Зависть Богов

У Чимина много вопросов, но он не задаёт ни один. Проводив отца спать, он возвращается на кухню, решая помыть посуду, и, пока моет, думает о многом. Странно, что Хосок один. Ведь у него такая огромная и красивая душа. Он просто невероятный. Умный, начитанный, талантливый. Он красив. Чимин в этом уверен, хотя и у него мелькает мысль, что маска на лице скрывает далеко не пустяк. Пока хозяина дома нет, парень домывает посуду, вытирает её, раскладывает досушиваться, принимает душ и, накинув свободные штаны и толстовку, выходит на террасу, чтобы понаблюдать за закатом, а так же за Хосоком, который на пляже гуляет с собакой. Отсюда они кажутся совсем крохотными, хотя пляж и не очень далеко, и всё же. Неожиданно, Чимину совсем не хочется оставлять этого удивительного мужчину, который за половину дня успел стать Чимину родным и близким, хотя он и не знает о Хосоке ничего. - Можно я посижу немного с Вами? - спрашивает Чимин, когда Хоби возвращается домой с прогулки. И неважно, чем он будет заниматься, Чимину просто хочется быть рядом. -Я ведь хотел нарисовать вас, - говорит Чон осторожно, - может, пойдём в мою студию? Чимин послушно следует за Чоном в мастерскую, испытывая ещё один восторг. Настоящее пространство талантливого мастера. Студия Хосока это комната почти под крышей, а ней окна, и это создаёт дополнительный свет. Там стоят чистые полотна и лежат разные краски и кисти, пастель и карандаши. Всё в особом порядке, который Чон завёл себе сам. Тут же мольберт с недописанным пока морским пейзажем. Полки, на которых лежит бумага для скетчей и разные другие принадлежности. У стены низкий диванчик, у другой стены кресло и пара стульев. Хоби предлагает Чимину сесть на диван, а сам берёт большой скетчбук, остро отточенный карандаш и усаживается с ногами в кресло напротив. - Если можно, займите позу поудобнее и не двигайтесь какое-то время, - просит старший. Заняв место на диване, Чимин поглубже усаживается, подгибает одну ногу под себя и локтем опирается на подлокотник. - Вы так сосредоточены... Вам очень идёт. Знаете, в этом доме всё говорит о том, что Вы хозяин... Чимин не шевелится, но он не может не говорить. - Кто Ваш любимый художник? Вы учились живописи? -Нет, я учился бизнесу, - усмехается Чон, - точнее в универе я прослушал несколько теоретических курсов, но технике рисунка учился сам. Как-то так вышло. Я люблю импрессионистов, как вы, наверное, уже поняли. И романтизм. Тёрнера, к примеру. Хосок рассказывает и делает набросок мягкими штрихами. Палитра Тёрнера как нельзя лучше подошла бы для того, чтобы отобразить Чимина. - Я о нём только слышал, но не видел его работы. Зато вижу Ваши. И они прекрасны. Правда. Я об искусстве знаю мало и почти не разбираюсь. Но Ваши творения удивительны... Как и Вы.., - тихо добавляет Чимин, наблюдая за работой Хосока. Совершенно медитативное зрелище. Чимин словно оторван от мира вообще. Здесь, с Хосоком, он будто на отдельной планете. - Я люблю звезды... А Вы любите звезды? Хосоку тепло и кажется будто Чимин немного флиртует с ним или это просто дань вежливости за гостеприимство. Точнее это не флирт, а комплименты или ...что это может быть?.. Опыта у Хосока немного. В мире людей он всегда был чужим и не успел изучить их повадки и поведение. Но сердцем чует, что Чимин не из тех, кто врёт, юлит или льстит. Мальчик с чистой словно слеза ребёнка душой, не испачканный, не измаранный этим миром. Чимин действительно немного флиртует. Но не потому что того требует обстановка, а потому что ему самому так хочется. Внезапное желание. Воздух здесь, что ли, какой-то другой. -Да, люблю звёзды, - отвечает старший, - здесь на Чеджу их видно чаще и ярче, чем в Сеуле. - Вы покажите мне эти звезды? Когда мы закончим, побудете со мной ещё немного? - Конечно, Чимин щи, - соглашается Хоби, - у меня на крыше есть телескоп. Мы можем посмотреть звёзды ещё ближе. Чон скорее всего не смог бы отказать Чимину, даже если бы тот предложил ему пройти босым по раскалённым углям. Он настолько попал под обаяние этой улыбки, мягкого голоса и нежной ауры, что готов на всё. Когда Хосок заканчивает с наброском, он начинает переносить его на холст. -Чимин, теперь вы можете сидеть, как вам хочется, - говорит