Твоими глазами III ЗА ГРАНЬЮ РЕАЛЬНОСТИ

🎼 Neffex - Purpose Словно управляемое какой-то силой, тело спящего сползло с дивана вниз, твёрдо становясь на ноги, и только потом парень открыл глаза. Совершенно чёрные, в контраст бледной коже. Взяв кое-что из соседней комнаты, он в одной тонкой футболке и без верхней одежды вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь. В лифте, едущем сверху, оказались пожилая дама в невероятных размеров шляпе и её собачка. Питомец, едва учуяв чужака, ощетинился и тонко, визгливо залаял, бесстрашно бросаясь парню в ноги. Изогнув губы в неприятной ухмылке, тот наклонился, упираясь ладонями в колени, и пристально посмотрев на собачку, неслышно зарычал. Животное поджало хвост, забившись в угол кабины и прячась за хозяйкой, и мгновенно затихло. - Что с тобой, Кейси? – засуетилась старушка. - С Кейси всё в порядке, - холодно произнёс незнакомец, - пока что. Но если я снова увижу Вашего пса без намордника, - он перешёл на громкий шёпот, - сверну шею обоим. Хорошего дня, Мадам Шляпка! - ослепительно улыбнувшись, парень исчез, оставив трясущуюся от страха женщину в полном недоумении. Сыто облизнувшись, парень вытер губы тыльной стороной ладони и осмотрелся. На парковке перед домом стояли несколько автомобилей и мотоцикл. На последнем был шанс быстрее добраться до нужного места, и кого волновало, что угон – это не законно, когда счёт шёл на секунды? 2055 год Высунув кончик языка от усердия, маленький мальчик старательно водил карандашами по бумаге. Тех было немного, приходилось довольствоваться малым: новых всё не покупали. Приблизившись со спины, женщина приобняла худенькие плечи сына. - Korehanandesuka? – с улыбкой поинтересовалась она, заглядывая в детский рисунок. *Что это? - Sore wa todaidesu, – с гордостью заявил мальчик. *Это маяк. - A, todai? Hijo ni utsukushi. – похвалила мать. Насторожившись, она прислушалась к шуму из соседней комнаты. *Ах, маяк? Очень красиво. - Okiku nattara sen`in ni narimasu. Otosan no yo ni. *Когда вырасту, стану моряком. Как отец. За стеной что-то громыхнуло. - Tabun anata wa fune o kakubekidesu ka? – тихо предложила сыну мать. Поцеловав коротко стриженый затылок, она поспешила к проснувшемуся супругу. *Может, тогда нарисуешь корабль? - Demo fune wa egakenai, – расстроился маленький художник, оставшись один, – Совсем не умею. *Но я не умею рисовать корабли. Из родительской спальни донёсся громкий голос – это бранился отец, думая, что со своими демонами. Тот всё чаще видел демонов и отбивался от них, не зная, что на самом деле бьёт собственных жену и сына. Мальчик задрожал, а услышав женский вскрик, нырнул под стол, зажав ладонями уши. Мама всегда говорила, что папа не хочет делать им больно, что не виноват в своей болезни, просто война сделала его таким. Но война давно закончилась, а отец всё продолжал с кем-то или с чем-то воевать. - Нет! Нет! Прочь! – истошно вопил мужчина, и вслед за его воплями летели острые звуки пощёчин, – Прочь от меня, демон, не подходи! Мама плакала, пытаясь успокоить разбушевавшегося главу семейства. Ники, спрятавшись за длинной, свисающей до самого пола скатертью, трясущимися ручонками дорисовывал в полумраке свой маяк. Он защитит их всех: маму и себя – от побоев, папу – от страшных демонов. Он нарисует надёжную крепость, в которой они смогут укрыться все вместе. Там не будет зла, не будет холода и голода, не будет прошлых обид; там они забудут обо всём, начнут сначала. Мальчик был уверен, его маяк станет самым безопасным местом на свете… 🎼 Evanescence - Bring me to life В суматохе никто не обратил внимание на то, как в здание больницы беспрепятственно вошёл посторонний, спокойно надел белый халат и прихватив свободную каталку, толкая ту перед собой, направился в одному ему известном направлении. В коридорах, мигая красными глазами лампочек, пронзительно гудела сигнализация. «Внимание! – на повторе вещал ровный механический голос, – Опасность пожара. Администрация просит вас покинуть помещение.» Перепуганные больные высовывались из палат, взволнованно крутя головами и вопрошая о случившемся у такого же ничего не понимающего персонала. Кто-то призывал к спокойствию, предполагая, что это всего лишь учебная тревога, кто-то со скандалом требовал немедленно эвакуировать пациентов. Незваный гость с ухмылкой ступал мимо паникующих людей, с непередаваемым удовольствием вдыхая густой, до безумия вкусный воздух. Кончик языка то и дело пробегал по губам, смакуя любимое лакомство и довольно причмокивая. Давненько ему не перепадало такое огромное количество живого, насыщенного страха. Безошибочно определив нужную ему палату, человек в халате доктора уверенно открыл дверь, встречаясь глазами с санитаром. - Поторопись, на нижних этажах всё полыхает, – с усмешкой пригрозил он, наслаждаясь неописуемым ужасом в чужих глазах, – беги, если не хочешь заживо сгореть. Санитар ошалело дёрнулся к выходу, но замерев, обернулся, дрожащим голосом спрашивая: - А как же Вы, доктор… – он неуверенно покосился на бейджик незнакомца, – доктор