Пока сон не разлучит нас

Сигнализация противно визжала на весь двор. Я проснулась в холодной кровати. Из открытого окна веяло холодным сырым воздухом. Шум прервался, когда я встала, чтобы закрыть окно. По спине пробежали мурашки. Остаток сонного состояния развеялся. Машины, электрические фонари, асфальтированные дороги и двор, усаженный тополями. Я была дома. Судорожно осмотрев полутемную спальню, я подошла к единственному источнику света – ноутбуку. Он гудел, агрессивно пропуская воздух для снижения температуры, но все равно оставался горячим. Похоже, уснула я давно. Из динамиков едва слышно играла знакомая мелодия. На экране Итэр стоял посреди площади деревни Рито. Я вдруг ощутила пустоту в груди. Легкие сжались, тело обмякло. Итэр достал меч, показывая свои навыки. Я опустошенно смотрела на него. Мир на экране был таким ярким. Светило солнце. Все было таким нереальным, неестественным, но во сне казалось вполне осязаемым. Пытаясь вернуться в сон, я быстро легла в постель, накрылась одеялом и положила рядом ноутбук. Зажмурилась, умоляя саму себя возвратиться обратно. У дверей в спальню что-то упало. Я знала, что пару недель назад повесила туда сохнуть джинсы. Должно быть, они сдались и решили снять себя сами. Я знала, что в тени никого нет, и открыла глаза. Сердце ускорило темп. Мне стало тревожно. В тени спальни не могло быть никого и ничего, но я все равно прищурилась, словно ожидала что-то увидеть. Все стояло на своих местах. Нервно сглотнув, я решила снова попробовать уснуть, смирившись с тревогой. Я ощутила чью-то чужеродность в своей спальне. Силуэт моих джинс вдруг шелохнулся. Медленно двинулся ко мне, пока я лежала в кровати, застывшая от страха. Темное, склизское нечто пробиралось все ближе. Я вжалась в постель, закрыла глаза, ощущая как под чем-то прогибается постель в районе ног. Оно кралось ко мне, заполняя своей тьмой мою спальню. Я ощутила, как прогнулась постель под весом чего-то неведомого. Тело не слушалось. Я пыталась закрывать, но изо рта доносились лишь хрипы. Запах мокрой гнили и плесени впитывался в стены, в кровать, в меня. — Помо..гите, — с трудом взмолилась я, когда фигура нависла надо мной. Я надеялась, что синий свет клинка Аято Камисато снова спасет меня, но в этом мире его не существовало. Его света здесь быть не могло. Темная жидкость капала на мое лицо. Нечто улыбалось. Оно чувствовало мой страх. — Ты еще вернешься сюда, — его хриплый голос звучал один в один как мой. Страх разогнал кровь в моих жилах, наконец, я закричала, но никто не пришел мне на помощь. Дернувшись, я поняла, что вот-вот упаду с деревянного стула. Схватившись за первую попавшуюся прочную столешницу прямо передо мной, мне едва удалось сохранить равновесие и вернуть стулу прежнее состояние. Небо было окрашено в рыжий и голубой. Закатное время набирало обороты. Я оглянулась, радуясь увидеть знакомые сердцу очертания. Кажется, первый день наблюдения за жителями Рито кончился безуспешным поиском подозреваемого и пугающим сном, позволившим мне понять - возвращение в реальность пугает меня больше, чем мысль о смерти здесь. В доме Акицу было уютно. Я сидела за дубовым обеденным столом, слишком большим для двух человек, которые за ним обычно обедали. У очага суетилась Джуйсу. Она готовила чай: добавляла любимые травы Акицу, уточняла, какой лучше мед использовать, внимательно следила за температурой воды. Я так и не успела привыкнуть к ее заботе, которую ранее в этой семье, кажется, воспринимали, словно так и должно быть. — Утром охотник принес ягоды из леса, — женщина выложила на стол маленький сверток, пропитавшийся красным соком, — Обменяла на маковую булочку. Я чувствовала, что все это время Акицу здесь ждали. За нее переживали. Укол зависти пронзил мою душу. Но вместе с этим и укол совести. Я вдруг осознала, что Акицу бы никогда не бросила ее здесь одну. — Простите, — вдруг