Стокгольмский Синдром Грейнджер

      Желание осушить полную кружку с водой сильнее любого страха смерти. Но Гермиона всё ещё не может сделать один единственный шаг, перешагнув порог своего чулана. За дверью давно не слышно звуков и шорохов, а сил терпеть больше нет. Ухватившись сильнее за ручку, девушка толкнула её от себя, и внутрь проник свежий воздух и свет.       Глаза болезненно сощурились, и Гермиона наощупь выбралась наружу. Она остановилась и прислушалась: вокруг тишина, ни единого звука, кроме стука собственного сердца. В голове гудит от одной мысли, что на кухне она может повстречать Пожирательницу в скверном настроении.       Прошмыгнув в столовую, Грейнджер убедилась, что и там нет никого, значит можно идти дальше. Полка с провизией, не нуждающейся в готовке, висит в противоположном углу от в хода, и пока девушка копошилась внутрь, дверь качнулась на петлях.       Гермиона никогда не берёт больше нужного. Только то, что сможет съесть за два раза, и сразу же бежит в свой темное убежище. В этот раз удача миновала девушку. Когда Грейнджер развернулась к двери, удерживая в руках пачку крекеров, в неё уперся насмешливый взгляд.       На миг ей показалось, что её сердце остановилось и больше ни за что не заведется. Весь мир сузился до размеров кухни, тесной для двоих, а чернота глаз заполнила всё вокруг собой. Беллатриса, вальяжно облокотившись на дверь бедром, сложила руки на груди и ухмыльнулась. В этот раз в ней не играет злость и ярость, но эта ведьма слишком быстро переходит из стабильного состояние в крайне тяжелое. — Что это тут у нас? — протянула Пожирательница и оттолкнулась от двери. — Кажется, на кухне завелась мышь.       Черт, она убьет меня.       Гермиона попятилась назад пока не натолкнулась на кухонную тумбу — дальше отходить некуда. С каждой секундой Беллатриса медленно подкрадывается к своей жертве ближе, а на лице её заиграла хищная улыбка. — Я… я всего лишь хотела попить воды и поесть, — попыталась оправдаться девушка, чем вызвала ещё более широкую улыбку у ведьмы. — Кто разрешал тебе распускать свои вороватые ручонки?       От былого мягкого тона не осталось ни следа. В секунду в руках Лестрейндж оказалась палочка, направленная в грудь девушке. Гермиона сжалась, она чувствует, что зеленый поток искр вот-вот влетит в неё, оставив лежать тело холодном полу.       Гермиона обогнула небольшой стол, стоявший в центре кухни, так, чтобы всегда иметь зрительный контакт с Беллатрисой. — Мне нужно есть, чтобы не умереть, — неожиданно для себя сказала Гермиона и сразу же пожалела об этом.       Глаза Пожирательницы расширились, на лице на мгновение проскользнула тень удивления, но она быстро исчезла. Гнев завладел ведьмой быстрее, чем Грейнджер отскочила, и в её плечо вонзилось что-то острое, оставив навсегда на это месте шрам. Прижав ладонь к ране, Гермиона отступила назад в поисках выхода. — Умереть? С чего ты решила, что я не убью тебя раньше, грязнокровка? — взревела Беллатриса.       В Гермиону полетела бомбарда, но в этот раз девушка успела упасть на пол и прикрыть руками голову. За её спиной с треском взорвалась полка, стеклянные баночки взлетели в воздух, несколько раз стукнулись осколками друг об друга и усеяли собой пол.       Гермиона резко поднялась, и её голова моментально закружилась. Проход в столовую двоится, но волшебница карабкается к нему изо всех сил, пока Беллатриса сыплет проклятиями налево и направо.       Гнев Пожирательницы настигает Грейнджер в коридоре. В том самом месте, где вчера избивала пленницу до полусмерти. Гермиона запинается о собственные ноги и навзничь падает, ударяясь лицом. Над ней, как всегда с гордо поднятым подбородком и неподдельной яростью в глазах, стоит Беллатриса Лестрейндж. Черная палочка направлена точно на цель, и через секунду Гермиону пронзает адская боль.       