Твоими глазами III ЗА ГРАНЬЮ РЕАЛЬНОСТИ

Со стороны прихожей послышался шум, и через мгновение входная дверь хлопнула. Как же вовремя. - Любовь моя, не поможешь? - Что такое, мой мальчик? - Тэхён вошёл в гостиную, и его глаза расширились, - Блять, Чон! - закричал он испуганно, едва успевая подбежать и подхватить парня, летящего вниз с шаткой стремянки, - Тебе жить надоело?! Джон засмеялся, тычась губами в загорелую щеку, но Тэхён увернулся, раздражённо шипя: - Придурок, ноги-руки себе хочешь пообломать? Смешно ему... Поставив того на твёрдый пол, Ким бегло осмотрел парня, и удостоверившись, что он цел, ушёл. - Моя грозовая тучка не в настроении? - весело выдал Гук и поспешил за ним, - Чаю, любовь моя? Или, может, чего-нибудь сладенького? - Не подлизывайся, - выдохнул Тэхён, опадая на стул. Джон с сочувствием смотрел, как тот трëт ладонями уставшие глаза и приблизившись, встал у Кима за спиной, кладя ладони на широкие плечи. - Сильно устал? - тихо спросил он, размеренно массируя напряжённые мышцы. - Мгм, - Ким перехватил бледную ладонь, целуя, - Как спалось? - Не так хорошо, как с тобой. Тэхён вздохнул, прикрывая глаза. - Прости... - Я всё понимаю, Тэ, - Джон наклонился, обнимая парня за шею, - работа у тебя такая - людей спасать. Я тобой очень горжусь. Когда Тэхён решил стать глазным хирургом, он и не подозревал о всякого рода форс-мажорах, дежурствах, внеплановых операциях, ради которых будет подрываться посреди ночи и мчаться в клинику. Работа забирала большую часть его жизни, времени на любимого человека оставалось катастрофически мало. Джон не жаловался, всё терпел и всегда был рядом, все эти десять лет. И он правда гордился Тэхёном как никем другим. - Малыш? - М? - Свари мне кофе, умоляю. Я с ног валюсь. - Ты ведь только с ночной смены, - Гук разжал объятия и повернулся к шкафчику, доставая серебристую турку, - может, лучше поспишь? - Не смогу, - покачал головой Ким. Джон закусил губу, пряча взгляд. Если Тэхён не может уснуть, это значит лишь то, что исход операции был не очень удачный. Расспрашивать в такие моменты он никогда не начинал сам, давая Киму время прийти в себя и собраться с мыслями. - Девочка, - негромко произнёс хирург, - восемь лет... Автомобильная авария... Парень у плиты напрягся, вслушиваясь. Тэхён работал с детьми крайне редко, только в экстренных случаях. Видимо, прошлой ночью именно такой и произошёл. - Они ехали в машине всей семьёй, - продолжил Ким после тяжёлой паузы, - родители сидели впереди, они... Они скончались на месте. Ударом выбило стëкла, в общем... Девочка осталась без глаза, Чон, - врач опустил голову на локти, - чëрт побери! Джон медленно размешал ложку сахара в напитке, растворяя. Взяв для себя и Тэ прозрачные круглые кружки с двойным дном, он разлил по ним кофе и поставил на стол. В холодильнике Тэхёна ждали любимые фисташковые пирожные, но Гук точно знал: сейчас его парень просто не в состоянии проглотить кусок. - Остаться в восемь сиротой, с уродством на всю жизнь, - с горечью прошептал хирург. - Любимый, - Джон вытянул руку, мягко поглаживая каштановые кудри, - такое случается. Никто не застрахован от увечий и от смерти, кому, как не тебе, это знать? Ты сделал всё, что было в твоих силах, не ешь себя, пожалуйста. Как зовут ребёнка? - Лаура, - глухо ответил тот, - её зовут Лаура, Чон... Господи Боже! - Тэхён поднял голову, прикрыв ладонями лицо и вымученно простонал, - За что? Почему такое происходит с детьми? - Так бывает, Тэ. Это жизнь... Джон не пытался успокоить, он говорил как есть, зная, это именно то, что нужно Киму прямо сейчас. Несчастья случаются, это факт, их действительно нельзя