Чон парню. - Вы можете называть меня на "ты", мне будет приятнее. Это стирает границу между людьми, Вы не считаете? - Чимин не стал сидеть и, раз ему разрешили двигаться, он встает и подходит к Хосоку со спины, укладывая руки на его плечи и заглядывая в рисунок. - У Вас есть телескоп... Надо же... Это здорово. Всегда мечтал о том, чтобы найти созвездие Ориона. Его видно в тёмные ночи, но мне хочется рассмотреть ближе. Как же Вы красиво рисуете, не оторваться, - Чимин наклоняется слегка, чувствуя, как вкусно пахнет от Хосока и неосознанно втягивает аромат носом, не убирая рук с его плеч. -Хорошо, Чиминще, -кивает головой Хосок, -ты тоже можешь обращаться ко мне на ты и говорить "хён" Если пожелаешь, конечно. Так гораздо лучше. Не особо люблю формальности. Как только руки Пака ложатся на плечи Хоби, он вздрагивает. Давно никто не касался его, очень давно. Он и сам не особо стремится к этому. Но это прикосновение...Чона прошивает словно мелкими разрядами тока или железной дробью. Кожа под руками Чимина сразу начинает гореть, а голова кружиться. Какая острая реакция на простое прикосновение...А когда мальчик наклоняется к нему ближе, Чон чувствует жар на щеке с той стороны, где Пак ближе к нему. Старший успевает почувствовать запах. Конечно же такой же приятный и нежный как сам Чимин. Свежесть, молоко, что-то фруктовое или ягодное и, может быть, дождь. Этих переживаний как-то сразу много и Хосок встаёт с места и потягивается. -Пожалуй, стоит закончить завтра, -говорит он, - Сейчас уже сумерки, я невольно выбираю не те оттенки, а искусственный свет сделает ещё хуже. Мы можем устроить небольшой пикник на крыше. Я возьму плед, а ты надень что-то сверху. Может быть немного прохладно. И носки. Пока Чимин идёт за одеждой, Хосок делает бутерброды, кладёт в корзинку бутылку вина и бокалы, моет клубнику и тоже укладывает туда же. Берёт два тёплых пледа. На крыше есть стол и стулья, Чон ставит туда снедь, достаёт бутылку и открывает вино. Белое французское вино. Легкое чуть терпкое. Наливает в бокал и подаёт Чимину. -Созвездие Ориона, значит. Почему именно оно?-интересуется старший. Чимин берёт в руки бокал, глядя на затухающее небо, на котором только-только начинают появляться первые звезды. - В этом созвездии есть два гиганта. Красный и голубой. Насколько я помню, один из них называется Ригель, а второй Бетельгейзе. Одни из самых ярких звёзд среди открытых, - Чимин делает глоток, а потом смотрит на Хосока. - Вкусное вино. Приятное и лёгкое. Вы коллекционируете такие напитки? Парень не сводит глаз с мужчины в маске. Чем дольше они находятся здесь, вдвоём, тем сильнее его тянет к этому загадочному человеку. - Что Вам больше всего нравится в этой жизни? И, вроде бы, Чимину разрешили опуститься до более неформального стиля, но его будоражит, когда он обращается к Хосоку на Вы. - А ты знаешь, что название Орион произошло от арабского слова урина, то есть моча?- произносит Хосок и в его голосе слышен смех, -По легенде у будущих родителей Ориона не могло быть детей. В один вечер они приютили двух путников, которые оказались богами. На утро они разрешили попросить всё, что угодно. И те попросили ребёнка. Боги помочились на руно и велели его закопать. Через 9 месяцев родился мальчик, которого нарекли Орионом. Почти романтично, да? Бетельгейзе -очень красивое название. А ещё в этом созвездии есть Беллатрикс. Бело-голубой гигант, который через каких-то 10 миллионов лет станет оранжевым. Хотел бы я быть звездой на небе, в них есть какая-то древняя мудрость. Хосок подходит к телескопу и настраивает его. Потом жестом подзывает Чимина и предлагает ему посмотреть в объектив. -Я не очень хорошо разбираюсь в звёздах, если что, -снова посмеивается Хосок, -но про Орион твой почитал, Гугл в помощь. Чимин наклоняется и смотрит на небо через телескоп, а Чон смотрит только на Чимина. Сейчас этот парень для него интереснее всех звёзд вместе взятых, да и вообще всего на свете. Чимин едва ли может скрыть улыбку. У Чона отличное чувство юмора. Как раз, кстати. Чимину нравится некая игра между ними при том, что все их эмоции настоящие, живые. - Я бы не хотел, чтобы меня назвали Орионом. Но я бы хотел стать планетой. Где-нибудь за туманностью