Океан рукотворного счастья

Господибоже.        Почему так больно? Ощущение, будто голова сейчас просто расколется надвое в прямом смысле этого слова. Чувствую, как на затылке с левой стороны стекает что-то жидкое и теплое, а волосы склеиватся и намокают. Видимо, кровь.        Я лежу на полу, возле стола и того самого угла, из-за которого, как мне кажется, даже разбила голову, моментами оказываясь в забвении и вновь возвращаясь в реальность, не в силах подняться, чтобы хоть как-то улучшить ситуацию, насколько это возможно. Что произошло после того удара? Я ничего не помню. Но вроде Фрэнк ничего больше не делал, а молча ушел, что очень странно.        Стараюсь медленно приподниматься на кистях и локтях, но, как только голова оказывается приподнята хоть немного от поверхности, начинает так кружится и болеть, что не уверена, что вообще встану. Спустя минут десять мучений я наконец встаю с пола и присаживаюсь на кровать, пытаясь не делать резких движений, а еще лучше — не шевелиться почти.        А кровь, набирая обороты, еще быстрее стекает струйкой, которая, думаю, вовсе не тоненькая, впитываясь в футболку. Надеюсь, отстираю ее. Боже, о чем я сейчас думаю? Тело время от времени охватывает быстрая, но сильная боль, а тошнота так и не прекращается, отчего я боюсь и начать что-то делать.        Завитав в мыслях, не замечаю, как руки, сложенные на коленях, постепенно начинают окрашиваться в красный. Теперь у меня кровь еще из носа идет, хотя раньше никогда такого не было.        Превосходно.        Дойдя до ванной, ужасаюсь своему отражению в круглом зеркале, висящем над раковиной. Сразу бросаются опухшие и красные глаза и щеки, будто я пару дней подряд рыдала, хотя не сильно-то помню, чтобы только что плакала. А после и нос, из которого до сих пор идет кровь, которая вроде и не собирается останавливаться на затылке также, окрашивая меня чуть ли не полностью в кроваво-красный. Ужасное зрелище. Меня сейчас стошнит только от вида такого количества крови.        Опираясь и цепляясь со всех сил за раковину, пытаюсь удержаться и не упасть. Картина перед глазами ходит ходуном и расплывается, отчего я даже не могу сконцентрироваться на оказании помощи себе.        Через некоторое время это состояние проходит или только ненадолго. Кровь из носа больше не течет, а рана от удара тоже вроде перестала кровоточить. Поэтому я залезаю в ванную, чтобы отодрать отмыть всю красную жидкость с себя. А когда дело доходит до волос, то становится сложнее. Наклоняю чуть голову и стараюсь по максимуму не касаться и не приближаться близко к ране. И все же иногда задевая пальцами и ногтями ссадину, шиплю от накатывающей и резкой боли.        Закончив с мытьем, возвращаюсь в помещение и в какой-то момент даже ужасаюсь кровавому пятну на полу. Не думала, что настолько много из меня вылилось. И надеюсь, что жидкость еще не успела сильно впитаться в поверхность и я смогу отодрать ее, но этим займусь чуть позже. Сейчас есть более важная проблема.        А теперь приступаю к самому больному: обработка травмы. Еще с тех пор, как началась агрессия со стороны родителей, у меня в комнате всегда находятся всякие мази, баночки, антисептики, обезболивающее и тому подобное. Поэтому, закинувшись болеутоляющими, достаю перекись и начинаю потихоньку промывать рану.        Блядь, как же больно.        Стон боли вырывается из меня. А за ним идут и последующие. Сжимаю челюсть настолько сильно, что мне кажется, будто я сейчас без зубов останусь. А голова опять начинает спазмами болеть, отчего меня снова тошнит. Господи, за что?              

***

              Часы уже показывают два часа ночи. Когда время успело так быстро пролететь? Я же пришла домой где-то в десять. Закончив с раной (после процедуры еще наложила повязку) и отмыв пол, наконец могу лечь спать, однако уже не так много времени осталось для сна. Если я вообще смогу сразу же заснуть, хотя после всего произошедшего, чувствую, что, как только моя голова коснется подушки, сразу вернусь в излюбленный мир сновидений.        Выпив еще обезболивающее, ложусь в любимую постель и укрываюсь мягким одеялом, стараясь не ложиться головой на ту сторону, где травма. Сейчас я ощущаю полное умиротворение, уже почти забыв о том, что произошло несколько часов назад.       

