Твоими глазами III ЗА ГРАНЬЮ РЕАЛЬНОСТИ

Сбежать от всего, сбежать от всего, сбежать от всего... Он нёсся по лесу так быстро, как мог, в кровь раздирая руки, лицо и босые ступни. Страх ударял в кровь порцией отменного адреналина, пульс зашкаливал, и ему казалось, еще чуть-чуть - и его стошнит собственным сердцем; но медлить было нельзя. Он не знал своего преследователя в лицо, не понимал, где находится и как там очутился; лишь инстинкт подсказывал, что ему грозит опасность, заставляя спасаться во что бы то ни стало. Скупой солнечный свет быстро исчез за верхушками густых крон; немного сбавив шаг, теперь он продвигался почти вслепую, без конца натыкаясь на камни, стволы деревьев, что-то еще, чего не мог разглядеть. В очередной раз споткнувшись о что-то холодное и твердое, он кубарем полетел вниз по склону и лицом упал в ворох жухлой листвы. Лёгкие наполнил запах гнили, к горлу подступила рвота. С трудом приподнявшись, он пытался перевести дух, лихорадочно оглядываясь, чтобы сориентироваться. Резкий поток света ослепил глаза, зрачки сузились. Незнакомец стоял над ним с фонарем, направленным в его лицо. Все кончено: его нашли. Время вышло, остановилось, как и воздух вокруг. Больше не надо ни бежать, ни прятаться. Ничто больше не имеет смысла. Его убьют быстро, по крайней мере, он надеется на это и почти смирился. Страх сжал грудь, и сердце замерло в ожидании конца. Однако, увидев тянущуюся к нему руку, он словно пришёл в сознание. Собрав остатки сил и оттолкнувшись ладонями, парень бросил свое тело назад. Путаясь в изодранной пижаме, он вскочил на ноги и помчался прочь. Прочь, прочь, прочь. Дыхание сбилось, и каждый вдох отдавался нестерпимой болью… Оглянувшись через плечо, он заметил только, что преследователь сделал два шага в его сторону. Всё произошло слишком быстро: его тряхнуло, лес перед глазами странно закрутился, и он покатился прямо в яму. Каждый кусочек разбитого тела сжигала боль. Не в силах пошевелиться, Дилан лежал на спине, сломанный и немощный, сквозь слезы глядя далеко вверх. Луч фонаря, пробивавшийся сквозь тьму, казался чересчур ярким, почти нереальным. Запах жареной кукурузы, разносившийся вокруг, сладко щекотал ноздри. Ники проснулся и уставился в другой конец комнаты, где монитор ноутбука рисовал во тьме мигающий прямоугольник света. Слышались приглушённые диалоги киношных героев. - Смотришь фильм? - Да. Разбудил? - старший брат хрустнул попкорном. - Не ты. Мне снилось что-то странное. - Мм. Еще ночь, спи. Я сделаю потише. Ники кивнул, почувствовав себя вдруг очень слабым. Веки сдавила тяжесть, и он провалился в сон. Тук-тук-тук… тук-тук-тук…ТУК… ТУК… ТУКТУКТУКТУКТУКТУК! Что происходит? Кто может так ломиться посреди ночи? Ники распахнул глаза и тут же снова зажмурился: в комнате необычайно ярко горел свет. В дверь стучали очень громко и очень странно: словно несколько рук одновременно. Полностью не отошедший от сна и сбитый толку, парень решился встать и проверить, но быстро понял, что тело его совершенно не слушается. Беспомощно вращая зрачками, полными ужаса, словно парализованный, Ники не мог произнести ни звука. Слушал, как в дверь продолжают барабанить все эти… руки, и слезы, такие же холодные, как воздух вокруг, неподвижно застывали в глазах. Неужели это конец? Внезапно все стихло. Ни шороха. Однако это внезапное громкое молчание оказалось во сто крат страшнее любых звуков за дверями. Чувствуя, как леденеют конечности, он продолжал лежать, не имея возможности шевельнуться. Наступившая