Ким? - Не беспокойся, я выйду сразу за тобой. - Мне нужно вывезти тело в морг, – вспомнив, спохватился санитар. - Я сам вывезу, – твёрдо произнёс второй, – ну же, спасайся скорее! Иначе превратишься в обугленную головёшку. Повторять снова не пришлось. Медицинский работник, весь бледный, пулей выскочил из палаты. - Ну и совпадение, – фыркнул доктор-самозванец, оставшись один, – кто же знал, что больше всего на свете этот бедняга боится именно пожаров? Он обратил внимание на прикрытый тонкой тканью труп подростка на койке. Быстро приблизившись, человек одним небрежным движением скинул простыни и бросил те вниз, кошкой прыгая на койку и усаживаясь на покойника. - Красивый, – промурлыкал он, восхищённо разглядывая лицо Дилана, и потёрся кончиком носа о его подбородок, – красивый, но такой нетерпеливый. Разве я говорил, что ты можешь быть свободен? Твоё время ещё не пришло, непослушный мальчик, я сам решу, когда пора. Чёрные глаза полыхнули диким пламенем. Огладив ладонью ещё тёплую щёку, человек наклонился и со всей страстью впился в неживые губы, целуя те быстро, жадно, но по-своему нежно. Грубо лаская, руки скользнули по шее к груди, резко и с силой надавливая, ещё и ещё. - Дыши, милый, – было приказано шёпотом в губы, – я разрешаю, дыши. 🎼 Elvis Drew - Gallery of souls Кривое оконце и прежде не являлось нормальным обзорным пунктом, а сейчас – и подавно, ведь суша, небо и вода стали слитным целым – мглой без какого-либо намёка на хотя бы отблеск света. Тучи, сталкиваясь в вышине, громыхали так, словно предвещали апокалипсис, но как назло, не соизволили высечь ни одной молнии. Вокруг было просто черным-черно. Море пенилось, шипело и наотмашь било тяжёлыми волнами высокие оборванные берега: злилось. Брызги долетали до самого верха; Тэмин, ближе других находящийся к окну, чувствовал их прохладу и соль на своих лице и губах. За его спиной продолжался бесконечный, бессмысленный спор ни о чём. - Как ты говоришь со старшими? Где твоё уважение? – буйствовал американец. - За что бы я стал Вас уважать? За то, что пытались убить меня? – огрызался Дилан, на всякий случай отползая подальше от разъярённого собеседника. - Я устал повторять, что этого не было. Я не гонялся за тобой, не охотился на тебя, не запирал и не удерживал силой. Я, чёрт возьми, сам хочу отсюда выбраться, ясно?! - Вы забыли об этом, как и обо всём остальном, – упрямо настаивал парнишка, – Вы, но не я. - Ты просто сумасшедший! - Из-за вас двоих море волнуется, – вяло подал голос Тэмин. Ему показалось, что эмоции его и остальных каким-то образом влияют на это место: страх, например, порождает галлюцинации; уныние вгоняет всё во мрак; агрессия вот на его глазах переросла в бурю. Он подмечал это лениво, уже не стараясь разобраться, что к чему. Ведь если Дилан прав, и они – три мертвеца, обречённые на вечность во тьме и забвение, какой во всём смысл? Только сейчас Ли понимал: всё вокруг было относительным – время, температура, физические ощущения – не настоящие, будто воспроизводимые мозгом по старой памяти. Он не знал ни боли, ни даже голода, разве люди так могут? Живые, из плоти и костей, разве способны обходиться столь долгий период без сна? Сдаваться не хотелось, верить в собственную смерть не хотелось. Отчего же так жестоко, отчего ему не дано помнить своё прошлое? Тэмин всё бы отдал (если хоть что-то имел), если бы ему улыбнулась возможность узнать, каким он был человеком, чем жил, что любил… Сомнения так и подмывали кинуться в бескрайнее море: ведь если пришёл конец, то ни к чему и продолжать это жалкое подобие земной жизни. Вот бы утонуть, раствориться и превратиться в ничто, решив всё разом! Американец мается здесь уже лет десять, если не больше, но ради чего? Тэмин не согласен на такое, он не собирается просто существовать в неизвестности непонятно зачем и на какой срок. От прежнего боевого настроя, уверенности и запала у парня осталась одна лишь крохотная искра, заставлявшая терпеть и ждать, что бы там ни наступило после, и имя ей – любопытство. Всё-таки, до жути интересно было, кто же такой этот Тай, которого упомянул мальчик из подвала, и какие у Тэмина с ним были отношения. Прокручивая имя на разные лады в своей голове, Ли силился вспомнить что-нибудь о его обладателе. Получалось не очень, но сердце в груди отчего-то билось быстрее. - О чём ты говоришь? – раздался из темноты голос американца, – В каком смысле «из-за нас»? Тэмин не отвечал. Он смотрел вдаль, где возник и теперь парил над водою в невесомости крошечный комочек света, почти невидимый с маяка. - Солнечный зайчик! – Дилан тоже заметил странный летающий шар, растущий с каждой секундой. - Вот оно! Вот то, о чём я говорил тогда! – с радостью и вместе с тем боязливо проговорил американец. Все трое завороженно приникли к окну, не нарочно толкая друг друга локтями. - Не видел прежде ничего подобного, – с благоговением признался Тэмин, не смея дышать, глядя, как тонкие, словно нити, золотые лучи вырываются из общего клубка и взмывают до самого неба, стрелами пронзая облака