Твоими глазами III ЗА ГРАНЬЮ РЕАЛЬНОСТИ

- Почему Тэхён так рано уехал? Это из-за меня, да? Джон отвлёкся от созерцания экспонатов выставки и обернулся к младшему. - Из-за тебя? Нет, с чего ты взял? У него много дел, только и всего. - Мне кажется, он меня ненавидит, - с усмешкой произнёс Ники, стараясь выглядеть при этом равнодушным. Только к чему бравада, если по-детски наивные глаза всё равно выдают обиду? - Это не так, - поспешил успокоить блондин, - Тэ хороший, искренний и очень добрый, хоть и притворяется порой колючкой. И он вовсе не ненавидит тебя. - Хороший, это я знаю. Он был так добр ко мне до того, как узнал о том, что мы теперь - родня, - подросток фыркнул. - Ему нужно свыкнуться с мыслью, что отныне он будет делить меня с кем-то ещё. Прежде ведь моё внимание принадлежало одному лишь Тэхёну. Всё будет нормально, не переживай. Как тебе эта? Ники сделал шаг вперёд, рассматривая указанную Джоном картину вблизи. - Слишком красочно. Выглядит нелепо, - он поморщился, - я бы добавил несколько тонов потемнее вот здесь, чтобы переход смотрелся плавней. И что ещё за убитый рыжий? Такой оттенок следует запретить законом. Фу. Гук спрятал смех в ладони, чтобы не смущать организаторов выставки и остальных посетителей. С категоричными высказываниями юного художника он не согласился, но нашёл их забавными. Автора раскритикованной младшеньким работы Джон знал лично, этот парень работал в «мастерской счастья» в разгар весеннего сезона. - Знаю, ты предпочитаешь гораздо менее броскую, спокойную палитру, - сказал он весело, - но то что ты видишь перед собой – не просто разукрашенный канвас, Ник, это эмоции художника. Дэголь Малик - уроженец солнечной Африки; он не раз говорил, что родина ассоциируется у него с радостью и счастьем, и все картины он пишет, вдохновляясь ею… - Если этот тип считает, что счастье выглядит как перезревшая тыква, я ему сочувствую, - парнишка скорчил рожицу. - Не будь язвой, - по-доброму улыбнулся старший, - и не забывай, у каждого свой уникальный почерк и стиль. Ты не обязан восхищаться каждым из чужих творений, о вкусах ведь спорить не приходится, но будучи художником, учись уважать труд других. И ты совершенно прав, оттенок называется «тыквенный». Скажу по секрету, никогда не использовал его в работах. Мне он тоже не нравится. Как-нибудь я отведу тебя в студию и покажу свои работы, если тебе будет интересно. - Мне интересно. Но я их уже видел, – Ники улыбнулся удивлённому брату, - ведь бывал в твоей студии десятки раз, а ты в упор не замечал, что я хвостом за тобой следую. - Вау, - неловко усмехнулся Джон, - похоже, я и правда растяпа, если всякий раз упускал из виду такое насыщенное внимание со стороны. Коротко рассмеявшись, братья отвели друг от друга взгляды. Оба жалели об одном и том же: о навсегда потерянном времени, которое можно было провести вместе. Каждый был по-своему обижен на второго и вместе с тем в чём-то перед ним виноват. Требовалось приложить усилия, чтобы справиться с собственными сомнениями и научиться доверять себе и другому человеку. Время и любовь – в этих докторах Ники и Джон нуждались сейчас больше всего. - Каким… - внезапно повернулся к братишке Гук, намереваясь задать назревший вопрос. - Каково… - одновременно с ним торопливо заговорил Ники. Ему тоже было о чём спросить. Глупо похлопав одинаковыми глазами, братья усмехнулись. - Давай сначала ты, - уступил старший, - что ты собирался сказать? - Америка. Какая она? – Ники возвёл мечтательный взгляд к панорамной крыше, по стёклам которой разлилось щедрое солнце, и прищурился, - Я ведь никогда не был заграницей, ни разу. Мне и тут нормально живётся, но всё же интересно – каково там, за океаном… Джон с улыбкой посмотрел на младшего брата, бледного, по-особому красивого сейчас, сияющего так, словно это его кожа излучает свет, а вовсе не лучи. С такого ракурса лицо подростка казалось ангельским, но только на одну половину: вторую затемняли наведённые ресницами длинные стрелки теней. - В середине октября в Центральном парке столько золота, сколько не поместилось бы в сокровищницах всех царей всех времен. Красное и желтое, всех возможных и невозможных оттенков, блещет на ветвях, лениво стекает с него роскошными тончайшими резными слитками, бросается прямо под ноги, и копится, копится… В воде - сплав черненого с платиной, элегантный и скромный, как и сама хозяйка озера, поблёскивает в солнечные дни. Но больше всего золота там можно увидеть, если поднять глаза. Золото всех оттенков встречается в Нью-Йоркском небе в это время года: и редкое синее - хрупкий, но