Крекеры в прозрачной паковке ломаются, сминаются в изогнутых пальцах. Гермиона не кричит, её разум заплыл болью, она забывает как дышать, когда Пожирательница усиливает проклятие. Тело девушки выворачивается, кости хрустят, в глаза становится темно. — Круцио!       Одно слово, а столько боли. Штука в том, что это непростительное не будет причинять вреда, если его создатель этого не хочет. Но то, как выгибается на паркете Грейнджер, доказывает обратное. Беллатриса хочет этого, как никогда.       Гермиона не выдерживает. Она кричит не своим голосом так, как кричат умалишенные, те, что потеряли всё разом. Гермиона стонет осипшим голосом. Слезы вновь вперемешку с кровью. И запах пороха, что витает теперь повсюду.       Беллатриса улыбается, упивается зрелищем и могуществом. Крики боли будоражат в ней самые черные и запретные уголки души, если такова имеется. Кончик волшебной палочки дрогнул и в последний раз выпустил волну боли на девушку, а после чего нырнул в тайный отсек на платье.       Гермиона осталась лежать на полу лицом вниз. Мышцы всё ещё сводит болью, тело мелко дрожит, но она не плачет. Нет сил противиться той, что за секунду готова лишь человека жизни, рассмеяться и пропасть в длинных коридорах особняка.       За окном с деревьями играет ветер. Музыка леса не проникает в дом сквозь заколдованные окна и двери. Они взаперти. Один на один без права на ошибку и помилование. Гермиона начинает приходить в себя. Черная пелена спала с глаз, теперь их застилает собственная кровь, стекающая по лбу вниз, вычерчивая изгибы губ и скул. Она старается встать, но жалкая попытка проваливается на корню, девушка падает, вонзается плечом в пол.       Заберите меня отсюда.       Ненависть кажется совсем крошечным чувством в сравнении с тем, какой смысл хочет вложить Гермиона в эти три слова. Волшебница никогда не думала, что может испытывать настолько сильные чувства к другому человеку.       Грейнджер, падая и вставая, дошла до распахнутой маленькой дверки, заползла внутрь и легла на одеяло. Кровь всё ещё струится по лбу, но девушка вытирает её краем футболки и закрывает глаза. Ей не снятся сны, будто и их отняла Пожирательница, забрал самое сокровенное и личное.

***

***       Гермиона решила больше не покидать пыльный чулан. Она не хочет есть, только немного воды сейчас не помешает, но она больше ни за что не выйдет из своего укрытия. За стеной шаги. Беллатриса расхаживает по дому, что-то бормоча себе под нос. Иногда она замирает напротив двери, иногда смеется и спешно уходит.       Разбитый потолок над головой напоминает волшебнице о том, что та ещё жива. Искалечена, почти убита, но жива. Она дышит и чувствует ненависть, боль, обиду и разочарование, но больше в себе. Гермиона хочет бороться и хочет вернуться домой целой. Два противоречивых чувства борятся внутри, и здравый смысл побеждает.       У неё всё еще нет сил даже встать. Она лежит неподвижно не первый час, затем закрывает глаза и надолго проваливается в беспокойные сны. Холодный пот пропитывает маленькое одеяльце, пальцы с силой сжимают его края, и только тогда Гермиона просыпается, вскрикивая.       Почему меня так долго не спасают? Где Гарри и Рон? Почему они позволяют мне страдать.       Гермиона садится, облокачиваясь спиной о стену, и шипит от боли. Она думает о друзьях, о домашнем уюте, и слезы сами катятся из глаз. Они не могут обо мне забыть. Грейнджер мотнула головой сама себе, она не поверит в обратное.       Пустыми глазами девушка смотрит на дверь. Её ноги вытянуты и почти достают до выхода. Она не была по ту строну уже три дня. Запас еды закончился ещё вчера, но Гермиона не намерена выходить. Я лучше умру здесь, чем от её рук.       