и липкое тело мрака, освещая весь остров и трёх его пленников своим сиянием. На глазах мужчин как будто родилось второе солнце. В воздухе кружили, искрясь, причудливые кристаллики его частичек, отдалённо напоминающих снежинки. Продольные белые потоки света, перемещаясь, сконцентрировались в один большой; пылающая сердцевина качнулась, направляя мощный луч прямиком в окошко на маяке. Ли вскрикнул от неожиданности и зажмурился, защищая лицо ладонями, но его не ослепило и не обожгло. Он просто услышал тихое и такое облегчённое: «Ох… Мне пора», и открыв глаза, ошарашенно уставился на американца, что с таким же непониманием глядел в ответ. Между ними, там, где ещё мгновение назад сидел Дилан, стремительно таяла золотистая пыль. Мертвецов на маяке стало на одного меньше. Боль во всём теле вынудила парня проснуться. Со стоном перевернувшись со спины набок, Джон открыл глаза, расфокусированным взглядом встречаясь со взглядом Кима, обеспокоенно-задумчивым. - Тэ? Доброе утро, – он предпринял попытку встать слишком резко, и охнув, схватился за шею. - Ты здесь спал? – кивнул на диван Тэхён. Он звучал глухо из-за того, что нервно покусывал сцепленные в замок ладони. - Д-да, – неуверенно протянул Гук, осматриваясь и приподнимаясь на сей раз осторожно, – я даже не заметил, как уснул. Представляешь, работал вчера за компьютером и, видимо, вырубился. У меня всё тело затекло, а я и не проснулся ни разу, как будто меня опоили снотворным, – он усмехнулся и вытянул шею, заглядывая за спину своего парня, – Который час? Ники уже встал? - Солнце, – хирург осторожно приблизился, присаживаясь рядом, и погладил подушечкой безымянного пальца моментально напрягшиеся брови блондина, – без паники, хорошо? Во сколько и при каких обстоятельствах ты вчера видел Ники в последний раз? - Что с моим братом?! Джон было дёрнулся, но Ким, спасибо его реакции, удержал парня за плечи, заглядывая в глаза и настойчиво повторяя: - Когда ты видел его, Чон? Ответь на мой вопрос. Он жив и здоров, всё в порядке, я обещаю. Просто скажи мне, когда? - Мы вместе вернулись из торгового центра, он тут же уснул, а я сел за работу, – растерянно лепетал тот, готовый расплакаться, – что-то произошло, да? Я не доглядел? - Мальчик мой, успокойся, – Тэхёну на секунду даже стало смешно: какое тут спокойствие? – Дело в том, что Ники угнал чужой мотоцикл. Он сейчас в участке. - О, Господи! – Джон пропружинил задницей по дивану, спрыгивая, и помчался в спальню. - Что ты делаешь? – удивлённо поинтересовался Тэхён, входя следом за ним и останавливаясь на пороге, опираясь о дверь. Блондин суматошно рыскал в сейфе, непослушными пальцами перебирая документы. - Где мой паспорт? – истерично выкрикнул он, – Я сейчас же поеду и заберу его оттуда! - Эй, – Ким подошёл и мягко обнял парня со спины, – эй, солнце. Всё хорошо, ты меня слышишь? Мы вместе заберём твоего брата, только успокойся, мхм? Я уже сообщил обо всём дяде, он тоже подъедет в участок и поможет всё разрулить. Идёт? Дыши, малыш, всё в порядке. Никто не тронет Ники, никто не заберёт его у тебя. Джон прерывисто вздохнул и обмяк, налегая на грудь врача, расслабляясь. Его Тэ здесь, он поддержит и не даст упасть, всегда и во всём придёт на помощь. - Его мама, – робко начал Гук, поворачивая голову и глядя на Тэхёна. Но тот предсказуемо позаботился уже и об этом. - Осведомлена, и я заверил её в том, что Ники ещё до полудня будет дома. Госпожа Накамура хотела бы провести с ним немного времени, так что после участка он едет к своей матери. - Мы можем поехать прямо сейчас, пожалуйста? – Джон умоляюще округлил глаза. - Хосок будет там только через час, – Ким взглянул на часы на руке и кивнул, – но мы можем выехать пораньше, да. Только давай сначала ты приведёшь себя в порядок, умоешься и наденешь что-то получше твоих антикварных штанов. А то не отдадут нам ребёнка, – в шутку припугнул он, но на Гука подействовало: тот побежал исполнять утренние процедуры на всех парах. – Солнце, кофе будешь? – предложил Тэхён, минуя дверь ванной и направляясь в кухню. - Да, пожалуйста! – невнятно промычал в ответ парень, вероятно, заняв рот щёткой. Ким включил кофемашину и примостился бедром на подоконнике, ожидая, пока прогреется вода. Ему опять предстояло много размышлять и думать, но он так сильно устал. Дежурство итак было зверски выматывающим с непривычки, а тут ещё и Дилан, воскресший из мёртвых и распугавший добрую половину суеверного персонала, пока бродил голышом с номерком на большом пальце ноги, какие положены постояльцам морга, и просил «чего-нибудь покушать». - Из бесконечного уважения к Вашим заслугам, господин Чон, – подобострастно кланялся капитан полиции – мужчина с заметным брюшком и беспокойными красными глазами, – мы забудем об этом инциденте. Хосок лишь снисходительно кивал, важно вышагивая к выходу из участка. Эти люди слишком ему обязаны, чтобы он благодарил их за столь пустяковую услугу. Джон, не находя себе места, ожидал на улице: Тэхён так велел. Сам Ким показался за спиной крёстного спустя полминуты, придерживая