, кем ты являешься, ещё изменится сотню раз.       Алина поднимает на него глаза, и ее сердцебиение учащается.       — Но не таким образом.       Он садится в кресло-качалку, не отрывая от неё взгляда, и тема разговора начинает ему надоедать.       — Я скоро вернусь. Как далеко ты зайдёшь, чтобы остановить меня?       Пальцы Алины впиваются в одеяло Аны.       — Сколько ещё ты желаешь потерять?       Она смотрит на дочь. Та настолько похожа на Николая, что это ранит.       — Алина. Как много ты ещё желаешь потерять, чтобы наконец понять, что легче быть со мной, чем против меня?       — Убирайся.       — Ты сама отрицаешь то, что тебе необходимо для выживания. И я не буду всегда таким милосердным. У тебя не всегда будет кто-то, кто будет готов умереть за тебя.       Она двигается с определенным намерением и держит дочь уже одной рукой.       Вспышка ее Разреза озаряет детскую, и он исчезает.

***

      Он возвращается, когда Ане исполняется шесть лет. vi.       Время лечит все. Даже страх.       Годы идут, а Дарклинг все не появляется. Николай близок к тому, чтобы распустить поисковые группы, что сжимает внутренности Алины в тугой узел. Но он прав в том, что для восстановления страны все силы должны быть сосредоточены там, где они нужны, а не истрачены впустую.       Её дети растут. Миша становится достойным членом Большой. Каждый день он становится всё более и более похожим на Мала. Не волосами или глазами, а осанкой. Улыбкой. Желанием присматривать за слабыми и младшими. Николай каждый день показывает, как он им гордится, и Алина видит, что ее муж восполняет то, что он сам никогда не получал. Она понимает. Потому что Алина сама каждый день показывает Мише, как она его любит.       Ана также растёт. Она совсем не похожа на мать, за исключением волос, потому что она резвится, смеётся и доставляет проблемы. Алина и Женя приводят Ану и Ивана играть вместе, и не проходит и часа, как Иван начинает плакать, пока Ана невинно строит башни из кубиков в углу. Николай обожает ее, и Алина боится, что Ана вырастет избалованной и будет отдавать предпочтение одежде, идеальной и сшитой только лучшими портными.       Алина тоже растёт. Женя добавляет ей морщин, чтобы сделать ее того же возраста, что и её муж. Она прочитала столько о политике, сколько могла вынести. Она уже близка, чтобы безнадежно влюбиться. Она находит своё место, хотя раньше думала, что оно навсегда ушло вместе со сталью гришей.

***

      Во время одной из игр с Иваном Ана окатывает мальчика волной воды из фонтана, проведя над ней рукой.       Алина не знает, что она чувствует. Ана — папина дочка, и, подобно ее отцу, она без сомнения чувствует зов моря.       И, подобно Николаю, она не похожа на неё. Нас таких только двое.       Возможно, она чувствует, как ее сердце раскалывается на части.

***

      Он приходит к ней той ночью, когда она лежит в постели, но не может уснуть. Дарклинг сидит в кресле в углу их комнаты, и его появление столь неожиданно, что Алина вскакивает на кровати. Рядом с ней Николай что-то неразборчиво бормочет во сне. Дарклинг посылает ему презрительный взгляд, прежде чем посмотреть на неё.       — Выглядишь расстроенной.       Алина смотрит на него и качает головой.       — Уходи.       Дарклинг продолжает смотреть на неё, его взгляд напряженный и требовательный. Вдруг она понимает, что одета лишь в легкую ночную рубашку. Алина смотрит на свои руки, сложённые на коленях, прежде чем натягивает одеяло повыше и сильнее укутывается в него.       Слова вырвались наружу, прежде чем Алина могла их остановить. Потому что он — единственный, кому она могла сказать, единственный, кто её поймёт.       — Ана — проливная.       Дарклинг хмурится, его пальцы сжимаются на подлокотниках кресла.       — Значит, тебе пора уйти.       Алина вздрагивает.       — Нет.       — Почему?       — Они моя семья.       — Семью, — безжизненно повторяет он, — можно покинуть.       — Не детей, — отвечает она, испытывая мрачное удовольствие при виде того, как он вздрагивает. Она знает, что ему не чужды любовь и потеря. Что он все ещё Александр, похороненный глубоко внутри. Мальчик, у которого была мать. Человек.       Ему требуется мгновение, чтобы ответить:       — Тебе нужно только позвать меня, Алина. Когда ты устанешь от потерь. Когда ты устанешь быть наивной.       Когда Алина поднимает глаза от своих рук, его уже нет.