тишина несла в себе что-то опасное и злое. Скррррррррррррррр… Этот мягкий, но такой неприятный звук, казалось, не смолкнет никогда. Опустив глаза, Ники увидел катящуюся по полу пустую стеклянную бутылку… Зеленую бутылку, появившуюся из ниоткуда и катящуюся в никуда, катящуюся слишком медленно. Так же медленно за ней по полу ступали две фиолетово-синие, со вздувшимися венами и бесчисленными кровоподтеками, босые ступни. Ссутулясь и опустив голову с длинными спутанными волосами, скрывавшими лицо, мертвец, как марионетка, послушно следовал за бутылкой. Штанины, возможно, в прошлом белые, висели истрепанными лоскутами, как и футболка (или то, что от неё осталось), оголяющая одно из костлявых плеч. Бледные руки с загнутыми отросшими ногтями свисали плетьми. Ники почувствовал запах сырости. Внезапно мертвый остановился и медленно (слишком медленно) поднял голову. Пряди рассыпались по обе стороны от лица, и чтобы только его не видеть, Ники напрягся всем телом, вдохнул побольше воздуха, и отчаянно заорал. Часы показывали 6:20. Широко раскрыв рот, точно брошенная на берег рыба, парень жадно вдыхал кислород, с шумом выдыхая обратно. Приснится же такое! Просто сон, просто сон, просто сон! Кошмары ведь снятся почти всем, и довольно часто, обычное дело. Интересно, брат слышал, как Ники кричал во сне? -Эй, - с улыбкой бросил парнишка, приподнимаясь на локте, - я, наверное, разбудил тебя своими воплями? Тишина. Глупо пялясь на противоположную стену, Ники тяжело сглотнул. У него нет никакого брата. Не было никогда. Просто сон, просто сон, просто сон! Подросток оставил кровать, почистил зубы, собрался на учёбу. Все в норме, сейчас он снова побежит догонять автобус, будет трястись в вагоне метро, как и всегда. Все по-старому. Лишь одна навязчивая мысль наглым противным червяком копошилась в мозгу, не давая покоя: когда Ники проснулся, в комнате действительно горел свет. Который никто не включал. Подушечки пальцев гуляли по голой груди, дразняще обводя контуры рельефных мышц. - Инопланетное вторжение? - Тэхён издал хриплый смешок, - Кто это у нас не спит в такую рань? - Тот, кто очень-очень по тебе соскучился, - прошептал Джон, касаясь его спины влажными губами. - Который час? - Тэхён напрягся, когда бессовестная ладошка соскользнула ниже по его телу, забираясь под кромку нижнего белья. - Половина седьмого, - Гук прикусил чужое плечо, с силой сжав в руке твёрдый орган. Ким зашипел, поворачиваясь к парню. Тот как ни в чем не бывало мял пальцами его член, строя при этом самое невинное выражение лица. - Будешь провоцировать - опоздаешь на работу, - предупредил Тэхён, тихо охнув, когда короткие ногти чиркнули по чувствительной головке, - Или вообще никуда не пойдёшь... Джон быстро провёл языком по губам и нахально улыбнувшись, посмотрел Киму прямо в глаза. Тот самый упрямый взгляд с вызовом. - Придётся тебе ответить за свои слова, Ким Тэхён... В следующую секунду он лежал на лопатках, хрипло посмеиваясь в поцелуй. Тэхён безжалостно грыз его губы, оставляя крошечные ранки, которые сам потом будет смазывать бальзамом. Джон закашлялся от слишком глубокого проникновения языка в его рот и впился ладонями в плечи парня, намереваясь оттолкнуть от себя. Не прерывая своих болезненных и жадных поцелуев, Ким ловко сдернул с парня боксеры, избавляясь и от своих, и резко перевернул того на живот, наваливаясь сверху. - Смазку, - потребовал он, - ну же! Дрожащими пальцами Гук нашарил под одной из подушек маленькую пластиковую