Welcome to Elan

Год 457 после Открытия Аркаэны, 2015 год на Земле. Элан и Пограничья были полны таких разных людей и нелюдей, но даже среди их многообразия шаман Тыллул мог назвать себя поистине уникальным, на что у него было сразу несколько причин. Во-первых, имя. Давно растворившаяся в вечности мать, достойная дочь островов Киэн, нарекла его на языке, который остальной Элан то ли не знал, то ли давно позабыл. Потому на всех остальных языках Элана имя шамана звучало чуждо — даже на принимавшем все языки диалекте Аркаэны. Что не могло, конечно, не выделять из толпы его обладателя. Во-вторых, силы, к которым он принадлежал. В Элане множество людей владели магией, так или иначе касаясь Линий Силы, из которых была соткана изнанка трех миров: жрецы, черпавшие силы в служении демиургам, естественные маги, черпавшие силы из природных источников, ритуальные маги, подчинявшие себе самые неукротимые силы мира, потомки волшебных существ, для которых магия была естественна, как дыхание… Шаманы среди них всех стояли особняком. Силы они черпали напрямую от Линий, умея входить с ними в резонанс и связывая свой дух со стихиями. Все остальные так или иначе подчинялись демиургам, шаманы же не подчинялись никому — лишь чтили богиню природы Ималис, которая покровительствовала им, но слугами её никогда не были… Слушающие стихии, танцующие, расписанные татуировками шаманы притягивали взгляд, но даже среди них Тыллул выделялся — тем, что впервые за несколько сотен лет его угораздило стать шаманом ночи, связанным со всем темным, что происходит под её покровом… Выпустившая его на Путь наставница ругалась, как портовый грузчик в Кантросе, а под конец отвесила ему смачный пинок под пятую точку, хотя в выборе стихии шаманы не властны. Совсем юный Тыллул только вздохнул и отправился туда, куда послала наставница, и, возможно, именно её пожелание как-то предопределило его дальнейшую жизнь. В-третьих, внешность. Тыллул не был красив, но многочисленные женщины всегда что-то такое в нем находили. А темно-лиловые татуировки на плечах и лице придавали его внешности еще большую загадочность и необычность. Что ну очень часто становилось проблемой вследствие следующего отличия Тыллула от простых смертных. Ну а в-четвертых — то, что и сделало Тыллула своеобразно знаменитым — весьма необычное проклятие (или весьма неприятный дар, как посмотреть), которое тяготело над Тыллулом вот уже шестой десяток лет… В той беспечной розовой юности вскоре после Посвящения Тыллул много времени уделял отношениям с дамами, а вернее — был тем еще бесстыдным повесой, не стеснявшимся ради одной ночи применить к даме все доступные уловки и хитрости, в том числе обещания женитьбы, которые Тыллул привык раздавать с той же легкостью, с какой стражники в Кантросе — тумаки бедноте. И вот однажды, когда на пути Тыллула возникла прекрасная, как рассвет, но крайне неприступная и чистая сердцем дева, заявившая, что без благословения Бласриды и свадебных гимнов никаким любовным утехам предаваться не станет, Тыллул, движимый распаленным от отпора желанием, не просто привычно пообещал жениться, но и поклялся в том именем самой Бласриды, богини любви и брака. Польщенная дева уступила, и той же ночью Тыллул, поцеловав ей руку, растворился в тумане… Демиурги нечасто вмешиваются в жизнь людей, в особенности светлые, но, очевидно, многочисленные обещания Тыллула и вопиющее пренебрежение торжественной клятвой так допекли кроткую богиню, что та наслала на него беспощадное, не поддающееся никакой логике проклятие — с тех пор каждая женщина, с которой Тыллул имел возможность взойти на ложе, гарантированно от него беременела… Никакие предосторожности и средства не помогали, даже магические — любое соитие заканчивалось гарантированным отцовством, толпы женщин преследовали Тыллула с требованием свадьбы или хотя бы алиментов, толпы мужчин — с желанием заставить Тыллула жениться на родственнице либо оторвать все выступающие части тела, как пойдет… В каком-то смысле проклятие вполне годилось как месть за пренебрежение святостью брака — теперь только природная изворотливость и искусность в магии спасали шамана от семейной жизни. — Моя госпожа не сможет снять проклятие! — откровенно хихикая, возвестила темному шаману вестница Бласриды Эмэлли. — Существует лишь один способ от него избавиться — жениться и хранить супруге верность… На такой подвиг Тыллул определенно не был готов и потому сначала приуныл — а затем понял, что поможет ему только быстрая перемена мест. К проклятию, как потом заметил Тыллул, прилагались бонусы вроде замедленного старения, увеличившегося либидо и возможности путешествовать по всему Элану, минуя Закатную Линию. Этим Тыллул и воспользовался, чтобы при всем этом продолжать вести привычный образ жизни. В течение нескольких десятков лет Тыллул путешествовал по миру, помогая людям своей магией, познавая новое и встречаясь с дамами разных народов, стараясь, чтобы те не пересекались друг с другом. Первый десяток лет у него это получалось, но потом… На Элтваре его так и не сумели сопоставить в одну личность, но тем не менее о нем ходило много разных толков. Сафриты, древнейшая в Элане нация магов, шаманов и искусников, признавали в нем прародителя темных шаманов и относились с опаской, пусть и не исключающей некого уважения. Лесной народ корсутов уважения питал куда меньше, считая его не иначе как демоном из темных уголков