Андромеды. Парень смотрит в телескоп, медленно передвигая его и окидывая бесконечное тёмное полотно своим взором. - Вот оно, идите сюда, - Чимин хватает Хосока за руку не глядя и тянет к себе, уступая тому телескоп. - Вам нравится? Это просто невероятно. А ещё видно Венеру. Сегодня ясный день. Если чуть сдвинуть..,- младший встаёт сбоку и кладёт руку на спину Хосоку, а другой немного сдвигает аппарат, - Видите? Чимин прикасается к нему. Смело, без оглядки на какие-то различия между ними (а есть ли они?) Его изящная рука такая тёплая, даже через ткань худи. И стоит он совсем близко, Чон даже слышит его дыхание. Какая там к чёрту Венера, у Хосока совсем иной фокус внимания. Тем не менее, он честно таращится в объектив и почти молится, чтобы это мгновение длилось вечно. -Тебе надо учиться на астронома, Чимин щи, - говорит старший вполголоса, - Я могу тебе в этом помочь. Когда они наконец отходят от телескопа, Хосок подливает Паку вина и пододвигает контейнер с клубникой. - Больше всего в жизни мне нравится спокойствие и уединение, свобода и творчество, - чуть задумчиво и запоздало отвечает Чон на вопрос младшего, - животные, с ними я умею общаться. В отличие от людей. Эту фразу он почти сглатывает, не желая чтобы в ней звучала горечь. Чимин прекрасно слышит эту горечь, и от этого сжимается сердце. Кто мог обидеть такого чудесного человека? Кому хватило совести сделать ему больно? Парень хочет знать, что скрывается за маской, а так же за душой и в мыслях Хосока. Но он молчит, проглатывая неуместные вопросы. - Люди злые. Я знаю, хён. Очень многие из них даже не стоят того, чтобы с ними общались. Но есть те, кто стоит. Например ты. Здесь, сейчас, с тобой я чувствую себя так, как никогда раньше. Чимин берет ягоду клубники и сначала смотрит на неё, только потом отправляя в рот. - Я думал о том, чтобы связать свою жизнь со звёздами. Но я нужен папе. У нас кроме друг друга никого больше нет. Твоё предложение очень лестно, но я откажусь. Знаешь... Я ещё не встречал человека, готового сделать так много для незнакомца. Чимин протягивает руку к Хосоку и касается его пальцев, чуть сжимая их. От каждого прикосновения Чимина кровь по жилам Хосока начинает циркулировать быстрее. От звука его голоса так мягко и интимно обращённого к нему по коже мурашки. Такой невинный добрый паренёк, совсем неопытный в жизни. Очевидно, он встречал только хороших людей, хоть и успел узнать боль потери. Хоби легко сжимает руку в ответ и улыбается. Он знает, что под маской этого не видно, но глаза его выдают. Чон действительно готов на многое, если не на всё, для Чимина. Так уж вышло, что за неполный день парень окончательно завладел его сердцем и мыслями. -Я понимаю тебя, - говорит Хосок, нехотя выпуская руку,- Ты примерный сын. Твой отец очень хороший человек и трудолюбивый работник. Я рад, что нашёл его. Просто знай, что если вам понадобится любая помощь, вы всегда можете обратиться ко мне. Наверху становится прохладнее, и Хоби берёт плед и укутывает Чимина, который задумавшись, стоит у перил с бокалом в руке. Лишь ненадолго Чон позволяет себе задержать руки на его плечах поверх пледа. Он не хочет позволять лишнего и не хочет отпугивать парня. -Ты когда-нибудь слышал легенду о зависти богов? -внезапно спрашивает Хосок,- Когда-то на берегу океана жили две семьи и в один день в одной из них родилась дочь, а в другой сын. Они выросли и полюбили друг друга такой сильной, чистой и невинной любовью, что боги позавидовали им. Они делали всё, чтобы разлучить их и насылали разные испытания, но девушка и юноша преодолевали их, а любовь им в этом помогала. И тогда боги рассердились и превратили их в Луну и Солнце, чтобы они никогда не встречались. Только во время затмения влюблённые могут встретиться на короткое время. Послезавтра будет лунное затмение. Я покажу тебе его в телескоп. Чимин проникается атмосферой вечера и покрывается мурашками, когда Хосок накидывает на него плед. Ему хочется задержать прикосновение, ему хочется прижаться спиной к этому мужчине, познать силу его объятий, но он молчит и задумчиво смотрит в небо. А затем слушает... Хосок говорит красиво. Неожиданно, но парня пробирает почти до костей. - Я хочу увидеть встречу двух