за локоть брыкающегося Ники. Джон рванул навстречу: - Ник! - Джон! – с искренним облегчением воскликнул парнишка, бросаясь в объятия брата, – Меня чуть не посадили! А я не делал ничего, понимаешь? Меня схватили и приволокли сюда! Я ничего не угонял. Как бы я это сделал, если даже водить не умею? – скороговоркой поведал он, – А этот, – Ники обиженно кивнул в сторону Тэхёна, – вообще херню всякую спрашивает! Про мертвецов каких-то. Совсем уже спятил! - Поезжайте домой, там разберётесь, – посоветовал Хосок, и повернувшись к Киму, прищурился, тихо спрашивая, – Расскажешь, в чём дело? - Да, – быстро ответил тот, – всё, что знаю, расскажу. Но не здесь и не сейчас. Старик понимающе кивнул. - Нужно что-нибудь? - Нет, дядя, спасибо, – хирург от души пожал мужчине руку, – ты очень выручил, как всегда. Приобняв крёстного, Тэхён повёл Джона и его недовольного братишку к своей машине. Последние на прощание помахали Хосоку, и тот улыбнулся. Проводив пристальным взглядом отъехавший внедорожник своего крестника, бывший генеральный комиссар Чон постучал пальцами по фигурному набалдашнику своей трости. Что-то происходило с этой троицей, и если им нужна помощь, Хосок всегда готов её предоставить. - Интересно, – буркнул себе под нос старик. Куривший в сторонке водитель, решив, что зовут его, живо отбросил сигарету и оправив костюм, поспешил открыть дверцу машины. Хосок без колебаний забрался в салон, расстёгивая верхние пуговицы пальто. – Поезжай в больницу, Чарли, – попросил он. Чарли послушно кивнул. Старого человека нисколько не смущали удивлённые взгляды и смешки пациенток родильного отделения. Хосок даже повеселился, когда кто-то за его спиной в шутку предположил, что он – новоиспечённый папаша, явившийся проведать роженицу-жену. - Как ты, моя милая? – с нежностью во взгляде спросил Чон, едва переступив порог вип-палаты. Провожатая медсестра учтиво поклонилась и оставила дядю с племянницей наедине. - Всё нормально, – улыбнулась Хэри. Она выглядела усталой и была сильно бледна, – присаживайтесь, дядя. Хосок придержал халат, наброшенный на плечи, и устроился на стуле с мягкой удобной подушкой. - Что говорят врачи? - Есть угроза выкидыша, – не стала скрывать женщина, – но в моём случае это просто будут преждевременные роды. Врачи настаивают на сохранении беременности, якобы, плод ещё очень мал, и мы с Джексоном приняли решение их послушать. Цепкий взгляд старика прошёлся по трём капельницам, получаемым Хэри одновременно, по слишком тёплому для отапливаемого помещения одеялу, в которое та куталась и всё равно едва заметно дрожала, и Хосок вздохнул. Он переживал. - Как Чимин? – спросила беременная, – Вы были у него сегодня? - Да, – Хосок кивнул, – был. Этим утром. Он пришёл в сознание, но спал, так что я не стал его тревожить, а лишь оставил всё необходимое. Навещу снова, сразу после тебя. - Мне нельзя пользоваться мобильным телефоном, пока кризис не пройдёт. Но Вы передайте ему, что я им очень-очень горжусь. Он выиграл время, успел. Хосок невольно нахмурился. Чимина нашли на пожарной лестнице едва живым; тот пережил микроинсульт и потерял много крови из-за открытого перелома руки. Если бы не пёс одного из охранников, поднявший переполох, Пак, возможно, оставался бы лежать там до сих пор. В любом случае, непонятно было, что именно имеет в виду Хэри и чем она так гордится, но мудрый дядя посчитал сообразным оставить расспросы на потом и не доставать и без того натерпевшуюся племянницу. Ту в плачевном состоянии обнаружил случайный прохожий, сразу позвавший на помощь, благо, больница находилась в паре-тройке метров. Тайны, загадки и интриги – сколько ещё их у молодёжи и как суметь помочь всем – такими вопросами задавался комиссар в отставке, сидя сейчас перед любимой, своей самой младшей племянницей. - Скажу, милая, непременно скажу, – честно пообещал он. - Тэхён ни в коем случае ни о чём не должен узнать, – строго напомнила женщина, – как и Чон. - Не беспокойся, лечащие врачи Чимина предупреждены о необходимости сохранения полной конфиденциальности. - Спасибо за всё, дядя. Вы снова очень выручили, как, впрочем, и всегда. Хосок тихо рассмеялся. Ещё одна благодарность за утро от ещё одного человека, в ком он души не чаял, была приятна. Он чувствовал себя втянутым в некую опасную, но при этом забавную игру: по обе стороны от него стояли обожаемые крестник и племянница, а сам старик, точно связующее звено, балансировал между ними, соображая, какую информацию стоит направлять той или иной стороне, а какую – нет, чтобы не нарушить баланс. Хосок знал о прибытии Чимина, сам же оформлял его в отеле под чужим именем, сам предоставил тому машину и всё прочее тому подобное. Но говорить об этом Тэхёну строго воспрещалось. И старик правда хотел бы знать, почему? Хотел бы, пока ещё есть время. С недавних пор бывший генеральный комиссар пребывал в прекрасном самочувствии, спокойно крепко спал, с аппетитом съедал завтраки, обеды и ужины, много шутил и смеялся. Он слышал, что такие приятные подъёмы случаются со многими стариками перед самой смертью. Он помнил, что последний месяц своей жизни Мин Юнги был именно таким: бодрым, лёгким и доброжелательным. 