Я выбросил свою жизнь на ветер

Мысли не лезли в голову. С каждым часом становилось всё жарче и жарче, словно тело желало убить своего хозяина. Все мышцы одрябли, кости ломило, а из груди часто издавался сильный кашель. Эдгар не знал, что это за болезнь, не знал, что происходит с его разумом в данный момент, ничего он не знал. Просто лежал на пропотевшей простыни и глядел на потолок, мучаясь от головных болей. Он не помнил, который час, какой день, когда он в последний раз ел и пил или когда смыкал глаза. Не помнил день своего рождения или дату своей смерти в прошлой жизни. Не помнил Колетт, лиц своих одноклассников. Ему было до того дурно, что воспоминания сами приходили и сами уходили, словно пытаясь хоть как-то ему помочь. Иногда в комнату заходила его мать, приносила воду, еду и лекарства, помогала добраться до туалета или просто смотрела. Смотрела таким странным призрачным взглядом, словно не узнаёт ребёнка, что сейчас задыхается в очередном приступе сухого кашля. Стояла посреди комнаты и направляла свои серые глаза на маленькое содрагающееся тельце. В её взгляде не было волнения или тревоги... Там не было любви. Мама никогда его не любила, как бы не старалась полюбить. Она презирала его, ненавидела всей душой, словно он был корнем всех проблем. Нежеланный ребёнок, заставивший её забыть про весёлую жизнь и остепениться. Ребёнок, что заставил своего отца работать сутками напролёт. Что заставил его ходить по другим женщинам, что заставил его вновь и вновь тянуться за наполненной рюмкой, что заставил его смеяться над ней... Да. Это именно он всё сделал. И как же она его ненавидела. Женщина приходила и уходила. Она стояла над своим чадом и следила за его резко вздымающейся грудью. Один раз она зашла с подушкой в руках. В глазах её мелькало что-то тёмное и страшное. Эдгар сразу это заприметил и испугался, но с места сдвинуться не смог. Она сделала шаг, потом ещё один... И ещё.. Она стояла подле кровати, держа подушку прямо над лицом мальчика. Руки её тряслись. В своём лихорадочном состоянии Эдгар уже не был шестнадцатилетним подростком. Он стал двухлетним ребёнком, который мог еле-еле что-то сказать, да и то неразборчиво. Тень от подушки закрыла ему взор. Он не видел дрожащих губ своей матери, не видел её глаз... Но точно знал, что она хотела сделать. Закрыв глаза, он снова раскашлялся, а руки женщины резко дёрнулись и отбросили подушку на пол. Она поскорее вышла из комнаты. Больше она старалась не заходить. Перед глазами мелькали воспоминания, смутные образы. Заходящее солнце. Глубокие карие глаза. Темнота и крики. Звук разбившейся бутылки. Запах ментола и пота. Неприятная боль на запястье. Скрип двери и шелест страниц. Горький вкус таблеток и шелест фольги. Погружение в воду. Тепло у шеи. Голос: - Фэнг... Я тебя люблю, - снова эта фраза, она отдавалась звоном в ушах, - Фэнг... Я тебя люблю, - любит? - Фэнг... Я тебя люблю, - он любит, да? - Фэнг... Я тебя люблю, - любит. Он его любит. Он... Смог кого-то полюбить. Не имея души ведь нельзя полюбить? Но он любит. Внутри что-то теплится, рассылая жар по сосудам. Грудь горит. Эдгар вцепляется в неё ногтями, пытаясь хоть как-то успокоить. Но она всё больше и больше сходит с ума. Любит. По-настоящему ли? А в чём заключается любовь? Его отец любил мать, и тогда появился на свет он. Это любовь? Тогда она отвратительна. Ведь Эдгар является её плодом. Мерзкий и ничтожный человек не может быть плодом любви. Любовь это химические реакции? Образуются гормоны, они расползаются по крови и будоражат мозг. Человек это лишь