Почему мы любовь называем дружбой?

***

      Последняя песня. Парни сделали фото на фоне полного зрительного зала – очередной sold out, – и убежали за кулисы.       — Так держать, парни! — радостно воскликнул Йоэль, и все ответили ему воодушевлёнными возгласами.       — Я предлагаю отметить это дело! — так же радостно заявил Нико, чем вызвал смех и согласие окружающих.       Да, каждый удавшийся концерт был для них поводом отметить и хорошенько выпить.       Взбудораженный Йоонас носился вокруг парней с широкой улыбкой, не забывая всех обнимать, а иногда и целовать.       — Олли! Олли, Олли, Олли! — подлетел кудрявый к парню, крепко обнимая и пытаясь дотянуться губами до его щеки, а может и не только.       — Порко! — рассмеялся Олли, уворачиваясь от его губ и обнимая одной рукой за талию.       Так они вернулись в общую массу уже подвыпивших и распевающих песни парней.       — Я отойду, — громко, чтобы перекричать музыку, сказал Матела и выпутался из объятий Йоонаса.       — Ага, — коротко бросил тот и ушëл в поисках нового объекта для объятий.

***

      Алекси мыл руки, когда дверь туалета открылась и вошёл Олли. Он тоже подошёл к раковине, открыл холодную воду и умыл лицо. Его макияж размазался уже давно, но от этого вид его был ещë привлекательней. Алекси смотрел на него с нескрываемым желанием.       Капли воды стекали прозрачными дорожками по его лицу и шее, доходя до концертной рубашки и впитываясь в неë. Адреналин всë ещë бушевал в крови, поэтому Каунисвеси, забыв о стеснении, подошëл к парню вплотную, развернул лицом к себе так, что ему пришлось опереться на раковину, и настойчиво, развязно поцеловал. Оторопев на несколько секунд, Олли отпрянул, положив руки на плечи Алекси и, отстраняя от себя, сосредоточенно нахмурил брови.       — Алекси, что ты делаешь?       — Разве не понятно? — прошептал тот, снова попытавшись приблизиться к губам Олли, но тот не позволил.       Его взгляд бегал по лицу Каунисвеси. Его макияж также потëк, оставляя тëмные растушёванные пятна вокруг глаз, которые томно смотрели в ответ. Его губы были приоткрыты, прося о новом поцелуе. Руки были расставлены по бокам от Матела, лишая его возможности просто так уйти.       — Алекси, похоже, ты слишком много выпил в перерывах между песнями, — Олли нервно усмехнулся и шумно сглотнул.       — Нет, Олли, я почти трезв, — всë так же шептал Алекс, вплотную приблизившись к нему и снова попытавшись поймать губы парня.       Несомненно, Алекси выглядел в этот момент очень сексуально. Манил его взгляд. Чëрные вьющиеся волосы были мокрыми от пота и воды, его близость выбивала из колеи. Олли чувствовал, как тот пахом вжимается в него, чувствовал физически его возбуждение. И от этого внизу его живота сладко потянуло. Он уже готов был отпустить себя и просто поддаться напору Каунисвеси, но хотелось расставить все точки над i.       — Алекси, может, ты объяснишь, что на тебя нашло? — прошептал Олли, уже не пытаясь выбраться из плена его рук.       — Что тебе объяснить? Что у меня встаëт каждый раз, когда я вижу тебя с этим потëкшим мейком? Или что я давлюсь слюнями, когда вижу тебя без рубашки? Да, я хочу тебя, Олли Матела. Безумно хочу, — едва слышно прошептал он в самые губы и сразу же требовательно поцеловал, на что получил мгновенный ответ.       