бутылочку и передал Тэхёну. Больно прикусив ребро своей ладони, Джон выпятил задницу в мучительном предвкушении. Быстрым круговым движением мазнув влажным пальцем у входа, Ким с силой надавил на сжатое отверстие, протискиваясь между тесных горячих стенок. Джон непроизвольно выдал звук, напоминающий скулёж. Ким тихо выругался и вытащив палец наполовину, добавил больше смазки, тут же толкаясь обратно. Джона хотелось разорвать, сожрать целиком, до последней крошки, но нельзя делать ему больно: слишком нежный и чувствительный, хоть и нарывается порой сам. Второй палец Гук принял спокойно, только дёрнулся в пояснице, когда Тэхён слегка задел в нём крошечный бугорок на передней стенке. Старательно двигая пальцами, Ким потел и тяжело дышал, не отрывая налитых кровью зрачков от гладкой, молочно-белой спины. Свободная ладонь огладила левую ягодицу и тут же грубовато сжала мягкую плоть, оставив след. Джон жалобно простонал, получив третий палец, и сбивчиво поторопил: - Давай уже, ну? Я готов. Тэхёна бесило то, какой он нетерпеливый, то, как водит бёдрами из стороны в сторону, мешает, требуя большего и провоцируя, но Ким держался стойко. Выполнив растяжку как следует, парень вынул пальцы, звонко шлепнув влажной ладонью по обнаженному заду. Гук громко выдохнул. Кончик мокрой набухшей головки потёрся о нежную розовую кожу, пробираясь внутрь. Одним движением Тэхён вошёл до конца, насколько позволяла поза, но не остановился, начав плавные движения бёдрами. Лежать ничком на Джоне было не особо удобно, но сейчас было плевать. Неторопливо толкаясь в любимое тело, Ким развёл руки парня в стороны, накрывая своими, и сцепил их пальцы вместе. Горячие губы оставляли на задней части шеи трепетные поцелуи и откровенные признания, как сквозь туман долетавшие до поплывшего сознания Джона. - Моё всё... Тихие протяжные стоны звучали как лучшая на свете мелодия. Тэхён блаженно закрыл глаза, пропитываясь каждым из них. Любить Джона. Делать ему хорошо. Вот, пожалуй, всё, чего он хочет в этой жизни. - Тэ? - слабым голосом позвал Гук. Он растворился в своих ощущениях, пребывая где-то в другой реальности. - Да, любовь моя? - Ты же... Ты же знаешь? - Знаю. И я тебя. Бесконечно. Тэхён прервался, помогая парню вновь улечься на спину. Приобняв Джона за талию, он мягко вошёл в его тело, постепенно ускоряя ритм. Звонкие стоны отражались от стен их квартиры; запахи, дыхание, губы, руки, сердца - смешалось всё. Одно целое - им они были сейчас, наполняли друг друга собой, не оставляя ни единого свободного местечка. Весь в тебе, весь твой... Ким сделал несколько заключительных мощных толчков, доводя их обоих до конца, и подарил нежно стонущим любимым губам долгий и искренний поцелуй. - Я засужу вашу конторку, бессовестные вымогатели! Нелюди! Шарлатаны! Визгливый женский крик эхом раздавался в коридорах реанимации. - Вам только это и нужно - наживаться на людском горе! Я ничего не подпишу, понятно? Ни единой копеечки от меня не дождетесь! Мошенники! Тэхён выразительно изогнул бровь, заворачивая за угол, где он застал пластического хирурга и не в меру шумную дамочку средних лет. Заметив краем глаза движение, Тэмин повернул голову, умоляюще глядя на глазного хирурга. Скрестив руки, он стоял перед чьей-то орущей родственницей и безуспешно пытался вставить хотя бы слово, но поток непрекращающихся оскорблений не давал бедному врачу ни шанса. - Что здесь происходит? - громко спросил Ким, подойдя к ним. Он перевёл взгляд на женщину и нахмурился, - Мадам, Вы в