***

      Проходит ещё пять лет. Миша становится мужчиной. И он влюбляется в темноволосую шквальную, которая слишком сильно напоминает Алине Зою, чтобы быть полностью спокойной. Но она видит, что Миша с ней счастлив, и помогает Николаю с приготовлениями к свадьбе.       Через два года после свадьбы у Миши рождается сын. Они называют его Мальен, и это приятно ранит её.

***

      Однажды, когда проходит ещё пять лет, Алина наконец-то видит, как стареют её друзья. Она замечает седые пряди в волосах Давида, морщинки, начинающие появляться в уголках рта Жени. Вороньи лапки вокруг глаз Николая.       Алина просыпается каждое утро, ничуть не изменившись, пока Женя не добавляет ей морщин, чтобы соответствовать возрасту. Её друзья никогда не комментируют её нестареющую кожу, её всё ещё густые волосы. И она молчаливо благодарит их за это.

***

      Её сын начинает руководить армией вместо неё. Её дочь учится управлять кораблем. Иван становится новым придворным Портным под наставлением матери. Время течёт для всех, кроме неё.

***

      Проходят ещё три года, и Ана неохотно рассказывает матери, что они с Иваном сошлись и он сделал ей предложение. Женя посылает понимающую улыбку Николаю, и он воспринимает новость чрезвычайно хорошо, всего лишь выпив две бутылки водки вместе с Толей и Давидом.       Ана становится чудесной невестой. Иван рассеянно улыбается, пока Ана идёт в почти километровой процессии, и Алина покорно держит бумажные платки для всхлипывающей Жени.

***

      У Аны рождается дочь. Её называют Василиса.

***

      Алина ищет тени каждую ночь. Когда дочь спрашивает её почему, она притворяется, что не слышит вопроса. Ее муж знает лучше, но продолжает молчать.

***

      Однажды ночью, годы спустя, она сидит с Николаем в саду. На его коленях лежит одеяло, а Алина держит в руках стакан кваса. Вены на его руках стали более выступающими, но Алина не замечает этого. Время течет так странно: огромные изменения могут остаться незамеченными, потому что они происходят изо дня в день. И хотя Алина знает, что ее мужу около шестидесяти, она не видит в нем каких-либо перемен. Не замечает, что его дыхание становится всё более хриплым, а его волосы теперь скорее седые, чем блондинистые. Что он чаще посещает корпус целителей.       — Знаешь, — говорит он, и на его губах расцветах усмешка гораздо более молодого человека. — Не нужно просить Женю каждый день менять тебе лицо под стать мне. Я вполне уверен, что до сих пор остаюсь красавчиком.       Алина улыбается.       — На самом деле теперь Иван меняет мне лицо.       — Я думал, оно выглядело хуже.       Алина фыркает и игриво пихает его локтем в бок.       — Я надеюсь, ты найдёшь уродливого мужчину после меня, — Николай надувает губы, потирая рёбра в притворной боли.       Алина закатывает глаза.       — Не говори так.       — Почему же? Если я не скажу сейчас, ты можешь найти себе красавца. И я не думаю, что мое эго переживет это.       — Твоё эго переживет всех нас.       Николай улыбается, но эта улыбка полна печали.       — Твоё упрямство, возможно, составит серьезную конкуренцию.       Алина берет его за руку и целует тыльную сторону ладони. Боль в его улыбке уменьшается, но не исчезает. Они оба знали, что ждёт их впереди. И оба знали, что им больше не следует об этом говорить.

***

      Они теряют Толю первым, когда ему было шестьдесят три. Сердечный приступ. Через два года Адрик — несчастный случай на тренировке. Тамара и Надя вдвоем возвращаются из Шухана, чтобы провести похороны. Три года спустя Надя приезжает из Шухана одна, потому что большее ее там ничего не держит.

***

      Ана начинает тренировать гришей вместо Алины, потому что жалуется, что мать слишком стара, чтобы идти в ногу со строгими требованиями должности. И Алина удивляется, почему Иван не рассказывает жене, Алининой дочери, ее секрет. Потом она думает, как бы на это отреагировала Ана, и понимает его выбор.

***

      Надя умирает в тот же год, когда у Николая появляется хронический кашель и Василиса рожает их первого правнука — Антона.