Одна рука Олли зарылась в густые чëрные волосы, а вторая неловко опустилась на талию парня. Руки же Алекси уже вовсю шарились по бокам и пояснице Матела, иногда сжимая, иногда гладя и делая попытки проникнуть под рубашку и коснуться кожи. Постепенно поцелуй становился всë более глубоким и развязным, они сплелись языками, смешивая слюну. Олли не заметил, в какой момент руки Алекси начали расстëгивать его рубашку, но он почувствовал, как горячие ладони парня опустились на его грудь, отчего по спине пробежали волнующие мурашки. Когда его рубашка полностью была распахнута, а горячие руки прошлись по его торсу и пояснице, Олли слегка отстранился, чтобы сделать вдох, потому что кислорода катастрофически не хватало. А потом, охрипшим голосом спросил:       — Что, если кто-то войдëт?       Алекси, который в это время покрывал поцелуями шею парня, отстранился, взглянул на дверь и, не сказав больше ни слова, взял Олли за руку и потащил в самую дальнюю кабинку туалета. Сегодня он не намерен прекращать начатое.       Закрыв на щеколду дверь кабинки, Алекси без лишних слов прижал парня к стене и снова настойчиво поцеловал, проникая своим языком к нему в рот. Протяжный тихий стон сорвался с губ Олли. Алекси же дорожкой из влажных поцелуев стал спускаться ниже, к шее, ключицам, груди... Его рука в это время умело расстëгивала пряжку ремня на штанах Олли. Каунисвеси успел отметить, что Олли был возбуждëн. И этот факт его весьма удовлетворил.       Расправившись с ширинкой, его рука проскользнула внутрь, под бельë, и коснулась горячей плоти. С удовольствием услышав хриплый стон, Каунисвеси начал двигать ладонью по всей длине члена. А его губы вернулись к губам Олли и накрыли их грязным поцелуем, чтобы заглушить стоны парня, рвущиеся наружу. Почувствовав, что Олли уже начинает толкаться в его руку, Алекси отпустил плоть, услышав недовольное мычание.       — Спокойно, мой хороший, ещë успеешь насладиться мной, — прошептал он, расстëгивая ширинку на своих штанах.       Наконец-то его не стесняла ткань джинс.       Матела улыбнулся в поцелуй и приспустил джинсы Алекси, останавливаясь руками на его ягодицах и сжимая их. Эта шикарная задница Алекси... Все в группе подмечали, что у него довольно привлекательные формы, но всë это оставалось на уровне пошлых шуток.       А сегодня эта задница принадлежит ему.       Матела перевернул игру, и теперь Алекси оказался прижатым спиной к стене, а Олли вплотную прижался к нему и целовал до одури пошло, языком вылизывая рот Каунисвеси.       Воспользовавшись моментом, когда Алекси отстранился, чтобы сделать вдох, Олли развернул его лицом к стене, а к себе его шикарной задницей. Легко шлëпнув по ней, Олли услышал тихий стон парня, который прогнулся в пояснице, вжимаясь ягодицами в пах Матела. И как же это было приятно. Но всë-таки пришлось занять этот ротик, чтобы он не выдал их. Коснувшись губами мочки уха Алекси, Олли стал покрывать поцелуями его шею и плечо, а пальцами он проник внутрь горячего рта.       — Смочи, — только лишь сказал он.       И Алекси начал медленно посасывать его пальцы, обильно смачивая их слюной.       — Какой молодец, — голос Олли стал совсем низким, хрипящим... Одним словом – лишающим воли.       Пока его рука спускала бельë с парня, подушечками пальцев Матела касался его между ягодиц.       Почувствовав, как палец Матела проникнул внутрь, Алекси ещë сильнее прогнулся, и попытался выбраться ногами из штанов. Как только ему это удалось, он почувствовал, что двигаются уже два пальца, старательно растягивая его. Его тело уже дрожало, он обмяк, почти упал на Олли, но тот крепко перехватил его поперëк талии и не дал соскользнуть вниз.       — У тебя есть резинка? — прошептал Олли на ухо Каунисвеси.       — Там... — он пытался дышать спокойно, но это с трудом получалось, — Внизу, в кармане...       Он указал на свои джинсы, и Олли, осторожно наклонившись, нашарил в карманах маленький квадратик.       — Ничего себе, — он хмыкнул, а потом снова прижался всем телом к спине Алекси и прошептал ему на ухо, обдавая кожу горячим шумным дыханием: — Ты настолько был уверен в себе?       Его дыхание щекотало щëку Алекси, а губы зацеловывали его шею.       — Олли... — только и смог сказать Алекси, потому что последняя гласная медленно перетекла в томный стон.       Олли его понял. Он раскатал презерватив по члену, смочил его слюной, поднял за бедро одну ногу Алекси, согнув еë в колене, и резко, без предупреждения, вошëл.       Алекси вскрикнул от неожиданности, но потом попытался насадиться глубже. Но Олли уже полностью контролировал процесс. Он вышел почти полностью и снова вошëл, теперь уже на всю длину, закрывая одной рукой рот Алекси, чтобы тот больше не шумел. Хотя Олли безумно хотелось слышать его крики в тот момент. Он начал медленно двигаться, всë так же второй рукой держа Каунисвеси поперëк талии, потому что видел, что тот еле стоит. Алекси запрокинул голову на плечо Матела и часто дышал. Но рука, закрывающая его рот мешала не только вырываться стонам удовольствия наружу, но и сделать нормальный вдох. Голова кружилась, тело словно стало в десять раз тактильней.       Олли также старался сдерживать свой голос, чтобы не выдать своë нахождение всем, кто был в клубе. Он двигался интенсивно, глубоко, всеми силами приближая разрядку.       Алекси опустил руку на свой изнывающий член и начал так же быстро и часто двигать ею вверх-вниз. Он тонул в этих ощущениях. Буквально задыхался, когда почувствовал, что его орган начал пульсировать. И через пару фрикций он излился себе в кулак, протяжно промычав в ладонь Олли.       Совсем скоро его догнал и Матела, который, после того как Алекси накрыло оргазмом, стал двигаться ещë быстрее.       Тяжело дыша, они стояли, опираясь на стену кабинки туалета.       — Алекси, что это было? — охрипшим голосом спросил Олли.       — Тебе не понравилось? — всë ещë тяжело дыша спросил тот в ответ.       — Понравилось...       Алекси коротко улыбнулся и прикрыл глаза.       Как только дыхание более-менее пришло в норму, они привели себя в порядок, умылись и остановились друг напротив друга.       — Я выйду первым, пойду сразу в автобус. А после придёшь ты.       — Олли, к чему такие сложности?       — Алекси... — он посмотрел так, что       Алекси просто поднял руки вверх, показывая, что сдаëтся и будет делать всë, что скажет Матела.