своём уме? Мне напомнить, где Вы находитесь или сразу вызвать охрану? Та задохнулась, очевидно, не ожидавшая такой дерзости, и вдохнув поглубже, запричитала: - Да что ж это? Да что же тут делается? Да как вы смеете? Да я на вас всех... - Довольно! - грубо прервал Тэхён. На мгновение прикрыв глаза, он мысленно отсчитал от трёх в обратном порядке, и спокойно, но твёрдо произнёс, - Это - отделение реанимации, и это значит, что здесь у нас находятся самые тяжёлые пациенты, которым необходим полный покой. Прошу Вас следовать за мной, в мой кабинет, где мы с Вами и доктором Ли сможем всё обсудить. Подать на нас в суд или написать жалобу Вы вольны в любое время, но если из-за Вашего поведения и всего, что Вы здесь устроили ранее, кому-то из больных станет хуже, жаловаться будут уже на Вас. Не тратя более слов, Тэхён молча двинул дальше по коридору на выход из отделения. Тэмин поспешно зашагал за ним, и женщине не оставалось ничего кроме как последовать примеру последнего. - Ким Тэхён, - сразу начал врач, разместив гостью в своём кабинете и предложив ей стакан воды, - глазной хирург. Так значит, Вы приходитесь тётей Чон Лауре? - Я - двоюродная сестра её покойного отца, - воду дама выпила, но дружелюбнее от этого не стала, продолжая сверлить обоих врачей полным ненависти взглядом, - и я повторяю, что не выплачу вам ни цента, вы слышите? На каком основании вы провели операцию без согласия опекуна или родни? О, - женщина сделала грозное лицо, - я затаскаю вас по судам! Вы мне в ногах будете... - Я не ослышался? - Тэхён медленно поднялся с кресла и отошёл к окну от греха подальше, ибо, пусть женщин он никогда не бил, в эту минуту кулаки чесались просто неимоверно, - Вы обвиняете нашу клинику в том, что Вашей племяннице была предоставлена скорая медицинская помощь? Без которой она бы... Которая была необходима, чтобы спасти её? Ким стиснул зубы так сильно, как получалось. Он, конечно, многое навидался за годы работы здесь, и меркантильных бесчувственных персонажей повстречал немало, но прямо сейчас его прямо распирал изнутри праведный гнев. Тётка Лауры однозначно попутала берега. - Знаю я ваши отговорки! - женщина вскочила с места, размахивая пухлыми руками, вразнобой унизанными кольцами и браслетами, - Лишь бы стрясти денег! - Мы ничего с Вас не потребуем, - повысил голос Тэхён, - Пожалуйста, держите себя в руках. Вы на эмоциях из-за потери близких людей, и я искренне сочувствую Вашей утрате. Но прямо сейчас перед Вами стоит выбор - подписать согласие на пластическую операцию или оставить ребёнка уродом на всю жизнь! Как Вы можете думать о деньгах в подобной ситуации? Это ведь Ваша собственная племянница! - Неубедительно, доктор Ким, - хмыкнула та, презрительно скривив губы, - раз жизни девчонки ничего не угрожает, и она может находиться здесь бесплатно вплоть до восстановления, этого вполне достаточно. Делайте Вашу работу и следите за тем, чтобы она продолжала дышать, всё остальное Вас никак не касается. - О чём Вы говорите?! - ошарашенно выдохнул Тэмин, - Ребёнок лишился глаза! Это некрасиво, это... Это не эстетично в конце концов, ей придётся жить с этим, как... - Переживёт, - холодно отрезала женщина, - никакой пластики. Если вы не перестанете докучать, я вызову полицию прямо сейчас и обвиню в том, что вы насильно вынуждаете меня подписать согласие на дорогостоящие процедуры, которые мне не нужны. - Они нужны Лауре! - воскликнул Ли. В кабинете с грохотом закрылась дверь, оставив двух мужчин смотреть друг на