***

       На удивление утром я встала бодрячком, и вовсе не хотелось спать. Сделав утренние процедуры и позавтракав жареными яйцами, которые запихнула в себя через силу, ведь есть вовсе не хотелось, быстро прошмыгнула в комнату и начала снимать повязку перед зеркалом. С ней я по-любому не могу пойти в школу, потому что начнется куча распросов, которые бы хотела избежать. Я даже не знаю, стоит ли говорить Патрисии и Джексону об этом. У них есть свои проблемы, и никому не хочется выслушивать чужие. Хотя если скажу, то они все равно уже не смогут ничего изменить, а будут лишь волноваться больше меня.        Рассечение на голове от слова совсем не болит, и чувствую я себя хорошо. Но на всякий случай съем (вот именно, я их столько принимаю, что не пью, а ем уже) еще пару болеутоляющих. Надеюсь: в школе ничего сверхъестественного не произойдет.        И самое интересное, что сегодня я не видела ни мать, ни дядю. Возможно, они, конечно, еще спят, особенно Фрэнк, иначе не могу объяснить, куда они «пропали».       

***

— Боже, как я соскучилась за вами! — как только вижу друзей, сразу подбегаю к ним с обниманиями.        — Как я тебя понимаю, — соглашается Пэтс с улыбкой на лице.        — И тебе привет, Лив, — радостно приветствует Джексон.        — Вы давно тут стоите?        — Неа, пару минут. А у тебя все нормально? — неожиданно спрашивает Джек. Я сразу же напрягаюсь. Они что-то знают? Но как?        — Конечно, а с чего такие вопросы?        — Да не знаю, как-то показалось.        — Вот именно, что показалось, так что давайте уже зайдем в школу, а то прохладно немного. Все в норме, не волнуйтесь, — пытаюсь красиво съехать с этой неудобной для меня темы, и вроде получилось. Направляясь ко входу школы, ощущаю на своей спине их пристальные взгляды, но не оборачиваясь. Может, они не будут обращать внимание на мое поведение и просто забьют или поверят в ложь, хотя в ней есть доля правды. Сейчас я себя отлично чувствую, поэтому все нормально.        Пробираюсь через небольшую толпу у входа и захожу в холл. Школьная атмосфера никогда не перестанет мне нравится, я думаю. Ученики и преподаватели мельтешат в коридорах, разговаривая о важном событии. Здание уже начинают украшать к одному из самых интересных праздников — Хэллоуину, который уже будет в эту пятницу. Не могу сказать, что это самый мой любимый праздник, однако да, я его люблю, как и многие американцы. Этот день я определённо могу назвать волшебным, мистическим, в какой-то мере жутким, но это не убавляет его привлекательности.              

***

       Учебный день прошел довольно быстро у всех. Или это из-за того, что многие были заняты разными делами и в процессе время пролетает незаметно.        Скорее всего, после последнего урока, биологии, пойду в библиотеку. Нам почти ничего не задали, однако я так давно там не была. Хочется даже просто посидеть и ни о чем не думать, лишь вдыхать аромат и старых, и новых книг и слушать перелистывание страниц и чьё-то шептание. Возможно, в такой атмосфере я случайно засну.        Пока я, Патрисия и Джексон идем в кабинет Аллена и разговариваем об интересных новостях, моя голова вновь начинает болеть, не переставая. Хоть бы перенести этот урок без потерей в виде меня. Сейчас она отдает тупой болью, в отличие от вчерашнего вечера и ночи. Заходя к кабинет, замечаю Кайла, который сидит за своим столом, что-то записывая. Еще пару минут, а может и сейчас, прозвенит звонок, что и происходит.        Почти сразу мне становится хуже. Намного хуже. Стараюсь все еще удерживать концентрацию и внимание на новом материале, но это плохо получается. То я в своих мыслях, думая, когда это закончится, то иногда улавливаю некоторые фразы из сегодняшней лекции. Чувствую, как очень сильно начинает пульсировать рана на затылке, и теперь не могу даже просто сидеть: голова такая свинцовая и тяжелая, что хочу заснуть и все. Глаза пекут и слезяться, еще чуть-чуть — и слезы потекут от боли.        Почему это со мной происходит и сейчас? Я даже сделать ничего не могу. До конца урока остается… пять минут? Слава Богу. Сразу же пойду домой и осмотрю рану, обработая должным видом. Мне кажется: она опять начала кровоточить. И я как будто нахожусь больше во сне, чем в реальности. Я так хочу спать.        — …окончен, Вы можете… свободны.        Не сразу осознаю смысл предложения и от кого оно было. Надеюсь, никто не заметил мое ужасное состояние.        Когда наконец начинаю делать какие-то движения, понимаю, что в классе никого не осталось, только у двери стоят Джек и Пэтси и, кажется, обеспокоенно смотрят на меня, уже собираясь что-то сказать.        — Ливи, ты идешь? Все хорошо? — как же они беспокоятся.        — Да-да, я сейчас подойду, подождите меня в холле или на улице. — Возможно, они подумали, что я хочу поговорить с Кайлом, поэтому и оставили.        Вставая из-за парты, падаю почти мгновенно: ноги не держат, в висках немеет, и я оказываюсь на полу, не успевая схватиться и удержаться за стол, чтобы предотвратить падение. Затылок просто горит, и мне кажется, что кровь опять начинает течь, а из глаз уже точно текут слезы. Господибоже, больно.        — Мисс Оливия! Вы себя плохо чувствуете? — даже сразу не понимаю, что ко мне чуть ли подлетел учитель и пытается поднять и осмотреть меня.        — Сделайте что-нибудь, мне так плохо, — стону, пытаясь не отключиться, хотя я уже в предобморочном состоянии. Меня мутит.        — Скажите, что произошло?! У Вас рана или травма какая-то?        — Голова… — шепчу так тихо, что он, наверное, и не расслышал.        Кайл начинает ощупывать и просматривать голову одной рукой, пока другой придерживает меня. И вот Аллен натыкается на то самое болезненное место на затылке, из-за которого все началось, пока я шиплю от неприятных ощущений. Мне кажется, что только от этого мучительного касания я сразу умру.        — Боже мой, Вам надо немедленно в больницу. Почему Вы раньше этого не сделали? — преподаватель поднимает меня на руки, и я погружаюсь в забвение. Наконец стало так тихо и спокойно.              