Стоило Гермионе только подумать, как эти самые руки резко распахнули дверь. Грейнджер дернулась и сильнее вжалась лопатками в стену. Черный орлиный взгляд остановился на девушке. — Выметайся отсюда, — сказала Пожирательница, освобождая проход. — Быстро!       Гермиона глупо моргнула и уставилась на открывшийся коридор, залитый солнечным светом. Беллатриса быстро потеряла терпение и контроль над собой. Она нагнулась, чтобы протиснуться в спертое помещение, схватила Грейнджер за грудки и выволокла её. — Отпусти! — всё, что успела выкрикнуть Гермиона, когда тут же упала на пол.       Лестрейндж нависла над девушкой тенью. Черные кудри, обвив шею, спадают вниз, напоминая водопад. Ведьма оценивающе осмотрела Гермиону и скривила губы. — Как бы мне не хотелось, но сейчас ты нужна живая, грязнокровка, — последнее слово она особенно выделила. — Поднимайся и иди за мной. Но помни: одно твоё неловкое движение, и мой круциатус будет куда сильнее предыдущих.       Пожирательница, не намеренная ждать, зашагала прочь, бросив убийственный взгляд через плечо. Гермиона собрала остатки сил и поднялась на подкашивающихся ногах. Беллатриса быстро пропала из вида, только стук каблуков гласил о том, что женщина где-то рядом.       Гермиона неуверенно сделала несколько мелких шагов за лестницу, ведущую на второй этаж. В этой части дома она ни разу не была и не уверена сейчас, можно ли ей туда идти. Но стук каблука о плитку оказался слишком быстро. — Я же предупредила тебя, — прошептала Беллатриса на ухо, очутившись сзади, — любое непослушание наказывается.       Но вместо круцио Грейнджер получила весомый удар в спину. Девушка зашаталась, но в последний момент успела ухватиться за деревянные перила. Пожирательница схватила ворот футболки и потащила девушку за собой, минуя дверь.       Они попали в просторную ванную комнату с круглым зеркалом, подвешенным на стене, ванной, стоящей в самом конце комнаты, раковиной и целой полкой разных полотенец. Гермиона никогда раньше не видела таких размеров уборных. — Тридцать минут, — вкрадчиво объяснила Беллатриса, морщась от вида девушки. — Выйдешь отсюда раньше, и я убью тебя.       Дверь с грохотом захлопнулась за спиной, и Гермиона осталась одна. Она поежилась, как загнанный зверек, и зачем-то осмотрелась. Волшебница медленно дошла до зеркала и увидела второй комплект одежды, аккуратно лежащий на углу тумбы. Гермиона помедлила, но всё же взглянула на своё отражение и охнула. Повсюду синяки и ссадины, рубашка, как и джинсы, порваны, через всю скулу тянется длинный порез.       Вода резко заструилась из крана, и Гермиона подставила грязные руки под неё. Серая вода стекает по лодыжкам вниз, забирая с собой кровь. Она не знает, сколько времени провела, стоя под горячими струями воды, но Грейнджер была благодарна за такую возможность.       Чистая одежда приятно пахнет. Что-то сосновое, напоминающее утренний лес, и девушка на миг прикрыла глаза. Беллатриса ворвалась в ванную без предупреждения. Внимательно осмотрев пленницу, на лице появилась ухмылка. — Послушная девочка, — протянула Пожирательница, улыбаясь шире. — Если твоя нога ступит на эту лестницу, то я… — Убьешь меня, я поняла.       Смелость у Гермионы взялась из ниоткуда. Беллатриса резко схватила девушку за горло и притянула ближе к себе. — Не учили манерам?       Черная палочка уткнулась в грудь, и Грейнджер замотала головой. — Нет, не надо.       Лестрейндж оттолкнула от себя девушку и ушла, взмахнув черным платьем. Вокруг до сих пор пахнет утренним лесом и свежестью. Порох пропал, как и кровь. Остался только привкус железа на собственных губах и страх.