Зависть Богов

На утро отец Чимина заболевает. У него поднимается температура, и он начинает сильно кашлять. Чон немедленно вызывает врача, и тот подтверждает опасения парней. У старшего Пака пневмония и его нужно госпитализировать. Чон в срочном порядке отвозит его в приличную больницу. Чимин, конечно же, сопровождает отца. Врач уверяет, что пока состояние стабильное и объясняет, как они собираются лечить мужчину. Хосок без слов оплачивает срочную помощь, госпитализацию и палату на двоих. Они какое-то время находятся с Чохёном, а потом возвращаются в дом Хосока. Чимин выглядит расстроенным и поначалу отказывается от обеда, но Хоби настаивает на том, что ему нужны силы, а они даже не завтракали. Он по-быстрому готовит сытный и питательный обед. Обедают они в тишине. Чимин вызывается помыть посуду. "Отвлечься", -как он объясняет. Чон подходит к нему сзади, обнимает и шепчет на ухо: -Пожалуйста, не переживай так сильно. Всё будет хорошо. Завтра с утра пойдём навестить твоего отца. Он крепкий, он справится. - Мне так страшно за него. Я... Я не переживу, если с ним что-нибудь случиться... Ты наш ангел-хранитель... Потому что, если бы не было тебя, то... То... То я не знаю, что было бы... Чимин чувствует себя рядом с этим мужчиной защищённым, но, самое важное, Хосок позволяет ему проявлять такую слабость и не осуждает его. Поэтому он отпускает свои эмоции, отдаёт их, освобождается. - Не оставляй меня, пожалуйста... Чимин такой хрупкий и беззащитный. Чон хочет его укрыть ото всего мира. Дать опору, поддержку и защиту. Он позволяет младшему выплакаться, лишь утирает его слёзы и гладит по волосам и спине. - Я не оставлю тебя, Чимина, - уверяет он, - Что бы ни случилось, я буду тебе другом и тем, кто всегда поможет. Чон берёт лицо младшего в свои ладони и утирает влажные дорожки большими пальцами. Ему хочется сделать это губами, но он не смеет. -Всё будет хорошо, - твёрдо повторяет Чон, - Они колят ему антибиотики и капают капельницы. Мы заметили болезнь в самом начале. Так что всё закончится хорошо. - Я верю тебе, - всхлипывает младший, не сводя взгляда с глаз напротив, а потом приподнимается на носочки и обнимает Хосока за шею. Это объятие совершенно необходимо, оно видится жизненно-важным, словно спасение от дурных мыслей, от боли, от дискомфорта. Руки Хосока защищают его, в них спокойно, в них самое место Чимину. - Хочешь, я сделаю кофе, а потом пойдём в твою мастерскую? Хосок прижимает Чимина к себе и прикасается губами к виску. Парни вместе делают кофе, наливают в высокие термокружки и идут в мастерскую. Там работа над вчерашней картиной продолжается. Неподвижности от Чимина не требуется. Лишь компания и общение. Хосок понемногу рассказывает о себе. О детстве, о родителях, о сестре. О том, как его отослали учиться в Европу. О людях, которых он встретил. Даже немного о Греге. Чон не знает, как Чимин воспринимает однополые отношения, но почему-то уверен, что тот не осудит. Но о самом главном, о своей тайне молчит. Не потому что не доверяет. Просто не знает, как сказать и надо ли. Краски ровными мазками ложатся на холст. Портрет получается светлым, золотистым, лучистым. Хоби именно такого Чимина и задумывал. Чимин с интересом слушает о жизни Хосока, задаёт вопросы, обходя самое главное, делает выводы, думает. У старшего удивительное прошлое, насыщенное и полное, и Чимин восхищается им очень искренне. Его никак не шокирует то, что мужчина был в однополых отношениях, но внутри, где-то очень глубоко, скребется непонятная ревность. Значит, Хосок уже любил . Что вполне логично, этот человек достоин всего мира, не говоря уже о лучшем партнёре. Усидеть на месте для младшего задача непосильная, и он снова подходит к Хосоку, но на этот раз он обнимает его, скрещивая руки на его груди и щекой прижимаясь к его виску. - Вот так ты меня видишь, да? - тихо шепчет парень, невесомо целуя открытый участок кожи возле скулы и уха. - Очень красиво, хён... Просто невероятно. У Хосока от Чимина мурашки по коже. От прикосновений и запаха, от шёпота почти в