***

      Сидеть в автобусе Олли было максимально неуютно. Он не мог понять, что на него нашло. Что. Это. Блять. Было?!       Он не соврал, ему безумно понравилось. Он бы никогда не подумал, что секс с парнем, его другом, в туалете, принесëт ему такое наслаждение. Но это по-прежнему было очень странно. Максимально.       Он весь вечер оглядывался на Алекси, иногда просто сверлил его глазами, ловя ответный взгляд.       — Олли! Что грустим? — на диванчик рядом с ним плюхнулся весëлый Йоонас и потрепал его по отросшим кудрям, после обнимая и прижимая к себе. — Ребят, налейте этому угрюмому басисту, а то он в думы погрузился!       — Йоон, всë в порядке, — улыбнулся Матела, глядя на своего шебутного друга.       — Ага, по тебе видно, сладкий! — крикнул Порко и чмокнул Олли в щëку.       Ох уж этот Йоонас... Всегда весëлый, всегда спешит подбодрить, поддержать. Как только стаканчик с пивом появился перед носом Олли, Порко проконтролировал, чтобы всë содержимое было выпито, а после снова убежал обнимать и целовать всех вокруг.

***

      Наконец, они заселятся в отель. Даже три дня в душном и тесном, по сравнению с просторными номерами, автобусе вытягивают силы. Поэтому день, когда они могут принять душ, считался почти праздником.       — Так, селимся по двое, как обычно. Кто с кем? — их тур-менеджер, Сантери, диктовал краткий план действий на ближайшие выходные.       — Олли, будешь моим соседом?       — Да, без проблем, — ответил Матела. И только через секунду до него дошло, кому именно он ответил. А Литтл Мэн уже сообщал Сантери, что они с Олли в эти выходные будут жить в одном номере.       — Олли?       — Да? — Матела снова оторвался от ноутбука и увидел перед собой Йоонаса.       — Не хочешь заселиться со мной? — кучерявый явно нервничал, и Олли не мог понять, почему.       — Слушай... Алекс меня уже попросил, я буду с ним.       Йоонас бросил взгляд на Каунисвеси, который о чëм-то разговаривал с их тур-менеджером. Олли заметил, что его настроение резко изменилось, причëм в худшую сторону.       — А, окей, без проблем, — он неловко взъерошил свои белые кудри, похожие на сахарную вату, и поспешил уйти.       «Странный он...» — пронеслось в голове у Олли, но мысли о кудрявом друге снова вытеснила работа.

***

      — Я скучал, — прошептал Алекс, прижавшись всем телом к телу Олли, устраивая руки на его поясе и губами касаясь шеи, как только тот вышел из душа.       — Ого, так сразу, — решил подразнить его Матела, прекрасно осознавая, что оба они сейчас долго не продержатся.       В комнате стремительно росла температура воздуха. Руки Алекси забрались под свежую футболку Олли, изучая его тело, а после и вовсе сняли еë с парня.       Было приятно видеть Олли обнажëнным в таких обстоятельствах. Приятно до тесноты в паху.       Матела поспешил уравнять их положение и стянуть с брюнета его футболку. А тот и не был против.       Касаться друг друга было просто до дрожи приятно. Наконец, найдя губы друг друга, они слились в поцелуе, не стесняясь делать его глубоким, ярким, буквально утопая друг в друге.       Так, целуясь, они дошли до кровати. Когда ноги Матела споткнулись о препятствие в виде мягкого матраса, он упал на него спиной. Воспользовавшись моментом, Алекс забрался сверху и уселся на его бëдра, наклоняясь к лицу Олли, чтобы снова захватить в плен его губы.       Спускаясь дорожкой из влажных поцелуев всë ниже, Алекси коснулся губами низа живота и мгновенно почувствовал реакцию тела басиста.       Тот же сам почувствовал, как следом за поцелуями Каунисвеси по его телу словно пробегали маленькие электрические разряды, а тугой узел внизу только затягивался...       — Олли, можно тебя?... — Йоонас зашëл в номер, дверь которого была открыта.       Он прислушался и услышал странные звуки из спальни, вслед за чем послышался долгий стон. Йоонас узнал голос Алекси.       — Нихуя... — Йоонас присвистнул и усмехнулся прытости Каунисвеси. Он уже собрался уходить, чтобы не беспокоить страстных любовников, но что-то заставило его прислушаться. А именно второй голос. Он был мужской. Не просто мужской - это был голос Олли. И не просто голос. Это был стон. Стон наслаждения.       Йоонас застыл на месте.       Стон повторился.       На ватных ногах Порко подошëл к двери спальни, которая также была открыта нараспашку.       Он увидел.       Увидел двух своих друзей, утопающих в ласках друг друга на большой кровати.       Он увидел Олли, двигающегося между ног Алекси и целующего его шею.       Он увидел Алекси, прикрывшего глаза в наслаждении и перебирающего волосы на затылке Матела.       Стараясь не издать ни звука, Йоонас на всë таких же ватных, негнущихся ногах покинул номер. Просто ушëл, пытаясь подавить ком в горле.       Он отправился в бар.       Сейчас ему нужна была компания какого-нибудь старого, крепкого друга. Желательно, пару бутылок.