прошептала я. Она обернулась. Кажется, ее больше не удивляли выходки господи. Она снисходительно улыбнулась, подошла ко столу и села рядом. — За что мне вас прощать, милая госпожа? — Я ушла, вы были здесь совсем одна. Она накрыла мои руки своими ладонями. Мне показалось, вся боль и тревога ушли вместе с тем холодом, что исчез от ее прикосновения. — Милая госпожа, вы столько лет провели в оковах своей скорби по господину. Я рада, что вы снова живете полной жизнью, — ее лицо помрачнело после последней фразы. Она стала серьезнее, сжала мои руки, — Там вы в большой опасности. Я боюсь, боретесь с врагом, против которого у вас нет орудия: господин Аято владеет силой и властью, демоненок Аратаки закален в уличных боях и глупость его – его же и спасет. Что спасет вас? Как хорошо, что вы вернулись домой! Вода в котелочке закипела. Джуйсу подскочила и побежала снимать его с огня. — Видит Сегун, с вами я поседела раньше, чем должна была! Я склонила голову и неестественно улыбнулась. У Джуйсу не было седины. Утром, снова оказавшись на площади у лавки мужа Акицу, я убедилась в своем нежелании снова возвращаться к торговле. В деревне все делалось медленно. Никто никуда не торопился, потому что времени у них было больше, чем у людей в поместье Камисато. Здесь не было расписания и задач от господина. Люди жили по своим правилам комфорта. К полудню я продала все булочки на пару и с полным мешочком моры, закрепленным на бедрах, отправилась домой дальней дорогой. Я наблюдала за людьми: искала тихую бабушку или мирного дедушку, странного соседа или глуповатую соседку, дружелюбную матушку или милого мужчину, хоть кого-то, кто подошел бы под психологический портрет нашего подозреваемого. Но люди на острове Рито были… обычные. Они занимались своими делами, не обращая внимания на такую же обычную Акицу - безликую, утонувшую в своей повседневности. Идея Хейдзо крутилась в моей голове, но не находила подтверждение. Тихое утро сегодня радовало деревню лучами солнца. Мимо пробежали дети, среди которых был Сяоши. Он остановился, коротко помахал мне. На шее и кистях еще остались следы похищения, бинты висели на ногах, но ребенок улыбался, явно не замечая этого. Я улыбнулась в ответ и кивнула головой. Они отправились дальше. К полудню закончились булочки и я, сложив свою тележку, отправилась на обед. Путь мне предстоял долгий - я шла самой длинной дорогой, обходила все улицы, скрытые от глаз, присматривалась к затворникам, работающим в своих маленьких огородиках. Наконец, я обогнула край деревни и спустилась к морю. На берегу одиноко сидел старик с потрепанной удочкой. Песок приятно льнул к ногам, согревая их. Я подошла к рыбаку, молча кивнув в знак приветствия. Он кивнул в ответ и снова уставился в горизонт. — Не клюет сегодня, — сказал он, — Погода всю рыбу отогнала от берега. — Вы каждый день тут? — я решила начать издалека, не вызывая подозрения. — Работа такая. Тонкие пальцы держали удочку довольно ловко. В старике чувствовалась неугасающая жизнь. — Можно посижу тут с вами? — спросила я, охотно приземляясь на песчаный берег. Полуденное солнце радовало своим теплом. — Что ж ты маешься скукой среди дня? — не особо заинтересованно спросил старик. Кажется, он и не ждал какого-то конкретного ответа, а хотел лишь заполнить чем-то пустоту между нами. — Обед. — Обед, — повторил он, смакуя слово на своих губах с язвительной старческой усмешкой. Я уже знала, что сейчас он начнет ворчать о прошлых временах, что понятия расписания придумали для молодых, но прошла минута, потом две, а я больше ничего от него не услышала. — Если не клюет, зачем сидите? — Работа такая. Терпение надо иметь. Сейчас не клюет, потом - клюнет. — Вы всю жизнь этим занимаетесь? — Мой дед был рыбак, отец тоже. А я чем их лучше? Конечно, всю жизнь, — он посмотрел на меня и хитро улыбнулся, — Вопросов много задаешь. — Интересно