предугадать. Тэхён всегда переживал за своих пациентов, но именно эта история, видимо, попала ему прямо в сердце. - Её глаз не восстановить, - угрюмо сказал врач, дотянувшись до своей чашки и прокручивая ту на столе, - можно поставить только искусственный, для вида... Завтра над ней будут колдовать Тэмин с его ребятами, я тоже буду присутствовать. Кивнув, Джон отпил кофе и откинувшись на спинку стула, задумчиво поглядел в окно. Тэмин - отличный пластический хирург, он поможет девочке всем, чем только возможно. Потерять глаз - ужасно, но это можно скрыть, скрасить хотя бы визуально. Погибших родителей ребёнку не вернёт, увы, ни одна даже самая чудесная операция. - Тебе через час на работу? - Тэхён посмотрел на парня. - Да. Возьму твою машину? - Ты знаешь правила, солнце. - Пристегнуть ремень и не гнать, я помню, - улыбнулся Джон. Ким был крайне щепетильным касательно здоровья и безопасности Гука. Иногда, как казалось второму, даже слишком. - Ты на стремянку чего полез? - вспомнил врач, приподняв бровь. - Хотел повесить тот оберег из Мексики. - Повесил? - иронично улыбнулся Ким. - Не, - морща нос, хихикнул тот, - навернулся, но мой Принц меня поймал. - Рукожоп ты мой, - Тэхён усмехнулся, качнув головой, - в другой раз просто скажи мне, я сам сделаю. - Ты стонал вчера за ужином от того, какую божественную пасту приготовил тебе "рукожоп", - заметил Джон с самодовольной ухмылкой, - сходим куда-нибудь вечером? Улыбка Тэхёна померкла. Он любит свою работу, но Джона он любит больше. Разочаровывать его снова не хочется, но с этими экстренными случаями не угадаешь. - Посмотрим, солнце, - честно сказал он, -- обещать не буду, но если меня не выдернут в клинику, я весь твой. Гук залпом допил кофе и поднявшись, перегнулся через стол, целуя Кима в лоб. - Мне пора, любовь моя. Отдохни как следует, хорошо? Оставив парня в кухне в гордом и необходимом сейчас одиночестве, Джон переоделся в привычные классические брюки и рубашку, и подхватив изящный серый портфель для документов, вышел в коридор, звеня ключами. - Тэ, я ушёл! - крикнул он, обувшись. - Мгм, - донеслось из кухни. Гук покинул их квартиру и вызвал лифт. Спустившись на первый этаж, он неторопливо вышел во двор, по пути приветствуя консьержа и старенькую соседку с семнадцатого этажа - "Мадам Шляпка" - так её называл Тэ за любовь к головным уборам. Жить в центре Джону нравилось. Потрясающий вид, открывающийся на город из их гостиной, он успел нарисовать за эти десять лет десятки раз, в разных стилях, в разное время суток, в разные сезоны. Соседи в небоскрёбе были, скорее, слишком занятые для болтовни друг с другом, чем нелюдимые, но Гуку итак хватало общения. В "мастерской счастья" дела шли неплохо, директор Рэми активно продолжал деятельность студии. Сам владелец там уже не работал, лишь появлялся время от времени, чтобы решить организационные вопросы или понастольгировать. История и искусство - вот две страсти Джона, которые он разделять не хотел, потому и остался при университете, закончив учёбу. Теперь он преподавал технику изобразительного искусства и звался "профессор", чем был страшно доволен. У профессора Чона (с лёгкой руки Тая его так называл весь университет) была целая армия до писка обожающих его подростков, которые слушали своего крутого преподавателя с открытыми ртами. Джону с лёгкостью удавалось быть с молодёжью на одной волне, доступно и интересно излагать материал. Возможно потому, что он сам в душе оставался тем самым мальчишкой, любопытным и жадным до знаний, каким был десять лет назад. Разблокировав машину, Гук уселся на водительское сиденье, любовно огладив ладонями руль. В салоне пахло