Dandelion field

Врач будет приятно удивлен, когда узнает, что со слухом всё более чем в порядке. Слышно абсолютно всё. От возмущенных голосов врачей, до птичек за окном, которое открывают на проветривание. Голова всё так же плавится, а тело всё так же неподвижно. Ничего нового. – Алло, Ликс. Я на практике, не могу говорить. Ох, ладно... Какой-то новый голос. Изучать голоса, интонации и слушать чужие разговоры очень увлекательно, как оказалось. Звук мягкий и гулкий, не смотря на то, что парень пытается говорить шепотом. – Я... Я слежу за пациентом. Нет, я не могу поболтать! Мне нужно быть тихим! "Кх, да да, тихим быть получается ровно на пять баллов. Из десяти." – Найди вдохновение как-нибудь по другому, Феликс! Как я могу тебе помочь в этом? – парень тихо и яростно одновременно возмущается в динамик телефона, – Ничего не знаю! Иди погуляй и поймай творческий порыв на улице. Всё, я занят. Парень кладет телефон на неопределеную деревянную поверхность и тяжело выдыхает. – Зачем я вообще пошел в медицинский... Спрашивает медбрат сам себя и поправляет халат. Слегка шмыгнув носом он начинает отбивать пальцами какой-то ритм на прохладной поверхности. Наверное очень скучно просто сидеть и наблюдать за телом, которое не подает никаких признаков жизни, кроме сдвигающихся на переносице бровей, когда рану обрабатывают чем-то щиплющим. Парень создаёт глухие звуки пальцами, а сам начинает подпевать мычанием известную только ему мелодию. Внезапно воздуха становится мало, поэтому тело само чуть приотктывает рот, чтобы сделать вдох и уберечь организм, который так отчаянно пытаются спасти врачи. Непривычно большой глоток воздуха заполняет лёгкие значительнее, чем обычно, и сейчас во внутреннюю полость тела ударила тяжесть гипса на груди. Стягивающее чувство, вокруг всей грудной клетки. Неужели ребра сломаны? Можно почувствовать, как напрягаются мыщцы вокруг тазовой кости, когда тело само пытается встать и что-то сделать с безвыходной ситуацией, вызвавшей легкую панику. И всё, что получается сделать, это хриплый выдох через рот, который не остается беззвучным и незамеченным. – Ой. Парень пододвигается на стуле к койке, скрипя им о пол. – Ты живой, ха! "Что за "ха"? Мне почему-то в этой ситуации вообще не смешно." Глаза наконец открываются. Размыкаются медленно, сопровождаясь сердито сдвинутыми бровями. Видно очень плохо и мутно. Всё застелено пеленой и непривычкой к свету. Но всё же, можно слегка разглядеть парня, сидящего рядом. Первое, что попадается на глаза, это сцепленные в замок руки, потом можно увидеть и лицо: пухлые щеки, тонкие губы, взъерошенные, но уложенные волосы. Это все, что успевается разглядеть до следующего тяжелого и хриплого вдоха. Внимание почему-то устремилось на то, как пересохли губы. Язык тоже сухой, так что облизывать не имеет никакого смысла. Тут парень, сидящий рядом, дёргается и испуганно произносит. – Ой, я же должен сообщить врачам. Он вскакивает со стула и несётся к двери. Выбегает в коридор, оставляя её открытой, а так же аромат какого-то парфюма. *** – Проследи за пальцем пожалуйста, – вытянув указательный, врач ведёт им слева на право. – Кивни, если ты меня слышишь. Лишние движения делать в тягость, но нужно. Придется напрячь верхние позвонки. – Так, говорить он вряд ли ещё сможет, но результаты уже хорошие. Вокруг собрались три человека, которые внимательно наблюдают за происходящим. – Эл, поменяй ему капельницу. Джин, пойдем со мной, нужно заполнить медицинскую карту. Джисон, ты остаёшься наблюдать, можешь развлечь его и что-нибудь рассказать. Языком трепать ты умеешь. Две девушки рядом тихо посмеялись в ладошку, а Джисон закатил глаза и раздраженно вздохнул. Молодая медсестра поменяла капельницу и покинула палату вместе с двумя оставшимися людьми, оставив за собой неловкую тишину. Парень стоит посередине комнаты со сцепленными руками за спиной и медленно покачивается с носка на пятку. Он напряжённо кусает губу, пытаясь что-то придумать, а потом берёт белый легкий пластиковый стульчик и ставит рядом с больничной койкой. – Так ну... А о чем говорить... – он чешет затылок и глубоко вздыхает, – Так как ты ещё не разговариваешь, мы не можем понять что у тебя с памятью. А вдруг у тебя амнезия? - Джисон ставит локоть на край кровати и опирается на руку щекой. – Вдруг ты совсем ничего не помнишь. Интересно, каково это совсем ничего о себе не знать... Джисон медленно моргает и, кажется, уже чувствует себя так, будто общается со своим старым хорошим знакомым. – Тебя зовут Ли Минхо, только я тебе этого не говорил, если что! – он предостерегающе выставляет вперёд указательный палец, – А меня зовут Хан Джисон, – невозмутимо вещает медбрат, - Тебе 19, насколько я помню из твоей карточки, ты на год старше меня. О тебе известно совсем мало. У тебя нет ближайших родственников и ты нигде не учишься. У меня, кстати, тоже родителей нет, но зато есть очень крутая тётя. Я её так люблю... – задумчиво и тепло говорит он, – Я учусь в медицинском и сюда хожу на практику. Не знаю, правда, зачем я на медицину пошел... мне кажется, это совсем не мое. Джисон на минутку замолкает, глядя на лежащего Ли Минхо, который выглядит не живым. Пустой взгляд в стену из-под совсем чуть-чуть приоткрытых век. Кожа бледная, даже зеленоватая, и острые скулы. – Ты на зомби похож, – выносит Хан свой вердикт в слух, разглядывая чужое лицо без стеснения, – Но на милого зомби. Джисон исследует тело Минхо своим взглядом ещё раз и останавливается на руке, в которую воткнута игла от капельницы. Хан аккуратно переворачивает шершавую ладонь тыльной стороной вниз. – Хочешь я тебе погадаю? Меня мой друг Феликс научил, как делать правильно. Огладив ладошку указательным пальцем пару раз, парень начал рассматривать линии. – Смотри, это линия сердца. Она у тебя короткая и прямая, не идет дальше безымянного пальца, это значит, что ты в отношениях не склонен к романтике. Так же у тебя линию сердца пересекают маленькие черточки вот здесь. Это говорит о том, что была какая-то эмоциональная травма. Возможно, разрыв отношений или что-то подобное. – Джисон проводит ровно по середине ладони и продолжает дальше, – Это линия головы, у тебя она изогнутая, значит ты творческий человек, – парень немного разминает чужую бледную ладонь в своих руках, пытаясь согреть немного, и снова читает Минхо по руке, – Дальше идет линия жизни. Она показывает твое здоровье и просто состояние в целом. У тебя она прерывается почти в самом начале, это значит что был переломный момент в твоей жизни. Что-то, что резко поменяло тебя и твой быт, – Джисон хмурится, – Хм... линия судьбы у тебя странная, она короткая, не помню что это значит. На последок он пару раз хлопает по ладошке и поджимая губы замолкает, не зная как продолжить этот глупый диалог по факту с самим собой. Если бы Минхо мог говорить, он бы сказал, что не верит в гадания и прочую чушь. У него конечно не было выбора, но он до самого конца выслушал монолог Хан Джисона и нашел его относительно приятным.