Listo para triunfar!

— Потерпи. Всё будет хорошо, мой хозяин зимней ночи… — его голос звучал непривычно из-за тронутого изменениями горла. В зелёных глазах с чёрной каймой и хищным вертикальным зрачком застыли слёзы. Даже во сне эти глаза приятно холодили кожу лица. Но когда парень из сна улыбнулся ему той самой улыбкой из детства, а потом оскалился, Айзава рухнул на колени и готов был заплакать, но не заплакал, а лишь сжал кулаки и закусил губу. Возможно умереть тогда было бы не так уж плохо. Тогда тот ему ничего не сказал. Абсолютно безжизненные глаза и так всё прекрасно выдавали. — Я рад, что именно с тобой это случилось, — парень улыбнулась ему уже прежней улыбкой, которую Шота любил больше всего на свете. Когда мужчина поднял на него глаза, неизвестный из сна подхватил его руку и положил на своё плечо. Но звонкий голос вонзился в мозг, как острая игла, и из сна выдернули руки Мидории. Айзава поморщился и приоткрыл веки. Лицо Изуку выражало крайнюю степень растерянности и тревоги. Парень в панике встряхнул Айзаву: — Сэнсэй! Не смейте спать! Открой глаза! Он кричал, срывая голос. Шота протянул слабеющую руку и вытер слезу, оказавшуюся неправдоподобно холодной. — Не переживай… Всё отлично… Я очень скоро… приду в себя… Только… мне надо… поспать… Его веки отяжелели настолько, что мужчина больше не мог их держать открытыми. Мидория ещё что-то кричал, но мужчина его больше не слышал. Его глаза закрылись, унося его в мягкую тьму, где больше не было боли, навязчивых мыслей и переживаний. Ему снился сон. Лес, ночь, яркая луна жёлто-белого цвета. В котором у него были крылья. Он парил в ночном небе вольным ветром, наслаждаясь небывалой свободой. Смотрел на землю с высоты птичьего полета, и его переполняла радость. Ног коснулась трава, и внезапно сквозь кратковременный свист ветра откуда-то издалека прорвалась соловьиная песня. Она была пропитана такой болью и одиночеством, что Шота сжался. Перехватило дыхание, мороз пробирался под кожу, в грудь и самое сердце. Это донёсся жуткий, пронзительный вопль боли. А потом он знал в ней свой крик. У ветки дерева на краю обрыва кружилась птица и пела. В свете луны виднелся её общие очертания. Легко взмахнув крыльями, мужчина снова оторвался от земли и, пролетев несколько метров, глянул вниз и увидел себя, стоящего на коленях и кричащего, задрав голову к безмолвному лику луны. Следующая сцена во сне чуть дальше. Кто-то появился на поляне и, схватив безвольное тело молодого Айзавы, кинулся прочь, а другая фигура продолжала сидеть на траве, пропитанной его кровью. Мужчина снова вынырнул из сна. Скорее вылетел. На спине проступили чёрные полосы некогда существовавших крыльев, которые теперь можно было увидеть в тени, внезапно подсвещённой приглушённым светом памяти. Айзава что-то хрипел и когда подскочил в кровати, дверь распахнулась, и на пороге возникли преподаватели и Тошинори в своём нормальном облике. Обведя собрание долгим взглядом, он остановился на Айзаве вместе с директорским взглядом.