же. — Молодость, — он протяжно вздохнул, — Все интересно, пока кровь в жилах бурлит. Откуда рана? В серых мутных глазах старика я увидела блеск. Тщательное сокрытие следов бинта не сработало на внимательном взоре взрослого человека. — Как вы поняли? — недоумевающе спросила я. — Садилась уж слишком осторожно, придержала бок. Не умеешь притворяться. — Кто ж умеет? — я возмутилась, — Все мы просто люди. — Некоторые умеют. Надо уметь наблюдать. Ты вроде и умеешь. Смотришь внимательно, но не наблюдаешь, если человек вызывает доверие. — Это вы как поняли? Он пальцем указал на раскрытую сумку около своих ног. Она была заполнена рыбой. Я открыла рот от удивления, посмотрела на рыбака. Он кивнул, довольно фиксируя успех урока, которой он преподал. Рыба в сумке блестела под лучами солнца. Ее было много, но вся она была мелкой, такой особо не наешься. Может быть, этому и хотел научить меня рыбак? Очевидному. Подсказок не было, потому что мне не хотелось их видеть. Мне хотелось верить в Рито, в его жителей, в Инадзуму. В реальность своей другой жизни. Еще немного посидев на песке, я ретировалась, погрузившись в мысли. Тем же путем я возвращалась к лавочке Рёко. На улицах было меньше людей, после обеда народ менее охотно выходил из дома по делам. На площади же было достаточно шумно. Я слышала смех. Кто-то объявил турнир по борьбе с оникабуто. Догадавшись, кого сейчас можно застать на площади, я ускорила шаг. Встреча с Итто показалась необходимым составляющим для успокоения моего воспаленного ума. Его силуэт проглядывался сквозь лавочки других. Улыбка неконтролируемо появилась на моем лице. Я обогнула статую и увидела его у большого наспех сколоченного стола, на котором происходило все самое интересное- бой жуков. Народ внимательно следил за происходящим. Увлеченный Итто вдруг обернулся. На его лице тоже появилась улыбка. Солнченые лучи бьют прямо в глаза. Итто щурится и идет ко мне навстречу. Я оглядываюсь по сторонам, следуя старой привычке во время работы среди гражданских - не выделяться. Убедившись, что на нас никто не обращает внимания уверенно иду к нему. — Итто! — поразительно радостный оклик звучит из моих уст, я моментально одергиваю себя, — Доброго дня. — Акицу! Итто не собирается притворяться и следовать рекомендациям по прикрытию. Он налетает на меня с крепкими объятиями, не касаясь моей раны. От него пахнет пшеничными лепешками и деревом. Вероятно, стол для боев - его работа. Я аккуратно отстраняюсь. У меня ощущение, будто я не видела его долгое время, хотя прошло всего несколько дней. — Я придумал устроить бои оникабуто прямо здесь, — он наклонился к моему уху и заговорчески прошептал, — Чтобы ты смогла рассмотреть как можно больше людей. Может, найдешь кого-то подозрительного. — Хорошая идея, — я благодарно кивнула, подметив как просиял он после одобрения. Шумная банда Аратаки привлекала все больше людей. Они разошлись по улицам с громкими возгласами: «Только сегодня! Лучшие бои оникабуто от банды Аратаки! На главной площади!» Народ, действительно, выходил из домов и собирался на площади. Становилось все теснее и теснее. Самым ловким удавалось протиснуться к столу, дети отдельно организовали свои бои, скучковавшись рядом с нянечками - теперь рядом с детьми всегда был кто-то из взрослых. В толпе незнакомых лиц я приметила Хейдзо, он стоял поодаль, пил что-то из стеклянной бутылки, наблюдая за всеми из под полей соломенной шляпы. Моя ущемленная гордость не позволяла подойти первой и завести разговор. Аято бы назвал сейчас дюжину аргументов, почему мне стоило подойти и объединиться с детективом, но, увы, его здесь не было. А его голос у меня в голове был недостаточно убедителен. Для убедительности мне нужен был сам Аято и его хмурый взгляд. Спустя час на площади было не протолкнуться. Лавки снова открыли, пришли какие-то музыканты и развлекали людей