Тэхёном, его парфюмом и совсем чуть-чуть - лекарствами - неотъемлемая часть совместной жизни с врачом. Собираясь включить музыку, Джон заметил новое уведомление и расплылся в улыбке. Его Величество Гопник Ремень безопасности, Чон. Его Величество Гопник И не гнать. Его Величество Гопник И не забудь пообедать на перерыве. Его Величество Гопник Хорошего дня. Кажется, Джон только что снова влюбился. Тэхён не проводил до двери, не обнял на прощание: устал. Но он никогда не забывал делать такие приятные мелочи, как написать сообщение, полное заботы и любви, прислать красивую песню, которую Гук ещё не слушал, купить новую книгу для своего библиофила. Их романтика не умерла с годами и не собиралась по той простой причине, что не умерла любовь. И Гук совершенно точно знал, что когда он вернётся домой из университета, увидит в гостиной оберег, который так и не смог повесить сам. Как бы измучен и огорчён ни был его Тэ, счастье Джона всегда держал в приоритете. Мелочь, но именно из мелочей складывается целая картина. Профессор Пупс Ремень на мне. Гнать не буду. Пообедать схожу. Профессор Пупс Люблю тебя Профессор Пупс Загляни в холодильник, возможно, там есть что-то, что тебе понравится Тэхён прочел сообщения и удовлетворённо улыбнулся. Будь его воля, он бы вообще посадил это несуразное чудо дома, вручив тому краски и кисточки, и никуда не отпускал одного. Только Гук - давно не ребëнок. Просто уберечь его от всего на свете было чуть ли не единственной целью жизни молодого доктора. К тому же, Гук не знал ни отцовской заботы, ни материнской ласки. Тэхён взял отвественность на себя, стал ему всем и всеми, и был от этого запредельно счастлив. Хирург принял душ и посидел перед телевизором, просмотрев главные новости мира. - Чушь собачья, - прокомментировал он, переключив канал на музыкальный. Спать не хотелось. Бросив взгляд на покосившуюся стремянку, Тэхён встал и поправив лестницу, поднялся и зацепил амулет под высоким потолком. Джон был безума от подобных штучек, этот неисправимый любитель мистики и легенд. Оценив свою работу, Ким щелкнул языком и сложив стремянку, подхватил её подмышку, унося в кладовку. Стоило забрать у Гука ключи от этой самой кладовки, пока он не получил серьёзную травму. Как-то Тэхён вернулся с работы на пару часов пораньше и застукал своего художника ревущим на полу в кухне: заехал себе по пальцу молотком. И никто не может себе представить, как счастлив был Ким, что в их доме нет пилы или топора. Всё-таки, люди искусства не созданы для тяжёлой работы. Врач до сих пор удивляется, как Джону удаётся ходить в спортзал и ничего там себе не повредить. Тэхён побродил по квартире, нервно заламывая руки. Состояние девочки в отделении реанимации не давало ему покоя. Набросив футболку и джинсы, врач расчесал пальцами влажные волосы и выскользнул за порог, на ходу зашнуровывая кроссовки. Уже в лифте Ким вспомнил, что оставил в квартире мобильный телефон и ключи от дома, и обречённо вздохнул. Джон - неуклюж, Тэхён - рассеян. Оба обожают свою работу и до смерти любят друг друга. Так и живут. Такси остановилось перед самым входом. Попросив водителя подождать, Ким вбежал в здание, тут же натыкаясь взглядом на довольное лицо Тая. - Чувак, какими судьбами? У тебя разве не выходной? - Тай, там такси на выходе. Оплати, - похлопав друга по спине, Тэхён понёсся дальше по холлу, до лифтов. Тай вскинул брови и поджав губы, осуждающе покачал головой. Пошарив рукой в кармане халата, где было полно всякой ерунды, он достал бумажник и лениво поплёлся к ярко-оранжевой машине. - Держи, дружище, - доктор протянул таксисту купюру через окно, - спасибо, что