удивительный по красоте своей сплав, и предзакатное розовое - нежнейший из всех оттенков, и девятьсот девяносто девятое, с мягким, словно масло, свечением… - Что за «хозяйка озера»? - Не совсем хозяйка, это просто метафора. Водохранилище в Центральном парке было названо в честь Жаклин Кеннеди. Существует легенда, согласно которой, если долго смотреть, в ясные дни на дне озера можно якобы увидеть все жемчуга, что она любила носить при жизни. - Эм… Ясно… - Ники неловко пошкрябял короткими ногтями затылок, - Ты любишь Нью-Йорк, да? - Не знаю, - пожал плечами Гук, - никогда там не был. – Ники нахмурился и сложив руки перед собой, уставился на брата, ожидая объяснений. - Это из заметок художника Нормана Купера, я лишь процитировал. Величайший пейзажист. Жаль, он написал совсем не много картин, так как ушёл из жизни рано. Он восхвалял природу своей страны, называя Америку своей «золотой музой». Так видел её он. Мне показалось, что его сравнение будет лучше любого приведённого мною. - Тебе неслабо там доставалось, да? – брюнет с сочувствием заглянул блондину в глаза. - Нет, - улыбка случайно вышла немного грустной, - всё нормально. Я любил Филадельфию – город, где мы жили. Там была хорошая школа. Приехав сюда, поначалу я чувствовал себя одиноким, скучал, и Америка ассоциировалась у меня с оставленными друзьями. Но со временем и здесь обрёл настоящих друзей и… - Джон кашлянул, - любовь. А теперь и семью. Так что, если ты спросишь, чем сегодня для меня является родина отца, я скажу, что тёплым воспоминанием, не более. За десять лет мы с Тэ много где побывали, но о том, чтобы лететь в Штаты, по многим причинам никто из нас и не думал. - Мм, - Ники покивал, частично удовлетворив своё любопытство, – У тебя, кажется, тоже был ко мне вопрос? - Да, - Гук вздохнул, - можешь рассказать мне, каким он был? Пожалуйста. Каким был наш отец? Младший брат полоснул испытующим взглядом исподлобья, и подумав, коротко мотнул головой. - Не могу, - с оттенком сожаления произнёс он тихо, тут же поправляя себя, - пока не могу. Но я расскажу тебе, обещаю, когда буду готов. Когда мы будем готовы. Джон не стал бы настаивать в любом случае, а увидев расстроенный взгляд подростка и вовсе пожалел о том, что заговорил о покойном отце именно сейчас. Такой откровенный разговор стоил несколько иной обстановки, иной интонации. Он не собирался омрачать настроение своё и брата в столь прекрасный день, потому быстро поднялся на ноги и с энтузиазмом заторопил младшенького домой. - Твоя новая комната ждёт тебя, - напомнил блондин, - давай скорее закажем такси и поедем устраивать в квартире грандиозный творческий беспорядок. - Давай, - охотно соглашаясь, ответил братишка. Гук сделал несколько шагов вперёд, но заметив, что тот не спешит идти за ним, оглянулся и вопросительно повёл бровью. Ники кашлянул, стараясь скрыть смущение, и как можно более безразлично попросил, - расскажешь по дороге ещё что-нибудь про художников-чудиков? Чтобы время скоротать, - тут же неловко оправдался он. Ну не признаваться же открыто в том, что ему всегда доставляло огромное удовольствие слушать Джона. Старший широко улыбнулся. - Конечно, Ник. С радостью. Вопреки ожиданиям Хэри, Чимин не заехал на территорию медцентра, а припарковал машину через дорогу от шлагбаума у задних ворот. Женщина видела, чувствовала, что с Паком что-то не так: ей говорили об этом чужой наморщенный лоб, подрагивающие руки и потемневшая аура, а ещё – глаза, которые тот старательно прятал. Хэри ничего не стоило коснуться его, словно невзначай, и выведать всё, как на духу. Но она не поступит так со своим Чимином. Потому, всё, что ей оставалось – это терпеливо ждать, когда он решится высказаться сам. Глубоко вздохнув, Чимин нервно взлохматил свои волосы и посмотрел на спутницу. - В конце августа с Диланом произошло несчастье, - медленно начал он, - первое. Оно повлекло за собой остальные. Самолёт, потом – Тэмин… Я не получал вестей от тебя много лет, ты даже на поздравления не всегда отвечала, жила свою жизнь и была счастлива. А тут вдруг появилась снова, утверждая, что собираешься всех спасти, и даже собственная беременность не стала тебе помехой в погоне за «злом». Я не имею возможности проверить ничего из того, что ты мне рассказывала – могу только слепо доверять. Сомневаюсь из раза в раз, не находя порой никакой логики в твоих действиях или словах, но предсказанная тобой авиакатастрофа - достаточно весомый аргумент, чтобы убедить меня продолжать верить. Эффектно, а главное – эффективно, не так ли? Таков был твой план? На случай, если я отказался