музыкой, бои превратились в гонки. — У меня чувство, что мы ищем не там, Итто. Он нахмурился, покачал головой. — Здесь почти все жители деревни. Даже в этом случае не за кого зацепиться? Никто не вызывает подозрений? Я опустила голову вниз, сложив руки за спиной. Служебные привычки. — Я пытаюсь запомнить всех, кто пришел. Слежу за реакцией людей, за поведением. Но никто из них не ведет себя так, будто скрывает что-то. — Ты же говорила, что он болен эрозией. Да? Кто может ей заразиться? — В этом и дело, это не может быть обычный человек. Он должен прожить такой срок, который неподвластен человеческой природе. — Тогда, наверное, этот кто-то сможет притвориться нормальным? Годы опыта, — Итто мне подмигнул. — Тогда как его найти? — Ты слишком много думаешь, — он вздохнул, — Иногда нужно просто довериться чутью. Мое чутье говорило, что здесь нет злодеев, но я была уверена - оно есть в деревне и прячется уже столько, сколько требуется для того, чтобы научиться скрывать свою гниющую сущность. Захотелось вновь оказаться в доме Акицу и выпить с Джуйсу чай с ягодами, чтобы не чувствовать этого давления. Мои мысли о чае прервал крик. Детский, напуганный, визгливый. Я побежала на звук. Люди всполошились. Музыка резко стихла. Сердце замерло. Снова ребенок? Перед глазами выстраивались самые разные, но каждый раз ужасные картины, которые ждут нас. Когда я добежала, Хейдзо уже подступал к плотному кольцу людей. Он обогнул толпу, вышел вперед и застыл. Его реакция не обнадежила. Когда мы с Итто, наконец, вышли ближе, тоже оторопели. Все было так же, как у лагеря, откуда пропали солдаты: выжженная земля, сгнившие растения, мертвые корни артерий земли, но одно жуткое отличие заставило покрыться мою спину мурашками. Неестественно изогнутые, изуродованные чужеродной силой, корни торчали из под земли. Они вырвались наружу против воли, чтобы пропитаться кровью и дать силу нашему невидимому злу. Все корни сошлись в одном месте: в теле молодого парня, прямо в его сердце. Возможно, сегодня он был со всеми здесь, на площади. Веселился. Пока кто-то принимал решение оборвать его жизнь. — Нет! — раздалось за моей спиной, — Нет, нет, нет… не может быть! Толпа расступилась перед побелевшей женщиной. В ее глазах был ужас, по щекам катились слезы. Она, шатаясь добрала до тела. — Вэй! — трясущимися руками она коснулась тела, встряхнула его, — Вэй, пожалуйста! Милый, я умоляю. Я умоляю тебя, пожалуйста, очнись, Вэй, я прошу. Сынок, — истерика в ее голосе нарастала, шепот перешел в глухой крик, — Пожалуйста! Обезумев от горя, мать то трясла его за рубашку, то гладила по волосам, то целовала руки. Испуганный народ не знал, как подступиться к ней, а она умоляла сына очнуться, просила Богов смилостивиться и вернуть ему жизнь, проклинала того, кто совершил это зло. Кто-то из толпы окликнул солдатов - приказал разогнать людей и убедиться, что все вернутся домой. Сначала я увидела его руки - сильные и крепкие, они подхватили женщину и подняли на ноги. Она тут же попыталась оттолкнуть, но руки держали крепко, позволяя опереться на их владельца. Я подняла глаза выше. Владелец рук смотрел на женщину с сожалением и пониманием. Он что-то говорил, она отрицательно качала головой, продолжая рыдать. Тогда он кивнул и приобнял ее. Наши взгляды пересеклись. Он увидел мое смятение, я - его боль. Но в тот момент внутри меня зародилось что-то еще. Где-то между скорбью и страхом появилось место для Аято Камисато. — Это завершение ритуала, — вдруг высказался Хейдзо, — Вы были правы, Акицу. Хейдзо, так и оставшийся на границе с выжженной смертью землей, нервно сглотнул. Я едва нашла в себе силы подойти ближе. Обернулась к нему и сказала: — Кажется, и вы были правы, детектив. Оно в городе и знает, что мы уже очень близко. — И оно нервничает, — он кивнул и посмотрел на меня. Мы увидели друг в друге одинаковую эмоцию - панику.