Неудачник

Сказать, что я был удивлен – это ничего не сказать. Макс рисует? Никогда не замечал за ним таких талантов. Как могут его грубые руки, столько раз побывавшие в драке, так красиво рисовать? Да еще и меня! Что-то тут нечисто. Хотя, может, зря я себя накручиваю? Вдруг Макс просто любит рисовать, может, он так успокаивает нервы. А меня рисует просто… Просто потому что. Друзья же. Или… Да ну нет, бред какой-то! То, как Макс воспринял ситуацию с Сашкой, наводит меня постоянно на мысль, что друг ко мне испытывает явно не дружеские чувства. Мне нужно это выяснить! Напрямую спрошу, вот прям в лоб! Чтобы не мучиться потом от недосказанности, недопонимания. Скорее всего, этому есть простое и логичное объяснение, а я всего лишь пытаюсь выдать желаемое за действительное. Вот придет Макс, и все у него спрошу! Почему же его так долго нет? За окном давно стемнело, зажглись фонари. Небо было затянуто тучами – ночью обещали дождь. Макса все еще не было, и я начал переживать. Незнакомый город, мало ли на кого нарвался по пути домой. Хотя Макс на машине… Скорее всего, задержали на работе. Я успел приготовить ужин, ужин успел остыть. Мне позвонили около одиннадцати, я почти засыпал под какой-то сериал. Макс был в больнице. Не знаю, что было у меня на лице, но в больницу меня впустили без вопросов. А вот в палату не пустили. Макса избили на парковке возле дома. Он не дошел до подъезда всего с десяток метров. Били сильно, не давая шанса на ответный удар. Но Макс отбивался отчаянно. Переломов не было, но ушибов и синяков по всему телу было достаточно. Рассечена бровь, скула, губы. Сотрясение мозга. Трещины на нескольких ребрах. Скорую вызвали проходящие мимо люди, они же и спугнули нападавших. Лечащий врач, седовласый мужчина, высокий, подтянутый, ободряюще похлопал меня по плечу. Разрешил остаться на ночь в палате, но только после того, как обработают все раны. Сергей Николаевич, так звали врача, сказал, что Макс сильный, быстро встанет на ноги. Я кивнул. Действительно, мой Макс очень сильный. - Когда его привезли, - сказал мне врач, - он постоянно повторял одну фразу: «Надо к Вите, надо к Вите». Мы не знали, кто этот Витя, потом уже фельдшер со скорой передал личные вещи пострадавшего. Мы покопались в его телефонной книге, но никого с именем Витя не было. Там вообще номеров мало было. Позвонили тому контакту, который, как нам казалось, должен приехать. «Родной» - так был подписан ваш номер. Я кивнул, молча глотая слезы. И не только от того, что Макс подписал меня так в телефоне. Больше от того, что Макс пострадал от рук каких-то придурков. Кому он мог помешать, если приехал только пару дней назад? В палату меня пустили через час. Макс спал, ему дали успокоительное, обещали, что до утра он не проснется. Сказали, что у него сильный организм, он быстро восстановится, но сейчас ему нужен отдых и положительные эмоции. Я кивнул, я буду стараться для него. В палате было темно, но даже в сумраке можно было разглядеть, что все тело Макса было в синяках и ранах. Ребра были обмотаны фиксирующей повязкой, на брови, скуле белели кусочки пластыря. Обветренные губы были разбиты. И тут я уже не сдерживал рыданий. Упал на стул рядом с кроватью и заплакал. Тихо, без истерических криков. Просто тихо захлебывался слезами, умирая от собственного бессилия. Я ничего не могу для него сейчас сделать. Абсолютно ничего. Только сидеть рядом и все. Быть рядом. Я взял ладонь Макса в свою ладонь. Мою вечно холодную кожу обожгло тепло его кожи. Он всегда был безумно теплым, возле него всегда жарко. Мой Макс. Лучший из лучших. Никогда не отпущу. Я продолжал безмолвно рыдать, слезы капали из глаз на мою ладонь, крепко сжимающую ладонь лежащего рядом любимого человека. И тут мне в голову внезапно пришла мысль: а почему врачи не позвонили матери Макса? Ее номер должен же быть в телефоне. Но я отмел эту мысль. Не об этом думать надо, совсем не об этом. - Максим, - тихо шептал я в темноте ночи, еле слышно, боясь потревожить сон. – Ты меня не оставляй, ладно? Выкарабкивайся, ты ведь обещал меня оберегать. Я ведь без тебя пропаду, Максим. Я продолжал шептать, надеясь, что мой тихий голос будет услышан. Надеялся, что мои слова помогут. Надеялся, что хотя бы таким способом смогу сделать лучше. - Я люблю тебя, Максим. Конечно, ответом мне была тишина и тихий писк приборов, подключенных к телу Макса. Его грудь тяжело вздымалась, преодолевая сопротивление фиксирующей повязки. Свободной ладонью я провел по лицу Макса, погладил по щеке, спустился по шее к ключице, провел по плечу. Потом поднес ладонь Макса к своим губам и поцеловал. Впервые я прикоснулся губами к любимому человеку. В ответ Макс сжал мою ладонь. Я вздрогнул и поднял взгляд, боясь, что я разбудил Макса. Но он продолжал спать, глаза были закрыты. А его ладонь продолжала сжимать мою.