самое ухо. Чону так хочется верить, что он для него особенный, что дело только что в нём самом. -Да, - подтверждает Хоби негромко, - так и вижу. Рад, что тебе нравится. Хосок придаёт портрету последние штрихи и прищуривает взгляд, оценивая. Всё ли как надо, как он задумывал. Не нужно ли ещё чего-то добавить. Чимин уже сидит на диванчике и пьёт кофе, беззаботно болтая ногой. - Расскажи что-нибудь о себе, Чимин ще, - просит старший, - Если хочешь, конечно. И Чимин рассказывает о годах в школе, первой работе, о том, что не мог найти друзей, а потом привык быть один, о том, что мечтает путешествовать, побывать в обсерватории и хочет связать свою жизнь с изучением неба и космического пространства. Хоби внимательно слушает рассказ Чимина про его жизнь. Некоторые детали дополняют образ, и Чон ни сколько не сомневается, что он правильно "почувствовал" младшего с самого начала. Старший слушает и расставляет блики на портрете и меняет окончательную фоновку. - Хён, я не знаю, что ещё рассказать, правда. Обычная, ничем не примечательная жизнь. Во всяком случае, такой она была, пока я не приехал сюда, - Чимин замолкает и смотрит на свои ноги прежде, чем озвучить вопрос. - Скажи... Я хочу остаться здесь, с тобой, вместо отца. Ты позволишь мне? Я буду помогать тебе всем, чем могу, переведусь на удалённую учёбу, сделаю всё, что скажешь. Но я не хочу уезжать... Услышав предложение Пака, внутри Хосок ликует. Ведь это означает, что Чимин останется не на 2-3 дня, а надолго. Хотя с другой стороны, в сердце тут же закрадывается тревога. Они так сблизились за каких-то пару дней. Это значит, что неизбежно Хоби придётся открыться, открыть своё лицо. Если он увидит разочарование на лице парня, который в основном смотрит на него с восхищением, ему будет крайне больно. Впрочем, как Чон это часто делает, он просто задвигает сомнения в дальний ящик, и предпочитает радоваться моменту. -Конечно, конечно, Чиминщи, - улыбаясь так широко, что от глаз остаются лишь щёлочки, с жаром отзывается Хосок, - я буду счастлив, если ты будешь здесь. Если ты останешься со мной. Потом они звонят отцу Чимина, точнее его лечащему врачу, и тот сообщает, что состояние Пака-старшего вполне стабильное и волнения не вызывает. Они снова проводят ночь в одной постели, спят обнявшись. Нет ничего пошлого или намекающего на секс в том, как они прикасаются друг к другу, хотя Чон не может отрицать, что его тянет к младшему, что он влюблён, и это серьёзно. Ранним утром после завтрака Чимин и Хоби варят бульон, покупают фрукты и навещают господина Пака в больнице. А вернувшись гуляют по берегу с Гогеном, наслаждаясь хорошей погодой и свежим морским воздухом. Чимин не может поверить в то, что с человеком можно так сблизиться за какие-то пару дней, но Хосок яркий тому пример. Гуляя с ним сейчас по берегу, парень держит его за руку и не сводит с него глаз. Что ему красОты природы, когда мужчина, привлекающий всем своим существом, здесь. Вот он, тёплый, красивый, с необъятной душой и огромным добрым сердцем. В плохое верить проще, Чимин жил именно с такой установкой много лет, осознавая, что добро не всегда побеждает зло, иногда у того просто не хватает сил. Хосок для него не просто воплощение чуда, он для младшего идеал, равного которому нет на всем белом свете. - Мне хорошо с тобой, - в этих трёх словах абсолютно всё, что хочется сказать. Чимин жмётся к старшему, останавливает его посреди пляжа, обнимая его. А потом тянется к его лицу. Будто бы не замечая маски, он целует аккуратно веки и лоб мужчины, обвивая его шею руками. У них ещё есть время на тайны, но сейчас Чимин ни на чем не настаивает и ловит момент нежности и единения. Хосок прикрывает глаза и растворяется в ощущениях. Ему приятно, ему очень тепло и хорошо. Чимин выражает своё приятие и симпатию, Чон не сомневается, что всё это искренне. Лицо краснеет от лёгкого смущения, но Хоби улыбается. Этот мальчик такой добрый и такой красивый. Старшему так хочется оставить его себе. Эта фраза "оставить себе" всегда казалась ему глуповатой. Словно