подождал. Мужчина кивнул и тут же отъехал. Гудман поднял голову, бездумно глядя на синюю с белым вывеску многопрофильного медицинского центра, где работает уже четыре года. Врач глубоко вдохнул тёплый сентябрьский воздух. На ясном небе весело искрились солнечные лучи. Кто-то прямо сейчас, в этот самый момент, наслаждался этим утром, считал его по-настоящему добрым. Тай тихо вздохнул и направился обратно в клинику, в стенах которой каждый день, каждую минуту шла борьба за здоровье и жизни людей. У доктора Гудмана смена началась не с хороших новостей: его пациенту стало хуже. Жизненные показатели парнишки, лежащего в коме около трёх недель, резко ухудшились за прошлую ночь. Как врача и просто как человека, Тая это сильно угнетало. Невролог не верил в чудеса, но тем не менее убеждал себя, что еще не всё попробовал, чтобы разбудить мальчишку и вернуть его к полноценной жизни. К пациентам, пребывающим в коме, у невролога Гудмана было особо трепетное отношение, вызванное, скорее всего, событиями прошлого. Тогда он не смог помочь лучшему другу в таком же состоянии, и повезло, что всё обошлось. Но не у каждого "спящего" был Джон Гук, который мог возвращать практически с того света, и Тай решил взять эту роль на себя, ещё со времён университета всерьёз увлёкшись этой темой. Тай обнаружил своего друга в детском отделении реанимации. Гудман молча встал рядом, по привычке опустив руки в широкие карманы халата. Двое мужчин сквозь стекло смотрели на маленькую девочку, которая отчаянно борется за жизнь. Лаура находилась в палате одна, считаясь особо тяжёлым пациентом. Ребёнок с изуродованным лицом, с бесчисленными переломами на хрупком тельце - неправильное, тяжёлое зрелище. Хотелось видеть её здоровой и весёлой, смеющейся, играющей с другими детьми. Тэхён вспоминал поступок отца, думая о том, что и сам отдал бы этому ребёнку свой собственный глаз, если только это помогло. Много лет назад Ким, ещё будучи подростком, упал с мотоцикла, а очнулся незрячим и с частичной потерей памяти. Ему было непередаваемо страшно и тяжело, первое время он питал лютую ненависть ко всему миру. Тэхёну помогли справиться близкие люди, и он был постарше. Как воспримет столь жестокий удар судьбы восьмилетняя девочка, даже представить не получалось. Доктор Ким проникся к ней поистине тёплыми чувствами. Так нельзя, так не позволяет врачебная этика, так недолго сгореть на работе, раскрошив своё сердце, отдав по маленьким крупицам. Но заставить себя относиться к этому несчастному маленькому созданию так же, как и ко всем остальным пациентам, Тэхён пока не мог, да и не хотел. - Будет в порядке, - приободрил невролог, - выкарабкается. - Знаю, - Тэхён кивнул, - обязательно выкарабкается. Он не сомневался в этом ни на секунду. - Как Дилан? - поинтересовался Ким. - Гаснет, - Тай нахмурился и сказал чуть громче, будто ругая самого себя, - не погаснет! Ничерта подобного. Я этого пацана так просто не отпущу. - Не отпускай, - согласился Тэхён, - ни в коем случае. Пока нас здесь что-то держит, мы не имеем права уходить. Держи парня, Тай, держи крепче. Ему жить и жить ещё. Другие врачи не поняли бы, услышь они этот разговор. Но другие врачи не пережили всё, что пережили Ким и его друг, вернувшиеся с той стороны, буквально, держась за руки. И у этих двоих явно было особое предназначение на земле. Может быть им не суждено спасти целую планету, но парочку жизней они уже выдрали из лап старухи с косой, и останавливаться на достигнутом не собирались. В конце концов, важна каждая жизнь по отдельности, потому что все равны, все одинаково бесценны и уникальны. - Пошли сходим к нему, брат, - Тэхён указал подбородком