***

— Оливия?!        — Что произошло?        — Что мы можем сделать?!        Вырываясь из рук беспамятства, слышу некоторые доносящиеся фразы от разных людей, правда, не понимаю от кого. Хотя какая разница? Не помню, чтобы еще когда-то так дерьмово себя чувствовала. Будто я упала с десятого этажа, и у меня горячка, лихорадка и все болезни, которые только есть.        — О Боже…        — Оставьте… лучше домой… я сделаю…        —… уж нет        — Да… лучше…        — …тельно?        — Норма…        — Я…        Последние реплики слышала вообще только частями слов из-за вновь надвигающегося сна, который, быть может, ждал меня почти целый день. Сон — самое прекрасное времяпрепровождение, ведь там ты ничего не чувствуешь.       

***

Открываю глаза с подрагивающими веками и смотрю на потолок на протяжении нескольких, а, может, и десятков минут. В голове пустота, лишь иногда сменяющаяся с шумом. Я даже не слышу стука своего сердца. Будто умерла.        Из-за этой мысли резко встаю с какой-то койки. Опускаю ноги на пол, и холод плитки сразу обжигает пальцы. Несмотря на это, все равно переношу полностью вес на ноги, в надежде что они удержат. Замечаю, что одета в какую-то ночнушку с красными цветками.        Во мне будто какой-то голос шепчет что-то нечленораздельное — и, несмотря на непонимание слов, я со скоростью света вылетаю из помещения и бегу прямо по коридору. Сама еще не до конца понимаю зачем. Страх и тревожность так охватывают, что я начинаю задыхаться и замедлять бег. Я уже столько мчусь, а холл так и не заканчивается.        В конце концов, вовсе остановившись, прислоняюсь к стенке, чтобы вдохнуть побольше воздуха. Осматриваюсь по сторонам, а меня окружают лишь белые стены, пол, двери и яркий свет ламп. Настолько все белоснежное, что аж глаза начинают болеть.        Боковым зрением замечаю, что теперь я не одна в этом помещении. С двух противоположных концов коридора ко мне приближаются до жути знакомые фигуры. Справа — Патрисия, слева — Джексон.        — Боже, это вы. Я так рада вас видеть. — Я искренне улыбаюсь, видя друзей, и по очереди поворачиваю голову в одну сторону и в другую, пытаясь сразу и на девушку, и на парня смотреть. А они продолжают подходить молча и, только когда достигают точки назначения в виде меня, заговаривают.        — Мы не ожидали от тебя такого, Оливия, — первым нарушает тишину Джек. И меня как холодной водой окатило: вся краска с лица сразу исчезла, а осталась тревожная бледность.        — О чем ты говоришь? — выдавливаю из себя.        — Лив, серьёзно? Хоть сейчас не притворяйся и не строй из себя самого светлого человека, — озвучивает Пэтси с недовольной интонацией.        — Я серьёзно не понимаю, что произошло…        — Произошла ты, — резко отвечает Джексон, начиная активно жестикулировать и наступать на меня. — Ты ведь этого и хотела, не так ли? Всех запрячь своими выдуманными проблемами и сделать из себя бедненькую ученицу, которую якобы обижают родители, применяя физическое насилие? Да из тебя бы посильнее выбить всю дурь!        С каждым словом во мне все больше что-то разбивается на мелкие острые частички, что сразу же впиваются в меня, принося еще бóльшую боль. Мне не верится, что все это говорил мой лучший друг, а лучшая подруга…        — Именно! Как мы вообще с тобой дружили? Так еще и семьи у тебя нормальной нет: отец сдох, а мать и ее брат — алкоголики.        А лучшая подруга делает то же самое: словами увеличивает обиду на нее и весь остальной мир. Я не выбирала, в какой семье родиться!        Не давая мне шанса оправдаться, Джек рассекает ладонью воздух и влепляет пощёчину, как сразу к нему присоединяется Пэтс. У меня ступор от шока, а щёки горят и пылают красным. Принимая мою недвигающуюся позицию, они продолжают облепливать меня пощёчинами по обе стороны щёк. Это просто сюр какой-то! Да я не могу поверить, что мои друзья действительно так поступают. Это… невообразимо, немыслимо! И от этого осознания мне просто хочется разрыдаться и устроить истерику прямо здесь и сейчас, хоть это не совсем типичное для меня поведение.        — Я так больше не буду, пожалуйста, прекратите! Да, я согласна, я во всем виновата, но, пожалуйста, хватит! Я виновата, я…       