🎼 Harrison Storm - Dreams Взяв с брата слово, что тот приедет за ним вечером, Ники вышел из машины, исподтишка показал Тэхёну средний палец и потопал в квартиру своей матери. Хирург вздохнул. - Малыш, давай за руль, – обратился он к Джону, – у меня глаза слипаются. Поменявшись местами, они тронулись в путь до дома, оба задумчивые и невесёлые. Ким планировал вздремнуть, но у его парня на лице было отчётливо написано, что тот хочет поговорить. Он повернулся и выжидающе посмотрел на Гука, молчаливо поощряя начать диалог. - Ты был в участке и смотрел запись. Он правда угнал мотоцикл? – с горечью спросил блондин. - Правда. - Но Ники так рьяно всё отрицает. Может, это его болезнь даёт о себе знать? Побочные действия от лекарств, например, провалы в памяти, как считаешь? – в надежде рассуждал Гук, пытаясь сам ответить на свой вопрос. - Всё может быть, – Тэхён дотронулся до висков большим и средним пальцами. - Он вышел из дома в одной только футболке и бродил невесть где в такой холод, – продолжал сокрушаться Джон, – Его нельзя было оставлять одного, я же знал, что мой брат нездоров. В том, что случилось, виноват я. - Что именно ты ожидаешь услышать в ответ на это, Чон? Мне стоит разубедить тебя или наоборот согласиться? Да, ты не доглядел, и твой братишка стащил соседский байк. Что дальше? Посадишь его на цепь, чтобы больше не оставался без внимания и будешь повсюду таскать с собой? Не думаю, что такое возможно, да и Ники вряд ли оценит. Это называется взрослая жизнь, моя радость, привыкай. Ты обязан быть готов абсолютно ко всему. Каждый день. Тебе не принудить взрослого человека делать что-то или не делать против его воли. Всё, что ты можешь – поддерживать в нужные моменты и помогать разбирать последствия сотворённого кем-то пиздеца. Люди угоняют транспорт, напиваются, разносят стёкла в фитнес-залах… Такое случается. От неприкрытого намёка Джон покраснел, что было сильно заметно с его светлыми волосами. Тэхён спрятал улыбку. - Я боюсь за него, – тихо сказал первый. - Как и я, – серьёзно ответил Ким, – за него, за тебя, за вас всех. Но если я начну впадать в истерику по любому поводу, от меня едва ли будет прок. Ты должен быть сильнее вдвойне, когда тебе есть, за кого отвечать, моя радость. Думаешь, мне не страшно? Я тоже вечно ставлю под сомнения собственные решения. Не сомневается и не допускает ошибок лишь тот, кто ничерта не делает. Вспомни, как ты сам учил меня быть смелым, не бояться чужого мнения. Где тот мальчишка, который хватал мою руку и вёл за собой, готовый сожрать любого, кто косо на меня взглянет? - Не знаю. Кажется, ты разбаловал его и превратил в тюфяк, – усмехнулся Гук. - Не страшно, если один из нас им будет. Лишь бы не оба. - Я хочу помочь тебе. Думаешь, не замечаю, как ты осунулся и похудел? Я хочу взять на себя хотя бы часть твоих забот, Тэ, но в конечном счёте выходит так, что ты снова оказываешься моим спасителем, а я – бесполезным утопающим. Сколько ни пытаюсь взять себя в руки – что-то всё равно ломает мою выдержку; утренняя истерика – яркий тому пример. Меня тошнит от собственной слабости. - Не знаю никого, кто пережил бы столько дерьма, сколько ты, и при этом не сломался. Не наговаривай на себя, малыш, мы оба знаем, каким сильным ты можешь быть, когда того требует ситуация. Сейчас у нас много чего происходит, это правда, и я не супергерой, чтобы утверждать, что справляюсь со всем идеально. Чем ты можешь мне помочь? Давай подумаем вместе. Позаботься о себе, в первую очередь, тогда у меня будет больше времени для другого. Джон закатил глаза. - Забота о самом себе – это никакая не помощь. Ты держишь меня за идиота? - А что, ты больше – не он? – поддразнил Тэхён, получив мстительным кулаком в бедро. – Ну хорошо, давай начистоту. С некоторых пор я вынашиваю идею переезда. Думал когда-нибудь о том, что мы могли бы сменить место жительства? Я – да, и часто. Хочется, знаешь ли, оставить позади эту вечную беготню, суету большого города, и поступить как мои родители. - Домик на берегу? – блондин навострил ушки. - Возможно, не просто на каком-нибудь берегу. На тихом отдалённом острове с населением в пару тысяч человек. Я – местный врач, ты – учитель чумазых аборигенов. Наших сбережений вполне хватило бы на скромную, но достойную жизнь. Мы бы приобрели небольшую лодку, чтобы иногда выходить на ней в открытое море и ловить рыбу. - А по вечерам сидели бы на открытой всем ветрам стеклённой веранде и любовались звёздами. Вокруг благоухали бы ароматические свечи, и их пламя и тонкие занавески метались из стороны в сторону под тёплым свежим бризом. - Кому нужны звёзды, если я могу любоваться тем, как подо мной мечешься ты, – Ким с ухмылкой стрельнул сальными глазами в Джона. - Ты испортил самую счастливую фантазию в моей жизни, – проворчал тот, – а я уже размечтался о том, как буду собирать с тобой ракушки на берегу. Тэхён улыбнулся. Что-то тёплое и родное послышалось