в конец коридора, где крепко спал пятнадцатилетний Дилан, - поздороваюсь с малым. Тай благодарно улыбнулся и закинув руку на плечо друга, пошёл вместе с ним к своему самому "капризному" пациенту. - Всё спишь, - Тэхён побарабанил пальцами по ободку кровати, - сколько можно, пацан? В твоём возрасте - девчонок кадрить, глупости всякие делать.. Тай подошёл к парнишке, осторожно коснувшись тоненькой руки. - Слышал, что сказал доктор Ким? Пора вставать, чувак. Ночью ты здорово всех перепугал. Не шути так больше, Дилан. В палате повисла тишина, изредка прерываемая мерными сигналами датчиков. Дилан был самой большой загадкой клиники: никто до сих пор не мог установить причину, по которой парнишка оказался в этом состоянии. Впрочем, у (пара)нормальных врачей были кое-какие соображения на этот счёт, но пока Тэхён и Тай ни в чем не могли быть уверены, хотя и чувствовали: разгадка рядом, лежит, как часто бывает, на поверхности, прямо у них под носом, только никак не удаётся ухватиться за неё. Не случись той войны, медицина наверняка развилась бы настолько, что проблему Дилана решили бы давным давно. Пока оставалось лишь продвигаться в темноте и наощупь, полагаясь на свои собственные знания, страх, риск и интуицию. Джон окинул присутствующих бодрым взглядом и по традиции произнёс короткую приветственную речь. - Наша жизнь - это холст, и мы сами решаем, что на нём изобразить и какими красками. Давайте для этого дня выберем самые-самые яркие. Профессор улыбнулся, ловя ответные улыбки своих обожаемых студентов. Цитаты были разные, по одной на каждый день. И соврет тот, кто скажет, что им это не нравится: Джон на самом деле заморачивался, создавая подросткам хорошее настроение. Улыбались, однако, не все. В светлой, пропитанной самой дружелюбной атмосферой аудитории профессора Чона обитала одна маленькая серая тучка. Ники отличался от всех не только выдающимся талантом к рисованию. Этот парнишка всегда держался особняком, пребывая в угрюмом и мрачном настроении. Джон пытался разговорить студента, но несколько неудачных попыток заставили его, всё же, бросить эту затею. Просто Ники был такой. Просто ему комфортно наедине с собой, так считали многие. Однако Гука всё равно беспокоил этот тихий паренёк. Что-то подсказывало, что студент переживает не особо благоприятный период своей жизни. Лезть не в своё дело профессор не собирался, но был всегда наготове, чтобы в случае чего, прийти на помощь. Искусство - это о чувствах. А Джон очень хорошо чувствовал эмоции других людей, потому чужая боль нередко отдавалась в нём как своя собственная. Гук всем в этом мире желал счастья, всех мечтал видеть с улыбками на лицах, даже Фишера, который в прошлом причинил парню много зла. Теперь тот жил в Америке со своей супругой, и не то чтобы Джон по ним сильно скучал. Но зла не желал никогда и никому, даже поздравлял по праздникам в сообщениях, на которые, впрочем, за много лет ни разу так и не получил ответа. На обеденный перерыв профессор не отошёл по той простой причине, что слишком увлёкся набросками одного из своих студентов. Он даже не заметил, как в аудиторию вошёл человек и остановился прямо над его столом. - Безобразничаешь, малыш? - низко прошептал знакомый голос. - Тэ? - удивлённо воскликнул Джон, - Ты почему здесь? - К тебе приехал, - Тэхён взял из его рук чужой альбом и отложил в сторону, - вставай. Украду тебя на полчасика, покушаем вместе. Сам о себе позаботиться ты ведь не в состоянии. Гук закатил глаза, но поднялся, закусывая смущённую улыбку. Столько лет прошло, а он всё ещё так мило краснел из-за Тэхёна. - Кому воздать молитву благодарности за то, что у меня