бы помогать, у тебя припасён был козырь, и ты им с успехом воспользовалась. Поковыряться в моей голове, прознав все слабые стороны – и вуаля – оказывается, ты и я были «предназначены друг другу». Какое невероятное совпадение, ведь только этого я всегда и хотел – перестать быть одиноким. И надо же, купился, как мальчишка, на трюк, перестал видеть очевидное! Потерял бдительность и размечтался о счастливой жизни после смерти, полной счастья и любви. Только сейчас я, наконец, понимаю, для чего был нужен тебе всё это время. Я – слабое место Чонгука и Тэхёна, приманка и тот, кто всё про них знает. Поэтому ты и запретила мне сообщать парням о том, что я вернулся в Сеул. - Я попросила тебя не сообщать, - разлепив пересохшие губы, поправила Хэри. Она ничего не опровергала, не спорила, но в глазах при этом плескались обида и разочарование, - чтобы не делать им слишком больно. Ты ведь знаешь, в конце нас ждёт… - Ах да, - Чимин горько и совсем не красиво осклабился, - конечно, разве мог я забыть? Мы погибнем смертью храбрых, спасая всех. Так ты говорила? Только вот кое-что не сходится. – мужчина нахмурился, - Ты совсем не похожа на того, кто в скором времени умрёт. Вряд ли человек, собирающийся на тот свет, станет читать книги по уходу за ребёнком. Хэри покрутила головой и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь привести разбушевавшиеся чувства в норму. Ей не почудилось, Чимин не просто подозревает – он обвиняет её напрямую. Женщина высунулась в окно, подставляя ветру пылающие от негодования щёки. О том, что темные силы будут пытаться помешать им с Паком, она знала наверняка, но такого предугадать не могла никак. В словах мужчины было столько горечи, столько отчаяния и страха, что сердце разрывалось от жалости и тоски. Он не доверял ей, боялся её. - Послушай, пожалуйста, что я скажу тебе, - спокойно, даже вкрадчиво произнесла она, - ты сейчас – сам не свой, но в этом нет твоей вины, ясно? Тьма на тебя так действует, не поддавайся, будь сильнее этого. Слушай мой голос, хорошо? Мы должны доверять друг другу, малейшее сомнение приведёт к краху. Ты прав, я не могу доказать прямо сейчас, что не имею недобрых замыслов, но ты сам всё увидишь в скором времени. Понимаю, тебе страшно и странно рядом с такою мной, но мы – не враги, Чимин. Я никогда не была врагом тебе и ребятам. Я люблю их, хочу уберечь от погибели, а нас с тобой – от повторной ошибки. Хэри видела, как он мучается, разрывается от противоречивых эмоций. Беременная сама держалась из последних сил. Кроме внезапной тошноты и необычной боли во всём теле, неподъёмным грузом сверху давила густая, тёмная аура, липкая и тягучая как смола. Она заползала в лёгкие, стоило лишь на миг потерять стойкость и самообладание и позволить страху взять над собой верх. Воронка по-прежнему кружилась над больницей, поток негативной энергии сбивал с ног, отбрасывал в сторону, но женщина ещё издалека заметила, как сильно он ослаб. Точно кто-то подкрутил кран, уменьшая напор. Но даже от этого легче не становилось. Отвернувшись, Пак скрывал слёзы от обеспокоенного взгляда. Что, если всё это время он, сам того не подозревая, добровольно помогал тёмным силам подбираться ближе к парням и своими руками копал им могилу? Чимин боялся, это правда, но не за себя. А ещё чувствовал необъяснимую злость, ненавидя Хэри всё больше. - Я помогу, не причиню вреда. Пожалуйста, поверь мне снова. Как верил до этого. - Я поверю тебе, - прошептал мужчина, всхлипнув. Хэри в этот момент словно увидела перед собой пятилетнего ребёнка: запуганного, беспомощного, с обнажённой душой, - поверю, только скажи мне... Ответь на один вопрос. Какая аура у твоего малыша? Это дитя… оно уже сейчас умеет проникать в сознание других людей и читать их мысли. Ты гарантируешь, что зло, за которым мы гоняемся, не прячется внутри тебя? Гарантируешь, что носишь под сердцем человека? Если да, то какая у него аура, Хэри?! Хэри не отвечала. Застыв в безмолвном ужасе, она не могла дышать, смотрела на Пака, но видела совсем не его. - Беги, - едва слышно прозвучало в тишине. И следом – оглушающее, надрывное, - сейчас же беги в клинику! Ты должен их остановить! Мужчина вздрогнул, точно проснувшись ото сна, буквально ощутив, как с затуманенного сознания медленно сползает пелена. Будто в каком-то кошмаре, он видел, как из ноздрей беременной женщины фонтаном вырываются бордовые струи. - Хэри! – побледнев, вскрикнул Пак, не зная, как быть. Ухватившись за чужое плечо, та сжала его, и захлёбываясь собственной кровью, торопливо заговорила сквозь стиснутые зубы: - Чимин, они