волшебной страны Кабории, и к его потомкам относились настороженно, при первых же проявлениях темной натуры отца изгоняя их из племен. Народу же Велори было как-то все равно, но легенды о похождениях лукавого соблазнителя из тени долго будоражили умы велорийцев… В родной Аркаэне, к несчастью, Тыллула не считали мифическим персонажем и сверхъестественной природы ему не приписывали, что уже создавало ему проблемы. Менее всего ненависти Тыллул заслужил от обитавшего в Королевской пустыне народа асмаров — наверное, потому, что не особо любил и пустыню, и самих темнокожих и сильных асмарских женщин, следовательно, посещал их нечасто. Да и свободные отношения асмарки практиковали охотнее, потому уходы Тыллула в закат воспринимали как должное, а детей растили без всяких претензий. Нечто похожее было в Приморье, во всяком случае, пока Тыллул не посягал на жён моряков, как правило, связанных с супругами теснее благодаря особым обрядам… Впрочем, Тыллул за года своей жизни немного поумнел, и потому, хоть и ходил по грани, впредь так явно старался Бласриду не злить, как и влюбленного в неё бога моря Лиаваннэ. Впрочем, это не мешало ему с особой дерзостью посещать изредка благословенный остров Аланон, где Тыллула ненавидели лютой ненавистью все мужчины от последнего портового нищего до жрецов-иерархов и брата светлой королевы Аэсилл, из пятерых детей которого четверо точно были от неугомонного шамана. Потому каждое посещение острова грозило шаману участью хуже смерти, но ради прекраснейших в Элане женщин Тыллул прощал Аланону это несовершенство. Вольные острова Киэн, историческая родина Тыллула, ненавидели шамана ничуть не меньше, так как за факт его рождения на одном из них киэнцев стыдил весь Элан — киэнцы же в ответ клялись найти мерзкого шамана и если не лично оторвать ему все выступающее, то хоть выдать его аланонцам, которые точно захотят это сделать. Потому на родину Тыллул не совался уж лет двадцать как, и лишь изредка заплывал в отдаленную пиратскую гавань Ситор, жители которой готовы были укрывать от ока Создателя хоть самого Киртуса, если б тот проставился выпивкой. Проставлялся Тыллул весьма щедро, и потому ситорцы на вопрос о шамане преувеличенно прикладывали пальцы к губам и ненавязчиво оглаживали рукояти сабель. Лучше всего Тыллул себя чувствовал в Анкаре и Симолесте, достаточно больших, чтобы путешествовать по ним долго и быстро сбегать в случае чего. Анкар к тому же был королевством под властью жрецов темных демиургов, и там сила Тыллула никого не отпугивала. Но увы, совершенства в жизни нет — климат Анкара был суров, а женщины — стервозны и малодоступны, потому заезжал туда Тыллул достаточно редко, в основном отдохнуть от многочисленных похождений. Симолеста для Тыллула была, пожалуй, самой гостеприимной страной Аркаэны. Во всяком случае, убить Тыллула здесь никто особо не пытался, как и выдать островам (хотя, возможно, Тыллул просто не успел здесь как следует нарваться). Именно здесь от него забеременела первая бесплодная женщина, щедро отблагодарившая его за счастье материнства, и Тыллул, умевший, как и всякий киэнец, извлечь выгоду из чего угодно, придумал, как обратить себе на пользу своё проклятие. И вообще симолестийцев вся эта история Тыллула откровенно забавляла, порождая множество шуток, баек и легенд. Например, шутили, что через несколько лет Тыллул вполне может собрать армию из своих детей и внуков (и кое-кто, не доверявший темным шаманам, полагал шутку вполне реальной угрозой). Еще, бывало, со смехом подмечали, что большинство жриц демиурга Хэли темноволосы не потому, что соприкасаются с темной энергией, а лишь оттого, что уродились в Тыллула. В этом, конечно, тоже была доля правды. Дочерей Тыллула среди жриц было много: кого отдавали Хэли не принимавшие девочек родственники, кто рождался у жриц после ночей Черной Луны — единственного времени, когда жрицам разрешалось вступать в связь с мужчинами; само собой, такую возможность Тыллул тоже не упускал. А уж сколько его подначивали ради эксперимента вступить в связь с мужчиной, не сосчитать. Тыллул кривился от одной мысли об этом, но сомнений в результате у него почему-то не возникало… В общем, Тыллул был воистину уникальной личностью. И чем больше времени проходило, тем больше шаман понимал, что пора от этой своей уникальности убегать не в другую страну, а шире — в другой мир или хотя бы Пограничье, благо возможность для этого есть. Например, давно хотелось бы посмотреть Свияр-на-Атурани и узнать, правда ли все те слухи, что ходили об этом самом необычном городе Пограничья… Потому Тыллул медленно, но верно направлялся в Цитадель Лунного Света — место, откуда прибывали и отбывали в большинство связанных с Эланом миров. Но прежде чем отправиться туда, ему хотелось заглянуть в некое селение Светлый Лист — говорили, что там осела одна из его дочерей, талантливая шаманка. О, это был приятный роман — мать девочки зла на него не держала, вскоре вышла замуж за молодого и красивого эйна, принявшего девочку как родную, и Тыллул забыл бы о них, если бы не встретил дочь в ученицах одного из самых искусных шаманов… Вряд ли она примет его, но посмотреть на неё Тыллулу хотелось. Если девушка и впрямь искусная шаманка, он поймет это сразу… …Пыльная дорога вывела его на развилку, на которой был сколочен добротный путевой знак, гласивший: «д. Светлый Лист — 2 ксара направо, Академия Муз — 1 ксар налево»…