влюблённых... Это так грустно. Им дано всего несколько часов... Ведомый эмоциями, Чимин поворачивается к Хосоку, а потом тихо говорит: - Можно попросить тебя обнять меня? Хосок подходит к Чимину со спины и осторожно обнимает. Для него, человека, который ни к кому не прикасался по своей воле уже несколько лет,-это большой шаг. Но сейчас ему хочется этого. Действительно, хочется. Под руками флисовая мягкость пледа, под которым тепло нешироких плеч младшего. Так он кажется ещё более хрупким, нежным и юным. Словно ему лет 16. Его лёгкий аромат, что долетал до старшего усиливается от нахождения рядом. Всё тот же,- молоко, клубника и ещё немного вино и вечерняя свежесть. Идеально. Хосоков рост также идеален для его роста. Он как раз на голову выше Чимина, и сейчас его нос почти утыкается в мягкие осветлённые волосы. Приближающаяся синева ночи дышит на них, а они всматриваются в неё. Но думать Чон может только лишь о парне, который сейчас в его объятьях. О том, что хочет большего, чем просто легко обнять. Хочется развернуть и прижать его к себе крепче, хочется целовать его пухлые розовые губы, хочется зарыться руками в его волосы и носом в его шею, чтобы в полной мере ощутить запах кожи. Но Хоби не смеет. Нет. На нём маска. На нём проклятие. Всё, что он может себе позволить это положить подбородок на плечо Чимина. Для Хосока это уже немало. Время будто застывает на повторе. Чимин ощущает, как весь мир мгновенно стал другим. Окрасился в яркие цвета, стал живым, стал красивым. Объятия Хосока, как и он сам, тёплые, полные нежности, молчаливых слов, звёзд, легенд, нерассказанных историй и тайн. Они обещают то, что Чимину и не снилось. То, о чем он ещё даже не знает. Вытащив одну руку из-под пледа, он укладывает её на руку старшего. И чувствует, познает бесконечность. Полповорота головы и вот он, Хосок, совсем близко, что губы почти касаются кожи на виске. И ещё пара движений, Чимин прижимается к этой коже. Он не шевелится, замирает, боится, что преступил черту, но не сделать этого он просто не мог. - Тебе кто-нибудь говорил, что ты нереальный? Словно сказочный персонаж из книги? - шепчет Чимин, не отрывая губ и прикрывая глаза, надеясь, что открыв их не окажется снова в своей комнате, с открытой книгой в руках, а все это не станет сном. -Нам следует пойти в дом, -сказал Чон, нехотя выпуская Чимина из объятий. Он подошёл к столу, сложил бутылку, бокалы и остатки пищи в корзину и взял второй плед со стула. Они пошли каждый в свою комнату, предварительно пожелав друг другу сладких снов. Вот только Хоби никак не мог уснуть. Он смотрел в потолок и думал о Паке-младшем. Никогда и ничего Чон не хотел так сильно, как быть с этим человеком. Безрассудство? Ну и пусть. У Хосока весьма скромный опыт для его возраста, и длительные отношения были только с Грегом. Тот был добр к Хосоку, принимал его, и это было, наверное, решающим фактором. Расставшись с милым англичанином, Чон более в отношения не вступал. Поначалу было много хлопот. И похороны отца, и связанная с этим бумажная волокита, и обеспечение жизнедеятельности матери и сестры. А потом организация её свадьбы и работа. Отлаживание работы целого конгломерата. У него попросту не было времени и сил на что-то ещё. И к тому же Хосок сам на себе будто бы поставил крест. С раннего возраста родители и окружение внушили ему, что таким как он любовь можно лишь заслужить или купить. Возможно, поэтому те люди, которые были ему симпатичны и дороги, получали от него щедрые дары. Но в глубине души ему это претило и хотелось, чтобы его ценили и любили просто так, за него, самого. За то, что он есть. Самому Хоби никто не нравился настолько, чтобы можно было порушить внутренние установки и защиты. Спокойная размеренная жизнь, занятие тем, что нравится и уединение не были ему в тягость. И он думал, что проживёт так всю жизнь. Собаки, кошки, картины, путешествия, природа и музыка. Этого было достаточно. Пока в его дверь не постучал Пак Чимин. И не перевернул весь его устоявшийся мир с ног на голову. Чон знает, что ему ничего не светит. Но впервые смирение с этим вступает в спор с чувствами, которые бушуют в сердце, которые заставляют надеяться, которые вкрадчиво шепчут в голове: "а вдруг? ну а вдруг?.."