друга в полном недоумении. - Вот сука! - Тэхён в сердцах ударил ладонью по подоконнику, - Жадная испорченная стерва, чтоб её! Откуда она взялась? Почему не явилась сразу после аварии или хотя бы вчера? - Она только с аэропорта, Тэ. Живёт на Чеджудо, прилетела пару часов назад, если верить её словам. - Вот и оставалась бы там, дрянь такая... - Ким потëр переносицу, соображая, как поступить, - Значит, вот что, доктор Ли, возвращайся в своё отделение и пусть твои ребятки готовят операционную. - Но согласие, Тэ... - Срать я хотел на её согласие! - рявкнул Тэхён, со злостью уставившись в окно. Тётя маленькой пациентки вальяжно садилась в дорогой мерседес, - Делай, дружище, умоляю, не тяни. Ли встал и прошёл к двери, но остановившись, взволнованно закусил губу и обернулся. - Нас могут посадить за это, ты же понимаешь? - Понимаю. Под мою ответственность, Тэмин. За всё, что будет происходить дальше, я отвечу лично. Пластический хирург думал всего секунду. Естественно, выбор был лишь один: правильный. - Нет, доктор Ким. Под нашу ответственность. Если мы делаем это, то делаем вместе. Даже не надейся, что я позволю тебе одному забрать всю славу, - он улыбнулся. Тэхён усмехнулся, кивая. - Поторопись, Тэмин. Я буду через двадцать минут. Ли скрылся за дверью. Ким сделал шаг к столу и подцепил с него папку с историей болезни. - Не волнуйся, зайка, - ласково сказал он, глядя на печатные буквы красивого имени, - я не позволю ей испоганить тебе жизнь. - Ники! - позвал профессор, догоняя студента в коридоре, - Ники, остановись! Парнишка нехотя притормозил перед выходом из здания, разворачиваясь и устремляя на преподавателя усталый взгляд. Джон остановился, быстро но внимательно оглядев студента с головы до ног. Внешних повреждений не наблюдалось, значит, его не избивают, уже хорошо. - Могу я узнать, почему ты отсутствовал сегодня на моих занятиях? - с тенью улыбки спросил старший. - Могу я оставить при себе право не отвечать на этот вопрос? - недовольно нахмурился парень. Джон на мгновение даже растерялся. Он готов поклясться, только что прозвучала самая длинная фраза, что ему приходилось слышать из уст этого студента за все две недели, что они знакомы. - Эм, я даже, - замялся профессор, - у тебя всё в порядке? Взгляд Гука невольно зацепился за ряд сверкающих колец на ухе студента. Выглядело круто. Тот не ответил, всем своим видом показывая, что готов сбежать отсюда прямо сейчас. - В любом случае, - Джон откашлялся, - постарайся не пропускать мои уроки без уважительной причины, хорошо? Если что, то я... Он не договорил. Подросток молча оставил его, даже не став слушать. Гук неловко глянул по сторонам, взъерошивая пальцами пряди на затылке. Почему рядом с этим мальчишкой он был слаб? Почему чувствовал себя виноватым под этим пристальным и ледяным взглядом, колюще-режущем из-под отросшей, чёрной как уголь, чёлки? На автомате проверив наручные часы, Джон понял, что настало время обеда. Только вот есть уже не хотелось, от слова "совсем". Расстроенный профессор проигнорировал заманчиво приоткрытые двери столовой, вместо этого проследовав в библиотеку. Хорошая книга - лучшее лекарство от печали. А Тэхёну он не станет говорить, что пропустил обед. Подумаешь, всего-то один раз. Шарлотта Бронте пришлась очень кстати. Гук не стеснялся читать любовные романы, а преисполненная трагизмом "Джейн Эйр" подходила его нынешнему состоянию как никогда. Прихватив кофе из автомата, профессор уселся в пустой аудитории наедине с прекрасным