***

       — …виновата. — До того, как я успеваю очнуться, из меня вылетает лишь одно слово.        Громкий писк для моих непривыкших ушей разрывает помещение, в котором пребываю. Еле разлепляю глаза со слипшимися ресницами, несмотря на безумно быстрый стук сердца. Чтобы наконец нормально все увидеть, приходится проморгаться с десяток раз: освещение бьет прямо в глаза.        Не знаю, что меня теперь еще больше раздражает: писк какого-то прибора либо же ядовито-белые стены, будто я нахожусь в психбольнице. Это осознание заставляет полностью распахнуть глаза и резко подняться, отчего голова опять пульсирует, вынуждая промычать что-то нечленораздельное и схватиться за виски, пытаясь унять боль и покалывание.        И благодаря этому движению замечаю в руке вставленную иглу. Я никогда ничего не ломала себе, у меня не было травм, следовательно, я отсутствовала в больницах, поэтому даже не понимаю, как тут все происходит и для чего. Надеюсь, не задержусь здесь надолго, а точнее сегодня же вернусь в любимый дом.        А как я вообще здесь оказалась? Последнее, что помню, — как находилась в школе. Вроде же все нормально было. Неужели это из-за травмы? Поднимая медленно руку, касаюсь затылка и нащупываю вновь повязку. Боже, а как это произошло? При ком я попала в такую ситуацию? У меня однозначно будут проблемы.              Повторно осматривая более детально комнату, замечаю часы, висящие сбоку. Циферблат показывает семь часов… утра или вечера? Какого черта? Я что так долго здесь нахожусь? Как я могла умудриться попасть в такую ситуацию? Интересно, что будет, когда наконец окажусь домой. Меня снова швырнут в стол или что-то по оригинальнее?        Несмотря на не самые точные воспоминания о том, как я тут оказалась, мозг внезапно подкидывает сегодняшний сон. Все же история о моем попадании в больницу будет получше, чем сновидение. Его хронология потихоньку выстраивается в голове, и я с ужасом вспоминаю, как ко мне относились Джексон и Патрисия и что они говорили… Я себя так беспомощно в тот момент себя ощущала. Для меня это один из наибольших страхов — быть осужденной самыми близкими людьми и своими же друзьями. Не могу понять: этот сон был создан на основе моих осознанных и неосознанных страхов или… такой сюжетный поворот действительно произойдет в моей жизни?        Во время раздумий я не замечаю тихий, почти незаметный скрип двери, которую отворяет мужчина лет пятидесяти. Он одет в такую же кристально белую одежду, как все помещение. Отчасти это даже нервирует, и в глазах начинает немного рябить.        — Мисс Бейвелис, как вы себя чувствуете?        Пару секунд молчу, чтобы ответить на этот вопрос. Я даже не задумывалась об этом с того момента, как очнулась.        — Хорошо, мистер…?        — Дарквуд. Головокружение, тошнота присутствует?        — Нет, все нормально. — Должно быть, это результат всяких лекарств, которыми меня напичкали.        — Вы помните, что произошло?        — Если честно, то не очень.        — Что последнее вы запомнили? — врач подходит ближе ко мне, держа блокнот в одной руке, а ручку — в другой. Он кажется довольно доброжелательным и спокойным.        — Я была в школе, на уроках, — все еще пытаюсь выудить хоть какую-то информацию из воспоминаний, но старания оказываются напрасными. — И все. Не могу вспомнить, что именно случилось.        — Такое бывает. Через время к вам должна вернуться память, — облегченно выдыхаю, слыша эту новость. Но в то же время опять начинаю переживать:        — Так, а что именно произошло? Кто мне нашел?        