собираются отключить Дилана от аппарата. Они убьют его, если ты не поспешишь. Ради всего святого, беги! Бросив на корчащуюся от боли Хэри быстрый, виноватый взгляд, Пак, не помня себя, выскочил из автомобиля и помчался к шлагбауму. Охранник отказывался впускать посетителя без специального пропуска, втолковывая что-то про новые правила больницы, внедрённые после недавнего скандала, но тот не слушал. С силой оттолкнув дежурного, пожилой мужчина бегом бросился через парковку для персонала, не обращая внимания на оклики и приближающийся за спиной топот ног. От перенесённого шока в голове Чимина не было ни единой мысли. Только лишь непреодолимое желание предотвратить трагедию помогало ему двигаться в нужном направлении, тогда как перед глазами Пак не видел совершенно ничего кроме застывшего в них образа Хэри с окровавленным, искажённым мукой лицом. Тай не задавал вопросов. Он глядел на дорогу, на обгоняющие их автомобили, вдумчиво вслушиваясь в последовательный рассказ глазного хирурга. Не желая снова отдаляться от лучшего друга, Тэхён говорил обо всём открыто и без утайки, делясь с тем своими предположениями. - Я затребую тест на наличие у них общего родителя, - как-то совсем неуверенно прозвучало от Кима. Невролог глухо хмыкнул. Невольно вспомнилась сцена в его кабинете, когда он, не краснея, врал своему пациенту о том, что Ники – его младший брат. Теперь Гудману стало ясно, какая ассоциация вынудила его мозг сгенерировать подобную фантазию. Чёртов студент, эта маленькая тёмная лошадка, действительно ведь так сильно похож на Джона, что лишь слепой мог этого не заметить. Получается, они все – слепцы? Ответ на этот вопрос возник на удивление быстро. При всей своей внешней схожести братья совершенно разные по натуре: Ники – нервный, мрачный подросток, часто пессимистичный и агрессивный, в то время как старший – полная его противоположность. Гук – солнце, яркое, ослепительное и жизнерадостное, а Ники – его отражение, холодная неулыбчивая луна. Впрочем, у всего, как правило, бывает и обратная сторона… - Это ни к чему, - вслух возразил Тай, - и без тестов всё ясно. Но как ты рискнул оставить Чона с ним наедине? – он нахмурился. Ким незаметно для себя крепче пережал руль, сопротивляясь желанию стиснуть до боли челюсти, но выдохнул и спокойно ответил: - Так же, как и ты оставляешь Тэмина одного, отправляясь в больницу к Дилану: с надеждой на то, что всё обойдётся. Парни, точно сговорившись, быстро переглянулись. Им никогда не требовалось слов, чтобы одному понять, что чувствует второй, а сейчас и подавно: оба оказались, по сути, в одинаковом положении. Лежать бездыханным в кровати мог Джон, а не Тэмин, или сразу оба (Тэхён всячески старался отметать от себя подобные мысли). Виноват Ники или нет – не самое важное прямо сейчас. Спасти Дилана с Ли – вот первостепенная задача двух друзей детства, молодых врачей, и медлить с её выполнением больше нельзя. - Я не знаю, смогу ли, - неожиданно поделился своими опасениями Гудман, - я ни разу этого не делал… Что, если у меня не получится, и я сделаю только хуже? - И я снова отвечу тебе, что рискнуть стоит, - невролог снова поймал взгляд друга, потеплевший и полный светлой веры в лучшее, и словно ощутил прилив сил, получив такой небольшой, но значительный знак поддержки, - нельзя гадать о результате, даже не попробовав. Всё равно это единственный существующий выбор, другими мы не располагаем. - Значит, прём напролом? – грустно, но всё же смог пошутить Тай. - Прём напролом. - согласился Ким, улыбаясь. Он всем своим существом чувствовал, как настрой парня медленно перетекает из «жизнь кончена» в «надежда ещё есть». И чтобы не упустить это зыбкое чувство облегчения, не дать ему ускользнуть, закрепил его шуткой уже со своей стороны, - Эй, Тай, - мулат вопросительно дёрнул подбородком, - целуешься ты просто отвратительно. До ужаса стрёмно. Гудман игру не поддержал, ничего не ответив на эту дерзкую и лживую провокацию, но на лице его мелькнула тень улыбки. Он был благодарен Тэхёну за это, за то, что друг не бросил его, как не бросал никогда. За всё, в общем-то, пусть и не мог говорить сейчас об этом вслух. Но Ким итак всё знал, ведь за какие-то считанные минуты обоим вдруг стало в разы легче дышать. Джон отошёл в кухню лишь на полминуты, чтобы ответить на входящий звонок. - Грузчиков по ошибке направили не на тот адрес. Из магазина звонили, чтобы извиниться и предупредить, что твою мебель доставят только часа через два, - усмехаясь, говорил он, возвращаясь обратно, но с удивлением прервал себя на полуслове, - Ники? Младший