***

      Николай передаёт управление Равкой Мише. Коронация настолько же экстравагантна, насколько утомительна была свадьба Алины и Николая много лет назад. У Николая, должно быть, возникают те же мысли, потому что всю церемонию он посматривает на неё и улыбается, пихая ее локтем, когда она начинает дремать. Но не тычок в бок будит ее, а звук судорожного, влажного кашля Николая, когда корона опускается на голову Миши.

***

      Потеря Жени становится для неё ударом. Не проходит и месяца, как за ней следует Давид. И бывшая Царица проводит время, глядя на красный кафтан, который Женя когда-то так тяжело заработала, и старается не сломаться, не разбиться вдребезги, как та голубая чашка, казалось бы, целую жизнь назад.

***

      Время лечит все. Даже скорбь.       Но скорбь всегда возвращается.

***

      Николай остаётся прикованным к кровати следующие три месяца после смерти Давида. И он ужасно сложный пациент, как Алина всегда и предполагала. Суп отвергнут из-за того, что слишком горячий или слишком холодный, шторы сменены по его просьбе, потому что ткань, из которой они сшиты, уже не в моде. Он просит принести ему пятьдесят разных книг в день, но не читает ни одну из них. Алина сидит рядом с ним почти каждую ночь с тех пор, как он просит Ивана больше не старить ее лицо.       Однажды ночью он берет ее здоровую, молодую руку и целует на ней костяшки.       — Я всё ещё красавец?       Алина улыбается.       — Ты дьявольски красив, и, если бы не твоё деликатное положение, я бы прыгнула к тебе в постель прямо сейчас.       Николай смеётся, издавая хриплый, ужасный звук. Он похлопывает по месту рядом с собой.       — Я не в деликатном положении, моя жена.       Алина закатывает глаза, но забирается на кровать. Он не отпускает ее руку и, когда Алина залезает к нему под одеяло, кладет ее ладонь себе на сердце. Оно бьется слабо, и Алина чувствует рваные хрипы в его лёгких каждый раз, когда он вдыхает воздух.       Она закрывает глаза и старается не заплакать.       — Так, — шепчет Николай, тоже закрывая глаза, — ты уже безнадежно в меня влюблена?       Алина душит в себе всхлип.       — Конечно, дурачок.       Он усмехается.       — Я так и думал.       Он обнимает ее, пока она плачет.