машина, да? Все чувства его это природа, все желания и стремления его это природа. Всё ради выживания. Нет ничего высокого, нет ничего низкого. Одна лишь природа. Подбор партнёра, спаривание, выведение потомства... Смена поколений, эволюция. Тут нет места любви. Но тогда почему... Почему Эдгар уверен, что он любит? Почему точно знает, что то, что он чувствует - любовь? Может тогда ему стоит самому ответить на вопрос, что же это такое - любовь - чем искать ответ в закромах памяти? Любовь это самое страшное, что только существует. Это горячка, лихорадка. Любовь - это желание осчастливить. Любовь это и боль, и удовольствие в груди одновременно. Это что-то светящееся. Что-то... Странное. Неописуемо странное. Это словно всё, но словно и ничего. Внутри каждый раз сплетаются все возможные эмоции, а через секунду испаряются. Любовь это болезнь. И вновь оглушительный кашель раздался по комнате. Эдгар улыбался, начиная смеяться. Комната кружилась перед глазами. Хотелось поскорее заснуть, но головные боли всё больше и больше мучали его, доводя до совсем бессознательного состояния. Он не ходил в эти дни в школу, да никто его и не заставлял. Он, наверное, многое пропустил. Не вёл дневник, не делал домашнее, не работал с прописями. Он лежал. Просто лежал, не смыкая глаз. Где-то в прихожей раздался скрип. Два отдалённых голоса. Эдгар сглотнул слюну. Это мог быть только его отец. И никто другой... Приехал по отпуску наверняка. Юноша закрыл глаза, пытаясь притвориться спящим. Дверь в его комнату распахнулась, ударяясь об уголок стола, а потом закрылась. Кто-то уже стоял тут. Он осматривался, а после сделал несколько лёгких неторопливых шагов. Топ-топ-топ! Нервы начали зудеть от напряжения. Со лба стекла капля пота. Лишь бы отец не заметил, что Эдгар не спит. Лишь бы только... - Эд..? Ты спишь..? - в тишине раздался шёпот, заставивший подскочить с места, резко приняв сидячее положение. Мышцы болели, но темноволосый плевать на них хотел. Всё в глазах было таким мутным и неразборчивым, но небольшая фигура была хорошо видна. Вернее, её очертания. - Н-нет... - кое-как выговорил Эдгар, заливаясь кашлем, и, сгибаясь пополам, он упёрся потным лбом в простыню. Человек, что зашёл в комнату быстро подбежал к кровати, садясь на колени перед больным и протягивая ему раскрытую ладонь. Темноволосый инстинктивно схватился за неё, тут же сваливаясь на бок после приступа кашля. - Эд..! - он говорил тихо, словно боясь спугнуть, - Я не могу здесь долго оставаться, прости... Мама меня только на пару минуток отпустила.. Эд... Эд, я тебе конфеты принёс..! Скоро Новый год.. Я как подарок принёс... И чтобы ты выздоравливал поскорее.., - темноволосый прижался запёкшимися губами к тыльной стороне чужой, руки, которую он так крепко сжимал, - Конфеты вкусные очень.. Там и шоколадные есть... И вафельные... И леденцы тоже.. Всё тебе! Ты кушай... Хорошо..? Не забывай кушать! Я больше не смогу прийти... Но я буду звонить тебе каждый вечер, как и раньше.. Твоя мама сегодня трубку взяла... Эд..? Знаешь, Эд... Я тоже... Тоже... - но Эдгар уже дремал, так и прижимаясь к чужой руке. Вошедший лишь улыбнулся, так и недоговаривая свою фразу, и, аккуратно вытащив руку из ослабевшей хватки Эдгара, пару раз ласково провёл ею по чужим волосам, а после поспешно вышел из помещения. На тумбочке стоял праздничный мешочек с конфетами. * После сна стало лучше. Намного лучше. Головные боли приутихли, а температура стала постепенно спадать. Эдгар понемногу приходил в себя, но голова всё ещё была пуста, если уж мысли и приходили в неё, то