ребёнок говорит про игрушку или про подарок. Но сейчас он чувствует себя именно так. Хоби хочет Чимина для себя, себе. Эгоистично, в первый раз настолько эгоистично в своей жизни, он хочет счастья для себя. И от осознания, что это малореально, хочет этого ещё больше. А потом его хлёстко бьёт мыслью: " А о нём ты подумал?! О прекрасном милом добром Пак Чимине, который достоин всего самого наилучшего? И конечно же достоин лучшего партнёра жизни, чем изуродованный огнём Хосок с израненной этим жестоким миром душой." И Хосоку хочется отпрянуть от нежных поцелуев, но он не делает этого. Он стоит и впитывает эти скромные проявление ласки, потому что возможно это большее, что он сможет получить. От такого как Чимин трудно отказаться одним жестом; от таких сильных чувств, которые он сейчас испытывает, больно бежать без оглядки. И пусть это придётся сделать, и скоро, в данную минуту, они просто застыли во времени и пространстве на этом берегу как неделимые. Чимин аккуратно берет его за руки и укладывает их на свою талию и поясницу. Он хочет закрыться в этих руках, хочет остаться в них, запечатлеть себя несмываемым следом в жизни Хосока. - Потанцуй со мной, - Звучит среди шума волн и Чимин делает первое движение, тихо напевая лирическую мелодию. И пускай это лишь медленные, плавные покачивания, для младшего это способ рассказать о том, на что не хватает слов. Это возможность стереть последние границы и стать ближе. Он чувствует, - Хосоку страшно. Наверное, этому человеку много раз делали больно. Но Чимин не сделает. Он сам умрёт, но никогда не сделает больно старшему. Наоборот, забрал бы всю боль себе, освободив это сердце из оков. - Ты прекрасен..,- снова звучит из уст младшего. Эти слова застывают в воздухе, растворяются в вечности, разносимые ветром по пустынному берегу. И Хосок танцует. Неуклюже и неловко, как умеет, боясь наступить Чимину на ногу. Он держит его талию и под ладонями тепло от чужого тела. Они близко, очень близко. Но Чону не страшно, ему страшнее потерять это живое тепло в руках, как саму жизнь, её олицетворение. Словно живя в затворничестве, он он лишал себя чего-то очень важного и лишь сейчас понял это, осознал в полной мере. Чон видит, чувствует, как Чимин относится к нему, какой он преданный и замечательный. Возможно, он даже примет его таким как он есть. Только вот сам Чимин заслуживает лучшей доли, чем Хосок, которого он называет прекрасным. Быть может, стоит сорвать маску прямо сейчас, пока они оба ещё... Хоби кажется, что хоть и прошло три дня, они знают друг друга вечность. Младший словно его родственная душа или кармический близнец или как там это ещё называют. Чон уже привязан так сильно, так безвозвратно, что потеря будет невосполнима. Но неизбежна. Это Хосок понимает с горькой ясностью. И поэтому он прижимает Чимина к себе ещё крепче и шепчет: - А ты просто божественен, мой друг... Слова пафосные и звучат несколько высокопарно, но рядом с младшим Чон чувствует себя рыцарем в блестящих доспехах, пусть и рыцарем на день. Чимин льнёт к Хосоку, будто пытается забраться к нему под кожу, слышит этот шёпот, эти слова, и покрывается мурашками. Слишком сказочно. Слишком нереально. Будто всё это во сне. Но тогда Чимин готов остаться в этом сне здесь навсегда. Прикрыв глаза, он следует за движениями старшего, и неважно, что это уже не танец, неважно, что не слышно музыки, мелодия в них самих. Чимин прижимается к груди Хосока, слыша как гулко бьётся там сердце и чувствует, как его собственное отвечает. И нет ничего прекраснее и интимнее этого момента. Он укладывает ладонь на грудь старшего, аккуратно, бережно поглаживает поверх одежды, а хотелось бы обнаженную кожу ласкать. Но желание слишком плотское для того, что происходит между ними, поэтому Чимин наслаждается этими минутами, не отпуская старшего, давая ему понять, что чувствует сам. Прикосновения Чимина, конечно, распаляют Хосока. Можно ли остаться спокойным, когда тебя ТАК касается человек, который как минимум очень и очень нравится? Чон ведь не железный. Он