брат, завернувшись крендельком, крепко спал на диване, трогательно сложив ладони под головой. Гук присел перед ним на корточки, опустив лицо до уровня чужого. - Уснул, - прошептал он сам себе и не сдержал ласковой улыбки. В душе разливалась щемящая, неизмеримая нежность к этому небольшому человеку, уже не ребёнку, но ещё далеко не взрослому. Слегка отклонившись, Джон потянул на себя перекинутый через низкую спинку мягкий плед и осторожно, стараясь не тревожить, накрыл им брата. Хотя очень этого хотелось, он, тем не менее, воздержался от «родительских» поцелуев в голову, стесняясь вот так, без спроса, нарушать личное пространство подростка. Присев на второй диван, профессор раскрыл рабочий ноутбук и неторопливо принялся печатать программу для своих студентов на новую неделю. Им с Ники пришло время возвращаться в университет, теперь уже в статусе близких родственников, и это страшило и захватывало дух одновременно. Джон очень переживал за младшего: неизвестно ведь, каким образом эту новость воспримут люди, и не будет ли их реакция неприятна Ники. Нет, он не позволит брату снова становиться нелюдимым изгоем, рычать и плеваться ядом даже на собственную тень. Однажды Гуку уже удалось заставить кое-кого ещё более угрюмого чем его младший брат, открыть своё сердце, впустив в него доброту и доверие. Значит, с Ники тоже есть все шансы растопить льдины в заскорузлой, дряхлой не по годам душе. Мягко стуча пальцами по клавиатуре, блондин дошёл до составления вопросов для предстоящего тестирования, и мельком взглянув на спящего брата, по-мальчишечьи хитро улыбнулся. Ники ещё не знал об этом, но во время прогулки в торговом центре, а затем – и в такси, он на самом деле присутствовал на импровизированной лекции по программе своего курса. Теперь профессор Чон был уверен в том, что у его студента не возникнет проблем на тестировании из-за пропущенного материала. В его жизни ежедневно происходило столько всего, что Джон всерьёз побаивался: не сойти бы с ума под таким бешеным наплывом событий. Но вопреки собственным опасениям, парень держался настоящим молодцом и был сфокусирован как никогда. Нельзя было подводить Тэхёна, на чьи плечи сейчас легло слишком много забот: они ведь – партнёры, значит, и ответственность должны распределять между собой поровну. По правде сказать, Гук испытывал двоякие чувства относительно появления у них с Тэ ребёнка. Было радостно от мысли, что в этом доме будет звенеть детский смех и счастья тут станет больше в разы. Но вместе с тем его не покидало ощущение смутной тревоги. Боялся он не столько не справиться со своими новыми серьёзными обязанностями, сколько того, что едва всё придёт в норму – на горизонте вновь замаячит безумная До Инсу и лишит их всех покоя и сна. Чимин ворвался в помещение через одну из запасных дверей, и не чувствуя земли под ногами, взлетел вверх по ступенькам, путаясь в длинных полах расстёгнутого пальто, то и дело спотыкаясь и едва не падая. Ему удалось уйти от преследования охраной, но он знал – это ненадолго, и в главном корпусе все наверняка уже бросились на поиски нарушителя. Чимин спешил как никогда прежде. В груди горело от острой рвущей боли и дышать становилось всё труднее с каждым шагом. Движения замедлялись сами, как бы ни пытался мужчина бороться с этим, заставить своё тело он был не в силах. Нижнюю часть ног внезапно будто залило свинцом, а голову пронзило резкой волной боли. Где искать палату Дилана, как пройти в неё незамеченным и спасти юную жизнь? Может быть, Пак успел бы, будь он хоть немного помоложе, но что мог сделать в одиночку такой жалкий, ни на что не способный старик? С такими мыслями он свалился на одном из лестничных пролётов, задыхаясь от слёз, собственной никчемности и, если ему удалось определить верно, микроинсульта. С полным онемением левой руки, Чимин пытался освободить правую, завалившись на которую невольно прижал собой. - Надо бежать, - хрипел он, почти теряя сознание, но не мог даже ползти. Бесконечно жалея не об одинокой смерти, настигнувшей его самого вот так, в этом нелепом месте, а о жизни, гаснущей в этот самый миг где-то по близости, Чимин плакал, как дитя. Держать за руку умирающего Тэхёна было легче. Обнимать остывающее тело Чонгука было легче. Намного легче чем сейчас, ибо такой безысходности Пак не испытывал ещё ни разу за все прожитые им годы. Ведь если те двое были обречены, Дилана он мог спасти, у него был на это шанс, но Чимин ведь сам всё испортил. Хэри велела въехать в центральные ворота, но вместо того, чтобы послушать её, он устроил глупый допрос, теряя драгоценное