***

      На следующей неделе Николай утекает от неё, как вода из сита. vii.       Алина горевала всего шесть месяцев, когда он появился вновь. Бывшая Царица думала, что выплакала уже все слёзы, но, когда она видит его, сидящего в том же кресле, где она когда-то укачивала Ану, неизменившегося и всё такого же прекрасного и ужасающего, слёзы подступают вновь.       Дарклинг сидит в кресле-качалке, как король на троне, закинув ногу на ногу и сложив переплетенные пальцы рук на животе.       У неё нет сил сказать ему уйти. Смерть сделала ее слишком уставшей, и у неё недостаточно желания прогонять его Разрезом.       Он просто смотрит на неё. Серые глаза поблескивают в темноте. Дарклинг не двигается, потому что в это мгновение он слишком боится дотрагиваться до неё. Прикосновение к ней — это всегда действие в мрачном отсутствии удовлетворения, он хочет её, но он хочет всю её, и сегодня она была способна полностью отдаться ему. Но не по той причине, которой он желает. Всё это время вдали от неё сделало его жадным человеком, и, если он собирается взять её, он сделает это только так, как сам того желал столь долго. Его не удовлетворит меньшее. Первоначальное желание, то, как он бросился на неё, словно мальчишка, исполнилось. Нечто ещё было посажено в его голове, медленно пуская корни. Нечто не столь милосердное.       Дарклинг смотрит, как она прячется в себя, словно мышь, вновь. Он видит, как слёзы катятся по ее лицу, и он злится, потому что он предупреждал ее об этом, но она была слишком упряма, чтобы услышать голос опыта. Разума. Он зол, потому что ее боль ранит и его тоже.       Но он пришёл сюда не для того, чтобы сердиться. Вместо этого он старается глубоко дышать и наклоняется вперёд, еле сдерживая желание взять ее лицо в свои ладони.       — Они шепчут твоё имя в Малом Дворце, Алина. Они шепчутся о том, что ты никогда не ходила к доктору. Ни разу не покидала свои покои со смерти Ланцова. Некоторые говорят, что сейчас ты выглядишь, как десятилетиями ранее.       Он обводит глазами бывшую детскую, где Алина теперь поселилась, потому что не может вернуться в комнату, которую делила с Николаем.       — Ты стала легкомысленной, и сейчас твоё прикрытие разрушено.       Алина закрывает глаза и вспоминает его слова, произнесённые так давно. В Керамзине. Ему даже не нужно было шевелить пальцем, чтобы превратить его в руины. Она ненавидит его за то, что он решил напомнить об этом сейчас, когда она была в трауре. А ещё она ненавидит его за то, что его слова имеют смысл и проникают прямо в ее кости. За то, что пришло время убить Алину Старкову. За то, что она может уйти или остаться, но вынуждена смотреть, как умирают ее дети, так же, как она наблюдала, как уходят ее друзья и муж. Но Алина не может ничего сказать, поэтому она просто садится в кровати.       Дарклинг продолжает оценивать её, запоминая каждую деталь, хотя внешне она никак не изменилась. Они сидят в тишине, казалось бы, вечность.       Когда он наконец говорит, его голос ласков и лёгок, словно танцует на ее коже.       — Однажды я назвал тебе имя. Ты помнишь его?       Алина удивлена, насколько спокоен его голос. Насколько уверен и твёрд.       — Да.       Он хочет попросить ее произнести его вновь, но это имя — его слабость, ставшее оружием в руках Алины, поэтому сегодня он не может позволить ей воспользоваться им. Потому что игра вновь должна измениться.       — Я бы хотел назвать тебе ещё одно.       Алина смотрит на него и чувствует себя абсолютно сухой и опустошённой.       — Ты помнишь, что произошло в прошлый раз, когда ты назвал мне своё имя, Александр?       Дарклинг сумел улыбнуться и вздрогнуть одновременно. Слышать это имя всегда так приятно и так больно. Он должен отдать ей должное за то, с какой безжалостностью она использовала его против него сейчас.       — До сих пор.       Она делает глубокий вдох, как женщина, уже потерявшая многое, слишком многое, которая вскоре потеряет свою жизнь. Так что сегодня нет смысла тратить время на претензии.       — Что за имя?       Одним пальцем он проводит по подлокотнику кресла и, не глядя на неё, шепчет:       — Морозов.       Алина помнит сказку Багры о двух девочках. Она не думала о ней какое-то время.       Алина обхватывает себя руками и обводит взглядом разрушенную детскую дочери. Человек, сидящий напротив неё, — тот, кто делает её полноценной, даже если чувство завершенности подразумевает любить тени и самые тёмные стороны себя. Даже если это значит принимать того, кто подтолкнул ее к убийству Мала. Того, кто сжёг Керамзин. Следует признать, к ее сожалению, он единственный, кто может понять её чувства сейчас.       — Ты примешь это имя, Алина?       Время лечит всё. Но шрамы болят.       Она хочет сказать нет, но вырывается:       — Не сегодня ночью.       Как только слова слетают с губ, Алина застывает, сердце глухо бьется в груди из-за уступки, которую она только что совершила. Дарклинг наблюдателен, и Алине противно видеть его улыбку, когда он наконец встаёт с кресла-качалки.       Он становится на колени перед кроватью, одну руку запуская в волосы Алины, а другой касается ее лица.       — Тогда до следующей ночи, солнышко мое.       Пальцы в ее волосах сжимаются, и Алина закрывает глаза. Его большой палец прощупывает ее пульс.       Затем он целует ее, и этот поцелуй уносит ее куда-то далеко. На мгновение Алина Старкова находится не в старой детской, а в Малом Дворце, который они с Николаем восстановили десятки лет назад. Она снова девочка. Она мышь. Она танцует с ним, свет и тень сплетаются вместе, когда Заклинательница Солнца и Дарклинг объединяются для демонстрации. Она хочет попросить его зайти к ней в комнату позже ночью.       Алина разрывает поцелуй далеко не сразу и не смотрит на него, хотя чувствует его тяжёлое дыхание на своей щеке. Чувствует его губы на своей шее, то, как он отчаянно пытается завоевать ее вновь. Алина качает головой и смотрит в одну точку на полу.       — Но не сегодня ночью, Александр.       Он пытается завладеть ее ртом снова, но это не приносит никаких плодов. Дарклинг издаёт тяжкий вздох и целует ее в лоб.       Затем тени меркнут, и он исчезает. Ее шея всё ещё хранит тепло его губ. Вкус ее слез всё ещё на его языке. viii.       Следующим утром Алина находит Мишу. Яркого и серьезного Мишу, который стал прекрасным королем. Которого она любит. Которому она рассказывает свои секреты. Она должна покинуть его вместе со своими надеждами, потому что не вынесет, если увидит его смерть. Он крепко сжимает ее ладонь своей испещрённой коричневыми пятнами рукой и всё понимает. Потому что, прежде всего, он служил Багре, когда был ребёнком, и всё ещё имел хорошие глаза, чтобы читать.       Вдвоем они инсценируют смерть Царицы Ланцовой. Это мирная сказка о старой женщине, лёгшей спать и не проснувшейся на следующий день. Алина проводит оставшееся время в Малом Дворце, чтобы, раздавая приказы армии, убедиться, что защищающие гришей законы все ещё в силе, чтобы оставить своё наследие детям, внукам и правнукам, показать, что она их очень сильно любила. Она прячет изумруд Ланцовых под матрас Аны.       Когда придёт время, ее действия будут отражены на ее лике святой. Кто мог так своевременно покинуть мир, как не святая? Которая точно знала момент своей смерти?       Но такие загадки не для умов жителей Равки, поэтому, когда распространяются новости о смерти царицы, весь народ скорбит о потере. Они устраивают пышные похороны Санкты Алины, Царицы Ланцовой. Победительницы Дарклинга. Уничтожительницы Каньона. Той, которая вместе с мужем объединила армии гришей и отказников. Той, которая принесла мир и процветание. Которая уже была историей, разучиваемой в школах, до того, как вышла из истории.       Они утверждают в честь нее праздник в середине лета, в день, когда Солнце сияет дольше всего, и называют Днём Санкта-Алины, чтобы жители Равки могли отдохнуть и насладиться природой.