перехватывает руку младшего за запястье и целует сквозь текстильную маску. Да, это не то. Чон немного смелеет и приподнимает маску, чтобы коснуться руки непосредственно губами и почувствовать кожу. Это необыкновенно приятно ощущать губами нежную кожу, которая имеет тонкий аромат то ли мыла, то ли моря. А может, это сам Чимин. -В детстве со мной произошёл несчастный случай, - начинает вдруг Хосок, - У меня обожжена левая сторона лица. Выглядит неприятно. Именно поэтому родные сначала отослали меня за границу учиться, а когда я вернулся и заменил отца на посту президента компании, мне предложили человека , который бы был моим 'лицом' Всё это будто бы во благо общего семейного бизнеса. Да и от семьи меня не отталкивали. Но я всегда чувствовал себя там лишним. И, по правде говоря, в большинстве мест этого мира. Поэтому я устроил свой мир. Здесь на Чеджу, в этом доме. Прикосновение губ к коже отдается в теле Чимина сотней искр, а в голове набатом колоколов. Парень вздрагивает и шумно выдыхает. Такое лёгкое, невинное, очень чувственное. А затем Хосок начинает говорить, и у Чимина сердце падает вниз, словно срывается в пропасть. Так вот, в чем его секрет... Вот она, страшная тайна, которую закрывает ненавистная чёрная маска. И Чимин борется с желанием эту маску сорвать и целовать каждый шрам на лице Хосока, чтобы доказать ему, что это не имеет значения, чтобы забрать эту боль и сомнения себе. - Пожалуйста, дай мне тебя увидеть, прошу тебя... Я хочу видеть, - взмаливается Чимин, дрожащими руками дотягиваясь до лица старшего и до маски. Этот мужчина просто не может быть некрасивым...какие бы шрамы не были на его теле, Чимин будет боготворить каждый... Хоби борется со страхом открыться и возможно быть отвергнутым и с надеждой в сердце. Ему будет очень больно увидеть разочарование или, может быть, даже отвращение в глазах Чимина. Конечно, он парень тактичный и не скажет, но... Сомнения всё таки гложут Чона. Он переминается с ноги на ногу на песке. И только сейчас понимает, что всё ещё держит младшего в руках. Чон осознаёт, что признаться и показать своё лицо это не одно и тоже. Но с другой стороны, ему в любом случае пришлось бы это сделать. Хоби поднимает руку и медленно стягивает маску с лица, нарочито повернувшись левой стороной к младшему. -Вот, - произносит он негромко, -приятно познакомиться. Я Чон Хосок. Физический уродец, которого разве что в цирке не выставляли. Чимин не даёт никакой реакции, но внутри у него всё сжимается. Он как будто сам чувствует, как кожу стягивает и она горит. - Бог мой, хён.., - шепчет Чимин и очень осторожно, бережно дотрагивается до шрама, а потом тянется к нему и целует. Наконец-то, целует, мягко, трепетно, губами выцеловывает каждый миллиметр шрама и кожи вокруг. - Ты - красивый, ты очень красивый, у меня дух захватывает, - повторяет и повторяет Чимин, обнимая крепче и целуя, целуя, целуя. Никого более прекрасного в жизни парня не было. Хосок великолепен. Он уникален, удивителен. Он самое лучшее, что могло случиться с Чимином. А младшему не хватает слов. Он перебирает кожу губами, а у самого слезы текут. От переизбытка эмоций и от благодарности за доверие. Чимин такой нежный и ласковый. Как Хосок и думал, младший его не отталкивает и в его глазах нет отвращения или жалости. Это ли не счастье? Чон позволяет себе отодвинуть все остальные мысли и весь внешний мир подальше и наслаждаться моментом. Он подставляет лицо под прикосновения и поцелуи, словно растение в пустыне под живительный дождь. Хоби улыбается и дышит чуть чаще, это так приятно, так сладостно. Хочется остаться на этом берегу навсегда. Но нужно возвращаться в дом, кормить котов и готовить еду для себя, позвонить отцу Чимина и его лечащему врачу чтобы узнать, не нужно ли тому чего. А ещё Чону нужно поработать, потому что компания требует его немедленного руководства. Так наступает вечер, они снова идут на крышу с бутылкой вина и пледами смотреть на затмение. И хотя это такое красивое и редкое явление, Хоби куда чаще смотрит на младшего и любуется им.