время. И лежит сейчас здесь, не справившись абсолютно ни с чем в этой жизни, проливая слёзы как настоящий подонок и трус. Чимин никого не спас. Мэри, Чонгука, Тэхёна, доктора Тревора – никого. Они все мертвы. Остальных он не спасёт тоже. В машине осталась истекать кровью беременная Хэри, и виной этому был Пак, это он довёл её до такого состояния. В парижской квартирке доживал свои последние денёчки старенький Джин, ожидавший возвращения друга, что никогда уже не вернётся. Чимин не оправдал ничьих надежд, даже своих собственных. Зря родился, зря прожил жизнь, всё зря. Он всех подвёл. Может быть оттого, что его бабушка-тиран являлась глубоко верующей, у Пака к религии душа не лежала никогда. Ни к какой из существующих на свете. Но прямо сейчас он готов был в первый и последний раз уверовать, только бы это помогло Дилану. Не зная молитв, одними губами Чимин смог произнести только: - Если ты существуешь, Господи… - Доктор Ким! – медсестра Син в слезах выбежала навстречу глазному хирургу, и забывшись, схватила того за рукав, - Доктор Ким, сделайте что-нибудь! - Сона? Что такое? - Тэхён остановился, внимательно посмотрев в лицо девушки. Вошедший секундами позже него Тай поравнялся с другом и нахмурился. Виноватые лица и опущенные головы коллег тут и там совершенно ему не нравились и точно не могли предвещать ничего хорошего. - Доктор Гудман! – взмолилась девушка, бросаясь уже к нему, - О`Брайена прямо сейчас отключают от аппарата, его мать дала согласие… Друзья побежали к лифтам через холл, дослушивать времени не было. Пулей мчась по коридору необходимого этажа, Тэхён даже не вспомнил о своей подопечной. Оно и понятно: во-первых, Лауры тут уже не было, ведь пару дней назад девочку перевели в другое отделение, а во-вторых, в этот момент ей, в отличие от Дилана, ничто не угрожало. Перед палатой последнего творился хаос. Тай сразу узнал голоса Фредерики Нуар и Чхве Шину – те наблюдали О`Брайена вместе с ним. Француженка Нуар возмущённо повторяла о своём намерении писать жалобы в международные правозащитные организации в то время как обычно спокойный и уравновешенный Чхве не стесняясь в выражениях, напрямую угрожал расправой. Оба доктора требовали одного и того же: дать Дилану ещё немного времени, аргументируя требование тем, что состояние паренька улучшается, а не наоборот. Сдерживая рвущихся в палату коллег, дверь держал высокий и крепкий доктор Гилберт Стоун, не позволяя тем как-либо помешать. Стоун тоже работал с О`Брайеном, и, как хорошо помнилось Гудману, никогда не верил в то, что их общий пациент очнётся. Этот здоровяк всегда раздражал Тая, а сейчас прямо-таки напрашивался на кулак. Обогнав Кима, невролог грубо отпихнул протестующих коллег в стороны, и с размаху врезал ничего не подозревающему Гилберту в подбородок, сразу ударяя ещё. Тэхён пинком распахнул дверь, выломав не самый надёжный замок. Находившиеся в палате на мгновение обомлели, застигнутые врасплох. - Отошли от койки сейчас же. - как-то слишком спокойно для того, что творилось у него внутри, обратился хирург к сотрудникам и быстро подошёл к главврачу, чуть наклоняясь к её лицу, - Какого хрена тут происходит, доктор Хван? – вполголоса поинтересовался он. На лице женщины одно за другим сменились выражения растерянности, страха и злого торжества. Не сумев подавить кривую ухмылку, голосом, дрогнувшим от переизбытка в нём сарказма, Дина ответила: - По заявлению его опекуна, пациент О`Брайен будет отключён от аппарата искусственного жизнеобеспечения, - пояснила она, змеиным шёпотом добавляя в самое ухо, - прямо сейчас. Покиньте помещение доктор Ким, Вы мешаете другим работать. - На каком основании?! – вошедший Тай поджал губы, стараясь не смотреть в зарёванное лицо мамы Дилана: прямо сейчас он презирал эту женщину всем сердцем. - На основании «закона о безнадёжно больных пациентах», - повернулась к нему Дина, брезгливо разглядывая выпачканные в чужой крови руки парня. – Понятие «безнадёжно больной» не распространяется на Дилана, как и этот закон. Его органы прекрасно функционируют, и ряд положительных изменений, произошедших за прошлую неделю, говорит сам за себя. У парня хорошие прогнозы. Но Вы не поняли моего вопроса, доктор Хван. На каком основании такие решения принимаются без моего ведома? Я тут лечащий врач! Дилан О`Брайен – мой, и только мой пациент! - Всегда поражалась Вашему таланту успевать всё и сразу. Принимать больных и ныкаться с доктором Ли по пустым кабинетам, к примеру. Но мне всё-таки с трудом верится, что за прошлую неделю Вы могли выкроить хоть немного времени для «своего» пациента: с бедным доктором Ли ведь тоже случилось несчастье. – лицемерно изобразив печаль, Дина сочувственно покачала головой, - Я думаю, все согласятся с тем, что работать в таком состоянии Вам не следует, а потому освободила Вас от обязанностей на неопределённый срок. Невменяемый врач – опасное явление. Возвращайтесь к Вашему возлюбленному, доктор Гудман, и хорошенько позаботьтесь о нём и о себе. - Грёбаная сука! – сжав руки в кулаки, Тай сделал шаг вперёд. - Тай, выйди, - хладнокровно вмешался Ким, и повторил ещё настойчивее и убедительнее, - выйди из палаты сейчас же. Вы тоже, - хирург посмотрел на врачей и родительницу, - пожалуйста, оставьте нас с доктором Хван на одну минуту. Не сводя с Тэхёна язвительно-радостного взгляда, Дина кивнула, и подчинённые исчезли за дверью. Мать Дилана, прошептав «Прости меня», в последний раз взглянула на ещё живое тело сына и сотрясаясь в рыданиях, также ушла. Последним, скрипнув зубами, палату покинул Гудман, подперев дверь с той стороны и не отходя от неё ни на шаг. - Что ты творишь? – с искренним недоумением произнёс Ким, - Зачем тебе это, Дина?! - Причём здесь я? Так решил опекун. - Ложь! Ты сама – мать, разве смогла бы отказаться от кого-то из своих детей?! - Не сравнивай меня и моих сыновей с этими нищими! - Ох, так вот в чём всё дело! – горько рассмеялся Ким, хлопая себя по лбу, - Стоило догадаться раньше. Срок бесплатного пребывания в реанимации истёк, а бедной торговке овощами нечем платить за дорогостоящие препараты, не так ли? Ты припёрла женщину к стенке, убедив в том, что её ребёнку всё равно конец, и буквально вынудила отказаться от него. Чёрт возьми, Дина, я поверить не могу, что таких как ты вообще держит земля. Тебе же прямая дорога – в самое пекло. - Если ты закончил оскорблять меня, я бы хотела побыстрее тут со всем разобраться, не возражаешь? У меня ещё много работы, да и тебе не мешало бы подготовиться к дежурству. - Ты не сделаешь этого, - Тэхён посуровел. – Не вырубишь аппарат. - Проверим? – подмигнув парню, вернула ему Дина утреннюю насмешку. – Будь паинькой, милый, не путайся под ногами, и тогда я позволю тебе остаться в палате и своими глазами за всем проследить. А может, ты хочешь… сам отправить бедняжку в последний путь? - Я предпочёл бы отправить туда тебя, чёртова тварь, - закипел хирург, на что Дина только расхохоталась. – Чего ты добиваешься? Хван мигом стала серьёзной. Шагнув вперёд, она обхватила пальцами чужое запястье и легко сжала. - Ты знаешь, чего, Тэхён. И я получу это, ведь всегда добиваюсь желаемого. Хочешь оставить мальчишку? Валяй, мне плевать. Спасай его, лечи, делай всё, что угодно. Хоть сожги эту больницу, мне нет до неё никакого дела. Только будь со мной, принадлежи мне, и я всё для тебя сделаю. Для нас. Дина шептала быстро, в самые губы парня, в прикрытых глазах угадывался нездоровый блеск. Ким в ужасе отшатнулся от начальницы. - Что ты несёшь, ненормальная? Речь идёт о живом человеке, о ребёнке! - Оставь этот скучный драматизм для кого-нибудь ещё, меня этим не проймёшь. Я всё ещё жду твой ответ. - Пошла ты в задницу, чокнутая стерва. Я звоню в полицию. - Очень жаль, - сказала она, равнодушно пожав плечами, и отвернувшись к двери, воскликнула, - уведите его! Тэхён не успел воспользоваться мобильным телефоном: в следующую секунду на пороге показались трое охранников, два из которых тут же подошли к Киму, не особо любезно выталкивая его в коридор. Их, должно быть, вызвал Стоун. Подонок! Тэхён упирался, вертел головой, называя каждого по имени, просил, угрожал, но едва ли его кто-то слушал. Почему-то больше всего в этой ситуации парня потряс скучающий вид медсестры, держащей наготове часы и планшет с ручкой, чтобы зафиксировать время чужой смерти. - Начинаем, - донёсся голос главврача из-за закрывшихся перед хирургом дверей. - Нет! Не делайте этого! Госпожа О`Брайен! Госпожа О`Брайен, вернитесь сейчас же и прекратите это, скажите им, что передумали! Это же Ваш сын! Отпустите меня, чёрт бы вас всех побрал! Тай! – орал Ким не своим голосом, пока ему грубо заламывали руки и тащили прочь - Тай, где ты, чтоб тебя?! Но коридор реанимации был пуст. Очевидно, всех «лишних» так же забрала охрана. Происходящее воспринималось измученным сознанием как галлюцинация. Сквозь плотный слой тумана, заволокшего глаза, мужчине чудились очертания животного, собаки, если точнее. С громким лаем пёс подскочил к человеку, тычась холодной мордой в бок, и перевернув того на живот, с силой потянул зубами за ворот пальто. Слабо улыбаясь, Чимин неслышно бредил: - Дай мне поспать ещё