За здоровье тракториста

      Холодная вода вроде и уняла жар на коже, но с жаром внутри ничего сделать не могла. Ковалев смачно выругался и посмотрел на свое отражение в зеркале. Красные щеки, поплывшие глаза, припухшие от поцелуя губы. Черт возьми, что это был за поцелуй!       От воспоминаний о грубых, но таких нежных губах, внутри Ковалева жар разгорелся еще сильнее, а в штанах вновь стало тесно. Такого с ним не было вот уже много лет! Даже с бывшей женой не испытывал такого желания, всепоглощающего желания обладать человеком! Это новое, неправильное для него чувство сжигало его изнутри.       Нет, нельзя! Ни в коем случае! Это все город и его плохое влияние! Надо срочно уезжать, и вся эта блажь пройдет! Окунется в любимую работу, уйдет в нее с головой и забудет об этом недоразумении. Да, точно, вот завтра утром соберется и уедет! Однозначно! Завтра утром. А сейчас…       Дверь в ванную приоткрылась. Петя не видел, кто вошел, лишь услышал тяжелое дыхание и щелчок захлопнувшейся двери.       - Прости, я не думал, что ты так все воспримешь, - низкий голос за спиной звучал виновато. – Я, наверное, неправильно понял все, когда твоя сестра говорила, что ты сейчас одинок, тяжело переживаешь разрыв и тебе нужно получить удовольствие. Я гребанный извращенец, подумал, что тебе именно это поможет! Прости, я не…       - Заткнись, - рыкнул Петя, развернулся и впился в губы Всеволода жадным поцелуем. Что им двигало в этот момент, он и сам не понимал. Да и понимать особо не хотел. Жалеть об этом он будет завтра, когда будет трястись в вагоне поезда, несущем его в далекое фермерское хозяйство, к любимой работе. Будет ехать, вспоминать и сгорать от стыда. Но это будет завтра.       Сейчас же он вжимал податливое тело в стиральную машину, жадно проникал языком в рот, гладил рельефное тело ладонями, пробираясь под рубашку. Сейчас он шел на поводу у своих животных желаний. Сейчас он плыл по течению.       Сева отвечал на поцелуй, прижимал к себе Ковалева, вжимаясь в него пахом, давая почувствовать ответное возбуждение. Не зря все же он так напирал: упустить шанс провести ночь с таким мужчиной, настоящим мужиком он не мог. Он готов был растекаться лужицей перед ним, перед этим диким зверем. Еще в кафе, как только он увидел этого парня в своей долбанной клетчатой рубахе, уже тогда понимал, что не упустит его, не отпустит далеко от себя. Он просто обязан вкусить этот плод.       И он вкусил, да еще и как! Развернул Ковалева, тот уперся задницей в многострадальную стиральную машину. Сева, не разрывая поцелуя, расстегивал пуговицы на рубашке, одну за одной, обнажая горячее тело, пышущее здоровьем и силой. Настоящий жеребец, которых так редко можно встретить. Скользнул губами к шее, срывая с губ сладкий стон. Языком прочертил дорожку по груди к потвердевшему вмиг соску, прикусил его зубами, слегка потянул, отчего Ковалев мелко задрожал. Ладонью Сева сжимал оставленную без ласки грудь, спустился ниже, очерчивая каждый мускул на рельефном прессе пальцами. Расстегнул пуговицу на джинсах, потянул язычок молнии и запустил ладонь внутрь.       Там его ласки уже ожидал истекающий смазкой возбужденный член. Крупный, ровный, обвитый венками. Влажными поцелуями Сева спустился вниз по прессу туда, куда уходила дорожка жестких волос.       Сел на колени, приспустил Ковалеву штаны до середины бедер, освобождая член от белья. Петя прикрыл глаза, вцепился пальцами в стиралку. Сева сомкнул пальцы на члене, провел несколько раз вверх-вниз, обнажил головку. Усмехнулся от реакции Ковалева на эти прикосновения: тот прикусил губу и тихонько поскуливал.       Влажный, горячий рот насаживался на возбужденный член, язык облизывал каждый миллиметр бархатистой кожи. Ковалев закатил глаза, прерывисто дыша. Откинул голову назад, выгнулся. Подобные ласки для него были вновинку. Бывшая жена считала подобное чем-то грязным. Но сейчас, в этот самый гребанный момент, Ковалев понимал, что это не грязно, а чертовски приятно.       Сева дарил такое наслаждение, о котором Петя и подумать не мог даже в самых эротических своих снах. Мягко погружая член в свой рот, облизывал головку. Прикасался языком к горячей коже, сжимал яички в теплой ладони, оттягивая их вниз. Сейчас Петя не думал, как он выглядит, какой у него запах, сейчас он думал только губах на его члене и о владельце этих самых губ. То, что выделывал этот парень, достойно было любой награды.       Сева ускорил свои движения ртом, помогая рукой. Несколько резких толчков и Петя почувствовал, что сдерживать себя больше не в силах. Он протяжно застонал, закусил губу, подался тазом вперед, упираясь членом глубоко в горло парню. Горячая, терпкая жидкость рывками заполняла рот, Сева принимал все до последней капли.       Ковалев обмяк после бурного оргазма, тяжело дышал. Сева выпустил член из своего рта, пошло облизнулся, поднялся с колен. Петя смотрел на парня осоловевшим взглядом, протянул к Севе ладонь, притянул его за шею к себе. Не для поцелуя, просто уткнулся лбом в лоб.       На губе алела капелька крови: Петя настолько сильно прокусил себе губу. Сева подхватил языком соленую каплю, засосал губу, протолкнул язык в рот, углубляя поцелуй. И Пете было все равно, что только что он кончил этому парню в рот, что эти самые губы вытворяли дивные вещи с его членом. На все это было наплевать. Сейчас он хотел этого поцелуя, хотел, чтобы этот парень забрал его тяжелое дыхание, прижался к нему.       - Прости… - хрипло прошептал Сева в губы Ковалеву.       - Не надо, - прошептал Петя, прижимая к себе парня. Сейчас не нужны слова, не нужно все портить.