быстро пропадали и растворялись. Голова стала лёгкой, словно что-то тянущее её вниз исчезло. Перед глазами мелькали мутные воспоминания. Но пусть они и были мутные, Эдгар точно помнил... К нему приходил Фэнг. Он входил в эту грязную и тёмную комнатушку, осматривал её, сидел тут на коленях и что-то говорил своим нежным тихим голоском. Словно баюкал... Эдгар даже не помнит, что тот говорил... И не знает, было ли всё это видением или произошло взаправду... Да Эдгар даже дату сегодняшнюю не знает! Ему ли знать, что происходило в реальности, а что было лишь больной фантазией..? Настенные часы тикали. "Тик-так! Тик-так! Тик-так!" - пробило пять минут седьмого часа. За окном начинало темнеть. С темнотой всегда становилось страшнее, но Эдгар уже привык к этому страху. Поэтому было не так мучительно. "Тик-так! Тик-так! Тик-так!" - тиканье хотело свести мальчика с ума, ведь как бы тот не затыкал свои уши, оно раздавалось прямо в самой голове, словно пытаясь привлечь к чему-то внимание. "Тик-так! Тик-так! Тик-так! - тёмные глаза почти что безжизненно глядели в потолок. В них... Не было искры. И Эдгар помнил слишком слабо, что нужно сделать, чтобы её зажечь. Раздался скрип, металлический лязг, звук ключей, топот в прихожей. Низкий мужской голос и резкие приглушенные фразы матери. Сердце замерло. Он пришёл сюда. Пришёл снова после всего, что сделал. Эдгар помнил этот день. Когда он в последний раз видел своего отца. Он пришёл вечером, весёлый, с цветами и подарками прямо в день Нового года. Пришёл без приглашения. Мать приняла его холодно и отстранённо, но потом бокальчик первый, бокальчик второй, речь президента, пробили Куранты, и начался безудержный хмель. Над обидой взяло верх опьянение. Она гоготала, бросалась к его груди, сочиняла сказки про скорое будущее, как они "поедут в Париж..", "купят машину..", "будут счастливы вместе..", а отец лишь усмехался, глядя на её восторженное личико. На следующий день после его визита обнаружилось, что из маминой тумбы пропали все её деньги, которые она откладывала долгие дни своей страшно ненавидимой работы. Она плакала над этой тумбой. Рыдала на весь дом, как маленькая. Тогда маленький мальчик пытался её успокоить, но она лишь.. Оттолкнула его своими вялыми руками и грохнулась на пол, разразившись отчаянным воплем. Значит сегодня Новый год, да? Эдгар попытался задуматься над тем, что должно непременно произойти совсем скоро. Он обманет её. Он будет улыбаться и сбежит с деньгами, зная, что та никогда не доложит на него в полицию, ведь любит. Любит больше себя и своего ребёнка. Можно ли это изменить..? Можно забрать деньги, а потом вернуть..? Или прогнать его.. Душа воспылала из-за давней обиды на своего отца. Хотелось убрать воспоминание о нём из своей жизни навсегда. Выгнать его из этого дома самостоятельно. И Эдгар готов был сделать что угодно ради этого... Дверь щёлкнула. Послышался голос мамы: - Эдгар, твой отец пришёл, - лёгкие шаги, дверь закрылась. В комнате завоняло дешёвым мужским парфюмом. Эдгар нехотя перевёл взгляд с потолка в сторону двери. Там стоял мужчина. Долговязый, с широкими плечами, молодой, с несколькими кольцами на руках и в клетчатой праздничной рубашке, что была не выглажена. Смотреть ему в лицо не было желания, потому что Эдгар знал, что он там увидит: лукавый смешливый взгляд лгуна и пустослова с такими же тёмными глазами, как и у него самого; отвратительно сальные короткие волосы, приглаженные кое-как пенкой для укладки; обросшие колючей щетиной скулы и жёлтые зубы. Он... Не хотел на это смотреть. Отец всегда