ему в словах парня. Что-то из далёкого прошлого. - Ты знал, – оживился блондин, продолжая говорить, – что морская раковина – это талисман? - Осведоми, – с любопытством повёл бровью Ким. - Говорят, ракушка помогает пережить время, проведённое вдали от любимого человека, – довольно рассказывал Гук, – их принято дарить своей половинке перед вынужденной разлукой. - Неужели? – едва шевеля губами переспросил Тэхён. Внутри заворочалось что-то давно позабытое. – Ну и кто же так говорит? - Люди, полагаю, – пожал плечами парень, – сам не знаю, где я слышал об этом поверье. Как думаешь, есть в этом доля правды? - Вряд ли. Просто красивая легенда для туристов. - Люблю красивые легенды, – широко улыбнулся Джон. Он довёз их до дома благополучно и без происшествий. Лишь однажды получил возмущённый сигнал от автомобилиста, когда подрезал того, но Ким заверил, что «косоглазый выродок сам виноват», так что совесть Гука осталась чиста. - Я в душ, – бросил Тэхён, на ходу скидывая шмотки. Всё, чего ему хотелось – почувствовать себя чистым и завалиться спать. Ополоснувшись и наскоро обсушив русые волосы, парень упал на кровать, сгребая под себя подушки, и мгновенно отключился. Джон никак не мог придумать, чем себя занять. Он порывался схватить ключи и сейчас же вернуться за Ники, но осознавал, что это было бы крайне глупо и эгоистично с его стороны – препятствовать общению матери с сыном. Оказывается, не только Тэхёна Гук мог ревновать – делить с кем бы то ни было собственного брата, как он понял, тоже весьма непросто. Покрутившись в новой комнате Ники, Джон с умным видом потрогал и пересчитал непонятные доски, которые должны были стать мебелью, и благоразумно решил предоставить сборку рабочим, или, в крайнем случае, Тэхёну: сам он точно либо поранится, либо не оставит от квартиры камня на камне. Чтобы убить время, блондину вдруг пришла в голову мысль почистить аквариум, но он от затеи отказался. Домработница Джой прекрасно справлялась и без него, все три рыбы пока ещё были живы. Поёрзав на диване с книгой, парень сделал вывод, что чтение – тоже не то, что ему нужно в этот момент. Но что же? 🎼 Jaymes Young - Infinity Осторожно, боясь разбудить Кима, Джон прилёг на краешек кровати, подсунув ладонь под голову, молча наблюдая за умиротворённым выражением его лица. Тэхён почувствовал движение и на автомате притянул блондина к себе, обнимая и зарываясь носом в волосы. Привычная тяжесть руки на талии, размеренное дыхание в самую макушку, родной запах – всё это действовало на Джона как самое мощное успокоительное. Покой – вот чего ему так не хватало всё это время, – покоя, уюта, ощущения безопасности. В объятиях Кима любые беды становились нипочём, любые страхи переставали быть таковыми. Гук смертельно соскучился. И в который раз понял, что ему достался уникальный, единственный на всём свете, лучший мужчина. Тэхён всё отдал, чтобы быть с ним, от всего отказался, даже от собственной семьи. Принимал любым и терпеливо сносил все выходки Джона, всегда был рядом и находил важные, нужные слова, а если требовалось – молчал. За две земные жизни он не разлюбил, не предал, не раздумывая, обе бросил на алтарь своего человека. Эта мысль стукнула в голову и отозвалась глубоко в сердце, разбросав по коже мелкие мурашки. Тэхён уже вторую свою жизнь посвящал одному-единственному Джону. Блондин инстинктивно схватился за чужие плечи, прижимаясь к Киму так сильно, что перехватило дыхание. Неоценимое обесценивает ощущение привычки. Принимая любовь к себе как данность, за делами он совсем забыл, как сильно Тэ дорог ему, как трудно без него быть. Невозможно. - Что с тобой, мой мальчик? – тихо спросил встревоженный сонный голос, – Ты весь дрожишь… - Тэ… – неслышно позвал Джон. Приподнявшись на локте, Тэхён заглянул в блестящие карие глаза. - Почему ты плачешь? – ласково прошептал он. - Мне не хватает… - Чего? - Воздуха. Места внутри, чтобы вместить всю свою любовь. Я словно разорвусь сейчас от того, сколько всего к тебе чувствую… Мне не хватает тебя. Ты понимаешь меня? - Понимаю. - И тебе не страшно? Любить так сильно. Ты не боишься? - Я боюсь только потерять тебя, твои любовь и доверие. - А как же смерть? Её не боишься? - Я с ней уже знаком, и она меня не пугает. Жизнь без тебя хуже самой мучительной смерти. – Тэхён снял ладошку Джона с плеча и коротко поцеловав, положил к себе на грудь, накрыв своей рукой, – С самого начала оно билось только для тебя, – улыбнулся он, искренне веря в своё признание, – и будет всегда. - Я согласен. - С чем ты согласен, солнце? - Твоё сердце. Я согласен его принять. Ким растерянно взглянул на их руки, и вновь – парню в глаза. - Чон? Это значит, мы… - Да. Я согласен на брак. - Ты не обязан, если не хочешь, – совсем разволновался хирург. - Я хочу, – твёрдо сказал Джон, – хочу стать настоящей семьёй. Хочу свадьбу с тортом и гостей, и танец молодожёнов, и первую брачную ночь, в которую притворюсь смущённым неопытным девственником. Хочу тебя всего, Ким Тэхён. Хочу быть твоей опорой по жизни, быть вместе в