произведением литературы в тёмно-синем переплёте. Тай вошёл в палату, которую посещал по несколько раз за смену не столько из необходимости, сколько по собственному желанию. Осторожно прикрыв за собой дверь, он замер. У койки Дилана сидела безутешная мать и проливала горькие слезы. - Госпожа О'Брайен, - невролог быстрым шагом подошёл к женщине, - что Вы, по-Вашему, делаете? - Доктор Гудман, - прошептала та, захлебываясь в тихих слезах, - доктор Гудман, он ведь не очнётся? Я уже потеряла моего мальчика, не так ли? Врач бросил быстрый взгляд в потолок, успокаивая собственные нервы за секунду. Мотнув головой, он вздохнул и присел на корточки у ног матери Дилана. - Госпожа О'Брайен, - негромко и чётко заговорил он, - прошу, послушайте меня сейчас очень внимательно. Перед Вами находится Ваш пятнадцатилетний сын. Живой сын, понимаете? Все его органы работают, и мозг, и сердце... Сердце бьётся! Он очень крепко спит, но всё чувствует и прекрасно слышит каждое наше с Вами слово. А теперь подумайте о том, захочет ли он вернуться, заранее зная, что самый близкий на всей земле человек больше не ждёт его... Я не представляю и половины того, что Вам пришлось перенести, госпожа О'Брайен, но Вы - мать, и не можете сдаться, не имеете на это права. Да, Вам плохо и больно, но представьте, каково сейчас ему. Там, в темноте, он совсем один, он хочет проснуться, но не в состоянии сделать это самостоятельно. Поэтому мы с Вами ему в этом поможем. Мы вытащим его вместе, да? Мы разбудим Вашего сына и поднимем его на ноги, Дилан будет снова говорить с Вами, улыбаться, обнимать... Даже если на это уйдут месяцы, годы - неважно. Он будет жить, Вы меня слышите? Не опускайте руки ни сейчас, ни завтра - никогда. Мы, врачи, сделаем всё, что от нас зависит, и даже больше, но Ваша роль, как матери, имеет гораздо более важное значение. Не переставайте верить в лучшее. Только так, только вместе мы сможем его спасти. Гудман вызвал в палату молоденькую медсестру, попросив ту отвести женщину в столовую и напоить травяным чаем. Оставшись один на один со спящим мальчиком, Тай бережно убрал с бескровного лба каштановые пряди и опустился на стул, пробежавшись глазами по цифрам на мониторе. - Женщины - эмоциональные существа, чувак, - по-доброму усмехнувшись, обратился он к пациенту, - не принимай на свой счёт. Она ждёт и любит тебя, понятно? Просто ей тяжело одной, ты должен её понять. Она ведь торгует овощами в продуктовой лавке, да? Шутка ли - подниматься с восходом солнца и таскать ящики с картофаном, м? А потом бежать сюда, к тебе, пока ты дрыхнешь, как медведь, влупивший бочку снотворного? Не, парень, ты мне это прекращай. Вот проснёшься, я с тобой по-другому поговорю, будешь знать, как валяться неделями в койке... Врач говорил с мягкой улыбкой, глядя в лицо больного, будто тот мог его видеть. Перед тем, как отправиться к другим пациентам, он по обыкновению легонько сжал юношескую ладонь и сказал: - Как выспишься - дай мне знать , Дилан. Я буду здесь, никуда не уйду. Ты постарайся поскорее найти обратную дорогу, мхм? В вагоне метро было слишком много людей. Ехать предстояло более часа, и он то дремал, то снова просыпался под недовольный гомон толпы, ее почти нечаянные толчки и пинки. Все как обычно. На одной из станций парень заметил, как в двери поезда влилась, вместе с другим потоком людей, грузная женщина в полосатом платье. Растолкав всех и каждого вокруг себя, та решительно продвинулась к заполненным сиденьям и встала прямо напротив Ники. Обычно