пугал мальчика, ведь Эдгар знал, что они с ним сильно похожи. - Привет, Эдди! Мне мама сказала, что ты заболел! - он даже не пытался проявить хотя бы капельку заботы в своём голосе, - По тебе вижу, что дела плохи... - Эдгар поморщился, - Недоволен тем, что папка пришёл, да? Ну всё-всё. Уже ухожу, - он и не хотел остаться здесь и поговорить со своим ребёнком. Ему было всё равно. Мужчина быстро развернулся к выходу. Он шёл приплясывая, явно чем-то взволнованный и воодушевлённый. - Ты ублюдок.. - тихо вымолвил Эдгар, заливаясь кашлем. Но... Мужчина услышал. Он застыл на месте в явном удивлении, а после развернулся с грубой ухмылкой. - Ты мне, сынок? Мама тебя так научила? - Ты ублюдок! Ублюдок! - хриплый голос мальчика звучал крайне угрожающе и совсем не по-детски, как должен был. Он приподнялся на своих дрожащих руках, выжимая из лёгких последний воздух, чтобы договорить. Его алые губы дрожали, а в глазах виднелся безумный блеск. Блеск ненависти, который заставил по телу взрослого пройти мурашки, даже несмотря на то, что тот был в раз пять больше своего сына, - Если ты сделаешь то, что задумал... Я тебя убью, - Эдгар не задумывался над тем, что говорит. Он протянул свою руку, указывая пальцем на мужчину. Не было ни сомнения, что он говорил правду. - Ха-ха... Значит вот как ты со мной, да? - за угрозой мужчина попытался скрыть свой страх. Этот ребёнок жутко пугал его своим поведением, - Значит папка на него работает... День и ночь... А он... - Уходи! Уходи! Уходи-уходи-уходи! - разразился Эдгар в исступлении. Мужчине осталось лишь сбежать из комнаты своего сына. * "Тик-так! Тик-так! Тик-так!" - наступило утро. Он помнил, что где-то в часов шесть утра и была обнаружена пропажа, потому что именно тогда шестилетним мальчиком он проснулся под рыдания. Но было тихо. Значит ли это, что он сумел изменить историю? Припугнул своего отца... Выгнал того... Показал ему, где раки зимуют... Да! Он смог! Смог сделать это! Раздался громкий вопль. Начался плач, что заставил импульсивно принять сидячее положение. Эдгар распахнул глаза от удивления так сильно, как только мог, но потом зажмурился. Как и ожидалось... Нет! Так не ожидалось! Он думал, что сможет поменять хоть что-то! Что отец не заберёт деньги, что сбежит! Но... Ничего не изменилось. Абсолютно ничего! Она рыдает. Этот крик раздирает душу в кровь. Он снова её обманул. Снова оставил без того, над чем она так упорно трудилась... Всё было тщетно. Эдгар ничтожная букашка. Историей управляет не он. Поставив ноги на холодный голый линолеум, темноволосый кое-как поднялся, хватаясь за стену и неторопливо шагая в сторону комнаты своей матери. Из приоткрытой двери было видно её сгорбившуюся фигуру. От неё доносилось что-то зверское, уже не похожее на человеческий голос, страшное. Словно крик испуганного животного, загнанного в ловушку. Его нелепый писк, который не спасёт. Внутри Эдгара всё сжалось, и он зашёл в комнату.. Прямо как тогда.. Она взглянула на него сквозь слёзы и отвернулась, пряча лицо, к мокрым щекам которого прилипли тонкие волосы, в руках. Он тряслась от ужаса над открытым ящиком в тумбочке, сидя на помятом постельном белье. - Мама..? - тихо произнёс юноша, но женщина не откликнулась. Его ноги подкашивались, - Мама, куда делись деньги..? - женщина застыла так же, как вчера застыл отец в комнате. Она резко перестала плакать и подняла свой взгляд, в котором было что-то лихорадочное, что-то заботливое...Она улыбнулась так, будто не знала об этом мире ничего. Улыбнулась и выговорила: - Я сама отдала.., - и снова слёзы.