***

      В хаосе почтения памяти новой святой и траура по ушедшему правителю никто не замечает старую служанку, покидающую пределы Малого Дворца с одной лишь сумкой за спиной. Никто не замечает, как она движется к границе Равки. Никто не видит, как возраст спадает с неё с каждым шагом до тех пор, пока она не оказывается за пределами Ос Альты. И вот она уже юная девушка, решившая, что пришло время для путешествия.

***

      Проходит пятьдесят лет. Люди забывают про Каньон, потому что все, кто видел его вживую, уже умерли. Королевский род продолжает править, хотя в них уже не осталось и капли крови Ланцовых. Армия продолжает быть смешанной вместо двух разделенных. Миша оставляет страну своему сыну, Мальену, который после себя отдаёт бразды правления сыну Борису, честному и хорошо воспитанному. Правнучка Аны, Татьяна, выходит замуж за Шуханского принца, объединяя страны.       Дети Равки слушают истории о Дарклинге и Санкте, о том, как добро победило зло. В одних вариация Дарклинг хотел сделать Санкту своей невестой, но ее украл либо парень-сирота, либо удалой царь. В других он крадет детей, которых Санкта освобождает. И люди начинает забывать, что эти истории однажды были воспоминаниями, а герои — людьми, храбрыми и порочными, сильными и слабыми.       Время лечит всё. Даже Равку.

***

      Санкта продолжает путешествовать и брать новые имена. Она встречает многих людей, учит языки, пробует странную еду. Иногда она находит любовников, но никто не подбирается близко к ее сердцу. Ничто не может отобрать у неё кусочек души, потому что там осталось слишком мало того, что можно было бы отдать.       Санкта носит свою смерть, как корону. И она оставляет Алину позади, чтобы попытаться начать жить заново.       Каждый день Санкта смеётся, учится, растёт.       Каждую ночь она пытается заснуть и забыться. Это работает, но лишь ненадолго. Но иногда, в перерывах между сном и пробуждением, она видит, как тени двигаются в ее комнате, и она знает, что он наблюдает. Выжидает своё время, когда сможет дать ей ещё одно имя. ix.       Девяносто лет спустя после смерти царицы Ланцовой, почти два века после их первой войны, в тренировочных казармах Большой Армии сделано открытие.       Тренер Эфиреалов совершал обход, когда увидел то, чего ещё никто и никогда не делал в истории Большой: юноша с серыми глазами и темными волосами, собранными в узел у основания шеи, сидел, закручивая тени вокруг ладоней.