богатстве, бедности, болезни, здравии, пьяным, трезвым – плевать. При любых обстоятельствах. Я ошибался, считая, что меня страшит совместная жизнь после свадьбы. Без тебя моя жизнь не просто страшнее смерти – без тебя она не стоит совсем ничего. В лёгком неторопливом поцелуе их губы встретились, пальцы переплелись. Таким непередаваемо счастливым Тэхён был в последний раз в тот день, когда вспомнил о своей прошлой жизни, убедившись, что их встреча с Джоном – никакая не случайность, а сама судьба. Уложив голову парня на своё плечо, он долго играл с белыми прядками, поглаживая, трогая, вдыхая их аромат. Гук много плакал, роняя на тело любимого человека бесчисленные капли-бусинки; так плачут, когда хотят опустошить себя, переродиться, оставив в прошлом какую-то часть своего «я». Это не случилось в одночасье: оно долго копилось в нём, тяжелело и, наконец, надломило барьеры, хлынув наружу вместе с потоком слёз. Он дышал всё медленнее и глубже, пока, наконец, не заснул, по-ребячьи смяв в крепко стиснутом кулаке чужую футболку. Словно боялся, что их с Тэхёном сейчас оторвут друг от друга, жался ближе, почти наваливаясь на того всем своим весом. Во все времена люди жаждут счастья, в чём бы оно для них ни состояло. Ищут, и так порой бывают увлечены поиском, что не видят его у себя под носом. Истинное счастье краткосрочно, ибо оно – всего лишь момент. Но ради одного такого момента не жаль и тысячи потраченных впустую лет: иным ведь не достаётся даже этого. Для Джона осмысление того, что он уже обладает всем, о чём только можно мечтать, стало сродни открытию новой вселенной; эта его вселенная умещалась в одном человеке. Осознав, что имеет, сегодня он как будто перерос свои прошлые, юношеские чувства, сбросил как старую кожу и полюбил по-настоящему. Сейчас стали ясны мотивы Тэхёна, когда тот поступал тем или иным образом, сейчас многое в его глазах встало на свои места. Джон повзрослел, дорос до зрелых, равных отношений, и Ким чувствовал эту перемену, он её ждал. Конечно, ему будет немного не хватать милых странностей своего взбалмошного парня, но теперь всё станет именно так, как и должно быть. Гук перестанет искать в своём партнёре родителя, научится с благодарностью принимать то, что ему дают, начнёт нести ответственность за свои поступки и вместе с Тэхёном перейдёт на новую ступень их взаимоотношений, окончательно распрощавшись с детством, в котором невольно задержался слишком надолго. 🎼 Neffex - I'm not worth it Трижды просигналив, Ким дождался, когда Ники спустится, и разблокировал двери, впуская того в машину. Подросток недовольно огляделся. - Где Джон? – с вызовом вздёрнув подбородок, потребовал он ответа. - Там, где и должен быть, – спокойно ответил Тэхён, не тратя времени даром и нажимая на газ, увозя их с мальчишкой прочь. - Почему он сам за мной не приехал? – вредничал Ники, до смешного сильно напоминая своего старшего брата. Ким усмехнулся. - Потому что за тобой приехал я, – пояснил он с лёгкой издёвкой. Студент надулся и замолчал. Развернувшись к окну, он воткнул в уши неизменный и незаменимый атрибут бунтарской юности, отвлекая себя громкой музыкой. Хирург ехал аккуратно, следуя всем правилам, даже дотошно. Наблюдать за его вождением было скучно. До тех самых пор, пока Ники не сообразил, что его везут совсем не домой. Дорога была незнакомой, чужим выглядел жилой район, куда свернул внедорожник. Совсем чуть-чуть, но Ники всё же запаниковал. Вряд ли парень его брата причинит ему вред, но кто знает, что там творится в чужой голове? Ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов. - Ну и куда мы? – изображая равнодушие, хмыкнул парнишка. Тэхён не спешил с ответом. Он крутил руль, словно не расслышав вопроса, и казалось, совсем не замечал Ники. Наконец, автомобиль остановился в одном из самых обычных дворов. - В гости, – повернувшись к подростку, произнёс Ким, – вылезай. - Я никуда не пойду. - Тащить тебя как мешок картошки я не планировал, но если очень надо, то ладно. Сам пойдёшь или на ручках понести? – нахмурился Тэхён. - Куда? – вытаращив глаза, Ники весь съёжился. - Да не трясись ты так, – цыкнул старший, – не на убой тебя привёз. Говорят тебе – в гости! Их встретил Тай. Молча отступив назад, невролог позволил парням войти, после чего закрыл за ними дверь. От Ники не укрылось – закрыл на ключ. Затравленно подняв глаза на Кима, подросток вжал голову в плечи, но его просто подтолкнули вперёд, не потрудившись дать никаких объяснений. В гостиной Гудмана сидел ещё один гость. Ники почувствовал облегчение, узнав в нём Хосока: рядом с этим дедушкой его вряд ли станут бить. Хотя, с чего он взял, что его будут бить? Тай – классный мужик. Здесь, по его мнению, вообще все адекватные. Кроме Тэхёна. - А, Ники, – широко улыбнулся старик, завидев паренька, – вот и ты. Тэхён уже рассказал, зачем мы тебя пригласили? Названный недовольно обернулся на Кима, который попросту пожал плечами, снимая с себя всю ответственность. Никто его сюда не приглашал! Похитили! Натурально похитили, затолкав в машину. Но не станет