Интерлюдия
28 июня 2026 г., 18:03
Аято переступил порог дома Акицу. Она неловко уточнила что-то насчет еды, но в горле стоял ком.
— Ты можешь остаться здесь?
— Я лишь хотел убедиться, что ты доберешься до дома.
— Я позову Джуйсу приготовить чай. Я на этой кухне не справлюсь даже с чайником, — Акицу поджала губы, не в силах скрыть печаль на лице. Ей нужна была пауза выплеснуть эмоции, после увиденного, но времени на это у них уже не было.
Он хотел уйти, но был уверен, что она пытается попросить его остаться. Акицу дождалась, когда он присядет на софу в углу столовой и исчезла за дверью.
Столовая опустела. Плечи Аято опустились, спина прогнулась под грузом ответственности. Он потер пальцами переносицу, пытаясь снять напряжение. В ушах звенел крик женщины убитой горем. Он закрывал глаза и видел лица своих людей с неозвученным вопросом: «За что?»
В данной ситуации он не мог их защитить и страх людей был равносилен потере их доверия.
Ручка двери прокрутилась. Акицу вошла в столовую, но что-то изменилось в ее настроении: от нее больше не веяло печалью, это было холодное спокойствие.
Следом вошла Джуйсу. Аято встал.
— Господин, — Джуйсу поклонилась, войдя в столовую.
У нее был сонный вид, несмотря на ранний час для сна. Волосы собраны в тугой пучок, на лице остались заломы от подушки. Он думал, что Джуйсу будет старше.
Аято поклонился в знак приветствия.
— Я прошу прощения, что пришлось потревожить вас, госпожа. Боюсь, у меня нет времени возвращаться в поместье.
— Что произошло? — женщина испуганно переглядывалась с Акицу и Аято по очереди, ожидая их объяснений.
— Еще один человек погиб, — аккуратно сообщил Аято.
Джуйсу растерянно покачала головой, перевела взгляд на Акицу. Ее молчание напрягало. Кажется, она погружалась все глубже внутрь себя, пытаясь разобраться с их проблемой. Он ощутил укол совести за то, что заставил ее взвалить на себя часть ответственности.
— Как это случилось? — Джуйсу присела на стул.
— Я думаю, вам не стоит знать об этом. Мы постараемся огородить жителей Рито от этой беды. Все и без того обеспокоены происходящим.
— Да, — Джуйсу сдержанно кивнула, опустив голову, — Вы правы, господин.
Минуту они сидели в тишине. Акицу смотрела в окно, Аято на нее. Рука девушки придерживала рану.
— Я приготовлю успокаивающий чай, — Джуйсу нарушает тишину и отходит к очагу. Она медленно разжигает огонь, кухня наполняется ароматом трав. Голова гостя тяжелеет. Холодный воздух из открытого окна не дает ему опьянеть окончательно.
За чаем почти не ведется беседа. Они молчат, один раз Аято уточняет, когда придет Итто, чтобы уйти на поиски следов, потом Акицу договаривается с Джуйсу сменить повязку и снова долгая тишина. Наконец, часы пробивают семь. Аято поднимается.
— Я уйду с Итто, мы будем ждать на площади через полчаса. Найдем Хейдзо. Он поможет.
Они обсуждают план по дороге к двери. Джуйсу убирает чашки, не мешает им. Она спокойна. Ожидает время, когда снова сможет уйти спать.
— Благодарю за гостеприимство. За чай, — Аято глубоко кланяется.
— Я была рада, хоть обстоятельства не самые приятные, — она кланяется в ответ.
Неловкая встреча окончена. Аято и Акицу выходят на улицу. Уже стемнело и похолодало, ветер нагнал тучи и звезд не было видно. По приказу Камисато всех жителей развели по домам и объявили комендантский час до завтрашнего рассвета. Пустая улица оказалась приятным прикрытием для двух людей, которые любили скрываться. Аято оживился.
— Нам нужно время обойти деревню и найти к чему могут тянуться артерии или от чего, наоборот, скрываться, — начал Аято, — Будем двигаться в этом направлении, пока вы с Хейдзо не придумаете что-то другое.
— Думаю, нам просто нужно было время, чтобы найти хоть за что-то зацепиться, — пессимистично добавила она.
— Случившееся сегодня - свидетельство, что мы на верном пути. Возможно, оно уже боится и начинает спешить. Спешка порождает ошибки.
— Мне страшно, Аято, — признается она в момент слабости.
Он прерывает свои рассуждения, логика в мыслях отходит на второй план. Он не видит ее глаз - они смотрят куда-то в сторону, в темноту леса. Пауза. Долгая. Он смотрит на нее. Разглядывает, подбирает нужные слова. Анализ не помогает. Впервые.
— Акицу, — он тушуется, чувствуя что-то неладное.
Кажется, его молчания ей хватает, чтобы снова взять себя в руки. Она смотрит ему в глаза. Аято физически чувствует свое желание уйти, но сдерживается. Он ждет. Знает, что она на что-то решается, взвешивает. Он видит борьбу в ее глазах. Шаги где-то в темноте отвлекают. Тяжелые. Уставшие.
— Итто пришел, — произносит она и машет силуэту в свете фонаря. О’ни уже терпеливо ждет.
— Акицу, — он снова произносит ее имя, чувствуя его значимость, его вес. Пауза. Ее кончики пальцев касаются тыльной стороны его руки. Невесомо, но он чувствует прикосновение каждым уголком души. Защита. Она нуждается в безопасности, которую он ей не обещал, но предоставил без просьб.
— Лю Вэй, — она улыбается, — Это мое настоящее имя. Я бы хотела, чтобы кто-то знал. Хотя нет, — она отрицательно качает головой, — Чтобы ты знал.
Она не дожидается ответа, не просит комментариев, не надеется увидеть реакцию. Она от него ничего не ждет и ни о чем не просит. Уходит, оставив его наедине с своим признанием. Она дает ему возможность переварить что-то, с чем никто из них не собирался сталкиваться, к чему никто не был готов.
Она уходит, скрывшись за дверью дома девушки, под чьей личиной живет. Чужая этому миру, но не чужая ему.
— Лю Вэй, — шепчет Камисато.
Аято Камисато никогда не доверяет предчувствию, но сегодня он ощущает потребность сменить свой подход особенно остро. И все же, долг побеждает. Сначала спасение людей, затем - то, с чем еще предстоит разобраться.
Дверь за спиной Акицу закрывается. Она опирается на нее, ощущая тепло дома. Очаг все еще горит. Кажется, Джуйсу подкинула в него еще дров. В доме становится душно. Под губой девушки появляется испарина.
— Вам не хорошо, милая госпожа? — голос Джуйсу кажется таким далеким, хотя она все еще стоит у огня. Она даже не смотрит в сторону Акицу, неподвижно глядя на очаг.
Стресс. Усталость. Дома не просто тепло. Невыносимо жарко. Тело покрывается потом, становится липким. Зачем до сих пор горит печь, если чайник давно вскипел?
Акицу подходит к столу, разглядывая ее. Сердце колотится. Руки судорожно ищут за что схватиться. Наконец, собрав последнюю смелость, она спрашивает:
— Как давно ты больна эрозией, Джуйсу?