есть ты? - спросил он, собирая вещи с рабочего стола. - Сообщи и мне, когда узнаешь, - усмехнулся Ким. Приобняв Джона за талию, Тэхён вывел его в просторный коридор. - Здесь поедим или в кафе через дорогу сходим? - У нас в столовой наверняка сейчас убийственная очередь. Давай выйдем, - попросил Гук. Неторопливым шагом пара спустилась на нижний этаж, направляясь к выходу. - Коллеги на днях спрашивали, когда мы с тобой узаконим наши отношения, - Джон усмехнулся в кулак, - почему-то всем интересно, что мы вот уже десять лет как помолвлены, а брака все нет. - И что ты ответил? - Тэхён прищурился, мельком взглянув на парня. - Что нам итак всё нравится. Что от штампа в паспортах ничего не меняется. - Ясно. Сказал всё то же самое, что и мне. Джон виновато отвёл взгляд. - Ты же знаешь, что мои чувства к тебе остаются прежними. Что даст нам эта свадьба, м? - Да ничего нового, по сути, - Ким пожал плечами, - но ты сам говорил о свадьбе, если помнишь. Я всё ещё не могу понять, что заставило тебя так резко изменить своё мнение. Если это как-то связано с данными мировой статистики бракоразводных процессов, то нам беспокоиться не о чем, не считаешь? - Тэ, - Джон остановился у дверей кафешки, разворачиваясь к парню, - оставим всё как есть? Мы же счастливы друг с другом. - Конечно, счастливы. Пойдём уже скорее, ребёнок, покормлю тебя. Тэхён заказал стейк средней прожарки и бокал вина, Джон по понятным причинам от алкоголя воздержался, отдав предпочтение стакану морковного фреша и равиоли со шпинатом и сыром. Ким заметил отстутствие кольца на пальце Гука, но комментировать никак не стал: он и сам часто забывал надеть его обратно после операций. В уютном помещении было совсем немного народу. Из колонок струился приятный джаз. Тэхён заметил некую отстранённость во взгляде Гука и осторожно поинтересовался: - Малыш? - Джон вопросительно повернул к нему голову, - У тебя всё в порядке? Гук неслышно вздохнул. Обсуждать друг с другом проблемы на работе - нормальная практика в нормальных отношениях. Но парень считал, что Тэхён и без того слишком загружен, потому не желал лишний раз добавлять ему негатива. - Всё хорошо, - улыбнулся профессор, - немного голова болела, но сейчас всё отлично. Фальш. Тэхён всегда чуял её безошибочно. - Понятно, - только и ответил он, - я рад, если так. На этом самом моменте, во время приятного обеда в компании любимого человека в маленькой кафешке напротив университета, Ким внезапно почувствовал невыразимую тоску. Сомневаться в чувствах Джона не хотелось, даже подумать о подобном было стыдно. Но Тэхён ничего не мог с собой поделать, понемногу наполняя голову ненужными догадками и подозрениями. Обидно было, что проводя вместе не так уж и много времени, они не говорят по душам. Точнее, говорит только один, пока второй отмалчивается, будто так и надо. Гук же думал всё это время о своём студенте. Ники был утром чересчур грустным. Джону даже показалось, что у того глаза были опухшие, как бывает после плача. По какой-то необъяснимой причине его тянуло к этому парнишке. Тянуло по-человечески, ему хотелось помочь, защитить, сказать что-нибудь хорошее, чтобы увидеть, как он улыбается. И пока Гук размышлял о совершенно чужом человеке и его эмоциональном состоянии, его любимый сидел рядом потерянный и печальный. Недосказанность - это такая мелочь... Но именно из мелочей складывается целая картина. - Дай ключи, Чон, - попросил Тэ на выходе из кафе, - свои я дома оставил. Гук бездумно сунул в его ладонь ключ с брелком в виде красного человечка и чмокнув в щеку, ушёл. Он пребывал глубоко в рассуждениях о чьей-то судьбе. Тэхён - в глубокой растерянности.