же гордый подросток озвучивать вслух свои опасения. - Для воспитательной беседы? – едко ляпнул он, вставая в позу. Хосок мягко рассмеялся. - Не совсем, но догадка неплохая, ты молодец. Тай, – обратился он к хозяину дома, – не будешь ли ты так любезен подать нам с мальчиками чаю? В горле першит, – показательно кашлянул старик. Едва не закатив глаза от этого спектакля, невролог нехотя ушёл в кухню. Дайте ему волю – он разорвал бы мальчишку голыми руками за то, что тот сотворил с его Тэмином. Чего разговоры разговаривать?! - Тэхён, – старый мужчина переключил внимание на своего крестника, сверлившего глазами несчастного подростка и размышлявшего, с чего бы начать допрос, – Тэхён? Твой друг знает правильные пропорции? Ты не мог бы проконтролировать его, пожалуйста? Тебе ведь лучше всех известно, каким я люблю мой чай с молоком. - Обыкновенным, – буркнул Ким, не собираясь покидать комнату. - Тэхён, – улыбаясь, ласково пропел Хосок, а у самого взгляд стал твёрже стали. Волей-неволей пришлось подчиниться. Фыркнув, хирург оставил своего крёстного и Ники наедине, присоединяясь к подслушивающему за стеной Таю. Как ни крути, у бывшего генерального комиссара полиции имелось побольше опыта в дознании провинившихся людей. К тому же, Хосок был абсолютно спокоен, и никакие лишние эмоции не помешали бы ему рассудить здраво и тщательно во всём разобраться. Посадив дрожащего подростка перед собой, он ненавязчиво начал беседу о чём-то стороннем, рассказывая забавные истории и деловито попивая принесённый ему чай. Ники даже не заметил, как оказался ввязан в задорный шутливый спор со стариком и начал отвечать на вопросы о Дилане, Тэмине, мотоцикле и всём остальном-прочем. Притихшие на диване Гудман и Ким, затаив дыхание, ловили каждое его слово. Его план по выведению Ники на чистую воду был, как казалось Чону, довольно-таки чётко продуман. Почти безупречен, за исключением одной-единственной детали: Ники действительно ничего не знал, ему абсолютно не в чем было каяться. Парнишка слегка занервничал, ведь время шло, а отпускать его никто не собирался. Тут заговорил Гудман. Что-то про больницу и бесплатные программы – Ники и не думал вслушиваться, но, когда невролог понёс откровенный бред, воззрился на того с недоумением. Тай беспорядочной скороговоркой называл случайные числа и произносил какие-то бессвязные слова, и этого не замечали ни Хосок, ни Тэхён. Его глаза, устремлённые на подростка, не мигали, глядя прямо, уверенно и немного безумно. Ники пялился в ответ, как завороженный, не в силах прервать зрительный контакт, и в какой-то миг кто-то просто выключил свет и звук, приказав напоследок: «Спи». 🎼 Fabvl - Fallen - Господи, – громко вздохнул невролог, – я уж думал, он никогда не заснёт! – он придвинулся ближе к подростку, на всякий случай проверяя его пульс. - Я знал, что ты справишься, – похвалил Ким, – только постарайся сделать всё быстро, Тай, я не смогу объяснить Чону, куда пропал с его братом на несколько часов. Хосок с нетерпением и интересом наблюдал за происходящим. Его методы оказались бесполезны, только по этой причине Тэхён и Гудман решились на столь рисковый шаг. Врачи подозревали у Ники раздвоение личности, и лучшего способа для «поимки с поличным» альтернативной личности, чем глубокий гипноз, придумать не могли. - Ники, ты слышишь мой голос? – осведомился Тай, стараясь звучать ровно. Он делал это впервые и жутко нервничал, боясь навредить подростку. Бессознательное тело студента шевельнулось. Ники утвердительно кивнул. У Хосока загорелись глаза в предвкушении чего-то занятного и необычного. - Ты можешь ответить мне вслух? – продолжал гипнотизёр. - Да, – совершенно чётко отозвался Ники. - Открой глаза, – попросил Гудман, – осмотрись. Ты знаешь, где находишься? Узнаёшь меня и других людей в этой комнате? - Да, – медленно кивнул парнишка, – это господин Чон и доктор Ким, а Вы – доктор Гудман. Мы в вашей квартире. - Очень хорошо, – не сдержал радостной улыбки Тай, – как ты себя чувствуешь? Головокружение, боль, тошнота – у тебя есть эти симптомы? - Да, – Ники слегка скривил губы в ироничной ухмылке, отвечая, – голову кружит от вашей гениальности, господа, мне больно и тошнотно смотреть на весь этот цирк. – Раз уж взялся, задавай правильные вопросы, Гудман! Спроси меня о том, кто лежит прямо сейчас за вот этой самой стеной, спроси, не сожрал ли я ненароком твоего драгоценного малого. Гудман застыл. Тэхён среагировал молниеносно, подбегая к другу и оттаскивая того за плечи, чтобы не наломал дров. Он сам опустился на место Тая и настороженно посмотрел Ники в глаза, лишь сейчас замечая, как те почернели. - Кто ты? – ничего банальнее придумать было невозможно, но в эту самую секунду данный вопрос волновал хирурга больше всего. Ники склонил голову набок, с лисьим прищуром бегая хитрыми глазами по парню. - А вот и Ким Тэхён, ключевая фигура нашего маскарада, – с сарказмом вытянул он, – всё никак не мог сказать тебе большое сердечное спасибо за то, что породил меня на свет. Ну здравствуй, мой создатель и отец.