он уступает место тем, кому, по его мнению, тяжелее проводить поездки стоя на ногах. Обычно он без раздумий делает такого рода добрые и вежливые мелочи. Обычно он не судит людей по внешности, глупым платьям или невыносимому запаху пота, от которого слезятся глаза у всего вагона. Обычно такого не бывает, и в такой обычный день, как сегодня, не должно было быть. Пока мысли проносились в голове, женщина буквально навалилась на Ники всем телом, продолжая буравить его взглядом. Грохот несущегося состава, писк гаджетов, людские голоса и даже собачий лай - внезапно стали болезненно громкими, запахи вокруг - невыносимо резкими. Парень свел брови. Откуда-то изнутри неспеша поднималась, будто незримое облако тумана, хладнокровная, циничная и беспощадная, самая настоящая злоба. «Тупая полосатая толстуха», - с ухмылкой подумал Ники, взглянув в глаза стоящей перед ним особе перед тем, как забыться сном. Поезд дико тряхнуло. Ники рефлекторно раскинул руки, пытаясь удержаться от падения. Болел затылок. Он с трудом открыл глаза и с ужасом обнаружил, что кроме него в вагоне никого нет. Единственная целая лампа опасно болталась на тонком проводке прямо над головой. Поезд несся через тоннель словно со скоростью света. Язык, должно быть, онемел, вдруг стало трудно дышать. Тонкие склизские пальцы страха впились в руки и ноги, лишив возможности двигаться. В венах похолодело. Подросток оглядел вагон справа и слева от себя, насколько это позволял полумрак. Никого. Или некто, все же, здесь есть? Прямо напротив кто-то явно сидел. Медленно подняв глаза, парень увидел в стекле собственное (нет) отражение. Злобный оскал застыл на восковом лице с зияющими пустыми глазницами. Сердце сократилось слишком сильно, и Ники проснулся. Женщина в полосатом и многие другие пассажиры исчезли. Поезд подъезжал к конечной станции. На выходе из метро Ники беспокойно оглянулся назад. Гадкое чувство вины неприятно пульсировало, словно кровоточащая ранка. «Я НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ» - сказал он вслух. «МЕРЗКАЯ ПОЛОСАТАЯ ТОЛСТУХА» - в то же мгновение нашептывали голоса в голове. Врачи приводили себя в порядок после нескольких часов внимательной и кропотливой работы. Накинув свежий халат, глазной хирург собирался спуститься в столовую и перехватить что-нибудь съедобное, ибо сил не осталось ни физических, никаких других. Его остановил короткий треск стационарного телефона, после которого ожидаемо раздался голос главврача: - Доктор Ким, я жду Вас у себя. - У себя в постели ты меня ждёшь, - хмыкнул парень себе под нос, покидая кабинет, - не дождёшься. Через пару минут Тэхён отбивал по двери короткую дробь костяшками пальцев, и не дожидаясь приглашения, вошёл в ненавистный кабинет. Главная сидела на подоконнике, максимально соблазнительно обтянув полой халата округлое бедро. Едва ли взглянув на женщину, Ким бесцеремонно плюхнулся на диванчик, прикрывая веки. - Говори, - сказал он. Главврач усмехнулась и несколько мгновений просто разглядывала красивое мужское лицо. - Не терпится присесть на пару годиков? - едко поинтересовалась женщина, - Что мы, черт возьми, творим, Ким Тэхён? Хирург лениво приоткрыл глаза, поглядывая на неё из-под длинных густых ресниц. - Даже не знаю, - грудным басом ответил он, - может быть, сама ответишь на свой вопрос? Какого же, блять, чёрта мы творим, Дина? Лично я тут лечу людей, а ты? Не можешь справиться с одной занозой в заднице? Ты же большая девочка, Дина, давно пора научиться делать уроки