минуту, и я покормлю тебя, мальчик. Веди себя хорошо, Гаико… Но «Гаико» не позволял уснуть, продолжая подталкивать мужчину к стене, периодически срываясь на оглушительный обеспокоенный лай. На один короткий миг сознание Пака прояснилось. Приподняв голову, он увидел прямо над собой красный аварийный бокс, и это каким-то образом вдохнуло в него сил. Неуклюже встав на колени, для чего пришлось, кажется, опереться на пса, Чимин здоровой рукой вцепился в стену, и приложив неимоверное количество усилий, только после четвёртой попытки смог медленно встать на дрожащие ноги. Удар по прочному стеклу отозвался темнотой в глазах и спровоцировал адскую боль в локте, но Пак уже не понимал этого, ведь болело абсолютно всё. Такие стёкла разбивают специальными молотками или чем-нибудь другим, но твёрдым и крепким, но мужчине выбирать не приходилось. Он бил ещё и ещё, с каждым разом - всё более уверенней и агрессивней. Когда на гладкой поверхности показалась первая трещина, Чимин улыбнулся как безумный, не замечая подозрительного хруста в собственной руке и густых капель, срывающихся с пропитанного тёмной жидкостью рукава пальто. Наверное, Тэмин переоценил свои силы, разрешив найдёнышу из подвала использовать себя в качестве опоры, потому что подъём по ступеням оказался не просто сложным - невыполнимым. Хрупкий паренёк в полуобморочном состоянии, кого Ли волочил за собой, ощущался неподъёмной глыбой, словно его тянула назад какая-та неведомая сила. При помощи американца Тэмину с его ношей удалось преодолеть меньше половины пути. Привалившись спиной к отсыревшему кирпичу, парень посмотрел вверх, куда убегала почти не различимая во мгле чудовищная лестница, и повержено вздохнул. - Нам не выбраться. – американец покачал головой, - Демоны не позволят уйти. - Нет там никаких демонов, - устало отмахнулся Ли. - Там нет демонов, есть мертвецы. – внезапно подал голос Дилан. Старшие насторожились, а парнишка продолжил, - Здесь только они и обитают. И да, нам не выбраться. - Поясни, - попросил его Тэмин. Американец рядом замер, ловя каждое слово, - это ещё почему? - Потому что он не позволит, - Дилан боязливо ткнул пальцем в сторону взрослого мужчины, - это он меня здесь запер. - Что?! Какого хрена? - Зачем ему было тебя запирать? И что там с мертвецами? – шикнув на американца, нетерпеливо переспросил Тэмин у подростка. - Откуда мне известно, зачем? У него и спросите. Но это всё уже неважно. Ничего не важно, потому что мы с вами обречены. - Ничего не понимаю. Можешь объяснить всё по порядку? - Я и сам ничего не понимаю. Но мы, кажется… Кажется, мы мертвы. Поэтому для нас отсюда нет выхода. - Ещё бы. С того света ещё никому не удавалось возвратиться, - нервно усмехнулся Ли, не приняв слова парнишки всерьёз, - Ну и как ты пришёл к такому гениальному выводу можно узнать? - Вы сами мне об этом сказали. Пока были живы. - Хватит слушать его бред, он же просто сумасшедший! – вклинился американец. - Это Вы сумасшедший! Вы держали меня в подвале закованным в цепи! Тэмин скептически изогнул бровь. - Но на тебе не было никаких цепей, парень, - напомнил он. Его догадка о том, что в этом месте люди страдали галлюцинациями, только что подтвердилась, - И я не припомню, чтобы был знаком с тобой. Не обижайся, но ты действительно звучишь странно. Давай ещё раз, с самого начала. Как ты оказался на острове? Дилан тяжко выдохнул и присел на ступень, зарыв тонкие пальцы в копну волос. - Всё началось с того, что я очнулся в лесу… Всë здание медцентра в одно мгновение поглотила плотная, непроницаемая тишина. Даже звук собственных шагов утопал в ней, точно под ногами была вата, а не белая плитка коридора. Тэхён сделал глубокий вдох и обречённо выдохнул. Выбора нет. - Дина! Я сделаю всё, что... - закричал хирург, собираясь согласиться на любые её условия. Но остаток фразы неожиданно заглушила громкая трель пожарной сирены, бьющая прямиком по барабанным перепонкам. Воспользовавшись секундным замешательством удерживающих его мужчин, хирург вырвался и со всех ног побежал обратно в палату подростка. - Это ещё что такое? - пытаясь перекричать сигнализацию, Хван направилась к двери, сталкиваясь в ней с Кимом. - Я сделаю всё, - едко прошипел Тэхён ей в лицо, - чтобы превратить твою жизнь в сущий ад. Толкнув женщину, он кинулся было к Дилану, однако застыл практически на лету. Аппарат, искусственно вентилирующий лёгкие, не работал. Приборы были отключены, панель со всеми показателями погасла. Ким глупо таращился на санитара, небрежно отцепляющего от трупа датчики и трубки катетеров. Он опоздал. Дилан был мёртв.