Доктор секунд десять думает о чем-то (может, о том, говорить мне или нет), прежде чем выдать:        — На последнем уроке ваше состояние сильно ухудшилось, а в конце — открылось кровотечение раны на затылке, которую вы еще раньше получили и даже пытались обработать. А помог преподователь мистер Аллен. Мы уже рассказали родителям, что произошло, поэтому можете не переживать. Они были так удивлены. Хотя это естественно. И нам всем очень хотелось бы узнать, где вы получили такую травму? Ведь это не просто царапина какая-то. У вас была операция, и мы накладывали швы. А это серьёзно.        Мне казалось, что он вообще не прекратит говорить. А еще то, что он уже сообщил моим родителям... Это точно до добра не доведет. Несмотря на краткое описание ситуации, я все равно не могу вспомнить ее. Будто этот момент из жизни просто стерли белым ластиком и остался идеально чистый лист. А от меня все еще ждут ответ на тот вопрос. Я помню, как получила травму, но… не думаю, что данная информация скажется на мне положительно. Хотя с какой стороны посмотреть…        И я вновь оказываюсь на распутье. Как говорится, «направо пойду», а именно расскажу правду про домашнее насилие (Господи, как же драматично звучит), и, быть может, меня спасут и я наконец заживу нормальной жизнью без боязни, что родители напьются и мне снова придется доставать аптечку; либо «налево пойду», продолжая дальше молчать в тряпочку и терпеть издевательства до тех пор, пока не съеду. Конечно, любой разумный человек сказал бы, что существует только первый вариант, однако… что будет, когда я все расскажу? Поверят ли? Уберегут ли? Либо поставят родителей на учет, а я дальше буду жить в страхе?        Может, сказать, что не помню, как я получила рану? Должно прокатить. По крайней мере, таким образом я снова оттяну принятие решения.        — Я не помню, как это случилось.        — Точно? Эта бы информация могла бы нам помочь в вашем лечении, — уточняет врач, прищурив глаза. Кажется, он начинает что-то подозревать.        — Да, я вообще не помню, — опускаю глаза вниз, будто задумываюсь с целью припомнить ситуацию.        — Что ж, очень жаль. Если вспомните, то обязательно говорите медработникам, а они передадут мне, и мы побеседуем. А сейчас вам нужен отдых. — Доктор встает и быстро достигает двери, прежде чем я задаю вопрос и этим останавливаю его:        — Извините, а сколько я буду здесь находиться?        — Все, конечно же, зависит от вашего самочувствия и состояния. Но думаю, это будет где-то неделя.        — Целая недели?! А можно как-то ускорить этот процесс? — если честно, я сама не совсем понимаю, куда гонюсь: наоборот мне должно быть в удовольствие здесь лежать без родственников и ничего не делать.        — Если Вы так волнуетесь из-за вечеринки в честь Хэллоуина, то лучше бы поберегли здоровье. Особенно в такой ситуации. Как я уже сказал, все зависит от вашего организма. Но в любом случае нужно пролежать здесь несколько дней, чтобы мы могли понаблюдать в случае непредвиденных ситуаций, — договаривая последние слова, врач окончательно уходит и закрывает за собой дверь, оставляя меня на едине со всеми мыслями.        О черт, целых семь дней. Хотя есть надежда покинуть это место раньше, на что очень надеюсь. Интересно, а Патрисия и Джексон знают, что произошло? Хотя это не могло бы никак обойтись без них.        А еще Хэллоуин в эту пятницу, точно. Я совсем забыла. Однако я вообще много чего забыла. Джек каждый год готовится к этому празднику. Наверное, самая не заинтересованная в этом — Пэтс. Несмотря на то что она очень любит модничать и красиво одеваться, она чуть-ли не ненавидит этот праздник. По крайней мере, так было в прошлые года.        Вновь прокручивая все события, произошедшие за последние стуки, стараясь найти утерявшиеся воспоминания, схватываюсь за тот сон, который приснился перед моим пробуждением. Это было так неприятно и обидно.        Из-за бесконечного потока мыслей в совокупности с усталостью, не замечаю, как в какой-то момент глаза последний раз закрываются и впадаю в сон.