самостоятельно. Женщина покачала головой, тряхнув искусственными завитушками на локонах. - Ты обнаглел, Тэхён, - констатировала она, - окончательно. Впрочем, я сама виновата, что довела до такого... Ким лишь пожал на это плечами, как бы соглашаясь. - Как бы то ни было, единственная заноза в заднице всей больницы - это именно ты. Оперировать несовершеннолетних или проводить любые другие манипуляции без согласия опекуна - подсудное дело. Тебе напомнить регламент нашей клиники? - Манипуляции, - Тэхён тихо рассмеялся, - Боже, ну и слово. Хотя, понимаю, ты же знаешь о них всё, да? - он озорно глянул на начальницу, мгновенно принимая серьёзный вид, - А может это мне тебе напомнить про Клятву Гиппократа? Про моральные ценности, человеческое отношение... Не слышала, нет? - Ким встал и медленно подошёл к женщине, впиваясь в её глаза холодным пронизывающим взглядом, и встав к ней вплотную, низким тихим голосом произнёс, - Слушай сюда, девочка, плевать я хотел на то, чем ты там недовольна. Я спасал ребёнка, её будущее, ясно? - он чуть наклонил голову, - И поступлю так снова, если потребуется. Всегда буду так поступать. Можешь уволить меня прямо сейчас, созвать сраный дисциплинарный комитет или сдать в полицию. Но я, мать твою, поступил правильно, и ты, я уверен, об этом осведомлена. Так что прекрати ломать комедию и не отнимай моё время, Дин. Твои юмористические шоу я обожаю, но прямо сейчас хочу просто отдохнуть. У Чон Лауры снова будет красивое личико, и я этим доволен. А вы, несогласные, хоть уссытесь, всё равно всё уже произошло. Не испытывая ни малейшего намёка на угрызения совести, Тэхён ушёл, оставив женщину в раздумьях. Удобно, если твой крестный - бывший генеральный комиссар полиции: в этом плане какое-никакое прикрытие обеспечено, тем более, хирург и правда поступил по-совести. Чувствами влюблённой в него начальницы Тэхён пользоваться не хотел, да и не нужны были ему эти чувства, но получалось всё само собой. Хван Дина была хороша собой внешне и являлась довольно-таки неплохим человеком. Однако, как случалось со многими в её положении, главврачом клиники зачастую двигала жажда денег. Пластическая операция Лауры волновала её не столько с точки зрения законности, сколько - наживы. Но Киму она прощала буквально всё. Несмотря на то, что была замужем уже много лет и имела двоих детей. А Тэхён... Тэхён просто любил одного-единственного, любил, хотел и дышал только своим Джоном. Его Величество Гопник У Лауры снова будут самые прекрасные на свете глазки. Мы это сделали. Профессор Пупс Ура! Горжусь тобой, любимый! Ты молодец! Его Величество Гопник Сегодня мы все молодцы. Профессор Пупс Тебя ждать к ужину? Профессор Пупс Я готовлю бëф бургиньон. Его Величество Гопник Я буду позже, солнце. Хочу понаблюдать её немного. Его Величество Гопник Кушай без меня. Профессор Пупс Окей) Профессор Пупс Люблю тебя! Его Величество Гопник И правильно делаешь) Отложив мобильный в сторону, Джон вернулся к давно остывшей еде. Скромно накрытый стол для одного сейчас казался ему слишком большим, кухня - неуютной. Гук уже знал, что Тэхён сегодня не вернётся вовремя, поэтому за ужин принялся даже не раздумывая. Ким работает, делает поистине большое дело. А Джон - он всё понимает, потому что любит. Столицу медленно поглотила ночь; даже миллионы лампочек не победили бы подступающую тьму: она повсюду. Поймав своё отражение в кухонном окне, парень грустно улыбнулся и отсалютовал бокалом красного. Мысль о холодной постели заставила поëжиться.